ПРИЧИНЫ И УСЛОВИЯ (ДЕТЕРМИНАЦИЯ) НАСИЛЬСТВЕННЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ ПРОТИВ ЖИЗНИ И ЗДОРОВЬЯ, СОВЕРШАЕМЫХ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИМИ

CAUSES AND CONDITIONS (DETERMINANTS) OF VIOLENT CRIMES AGAINST LIFE AND HEALTH COMMITTED BY MINORS

Sonina Maria Sergeyevna

Postgraduate student, P.A. Stolypin MIIGU

Russia, Moscow

АННОТАЦИЯ

В статье представлены результаты экспертного исследования причин и условий (детерминации) насильственных преступлений против жизни и здоровья, совершаемых несовершеннолетними. Эмпирической базой послужил опрос 32 специалиста, непосредственно вовлечённых в профилактику правонарушений подростков: сотрудников подразделений по делам несовершеннолетних органов внутренних дел (ПДН ОВД), комиссий по делам несовершеннолетних и защите их прав (КДН и ЗП), педагогов, представителей органов опеки и социальной защиты, медицинских и социальных служб. Анкета включала оценку динамики и значимости соответствующих преступлений, характеристик несовершеннолетних правонарушителей, значимости различных групп факторов риска (индивидуальных, семейных, школьно‑микрогрупповых, организационно‑управленческих), последствий для потерпевших и эффективности системы профилактики. Показано, что, по мнению экспертов, наиболее «критическими» возрастными группами являются подростки 14-15 и 16-17 лет, при этом ключевую роль в детерминации насильственного поведения играют неблагополучные семейные условия, дефицит родительского контроля, влияние асоциальных сверстников, медийного контента, а также организационные дефициты системы профилактики. Отмечается преимущественно психосоциальный характер последствий насилия для потерпевших и ограниченная эффективность действующих профилактических мер. Сформулированы практические рекомендации по совершенствованию межведомственного взаимодействия, развитию программ работы с семьями и школьных профилактических инициатив, расширению доступного досуга и онлайн‑профилактики.

ABSTRACT

The article presents the results of an expert study of the causes and conditions (determination) of violent crimes against life and health committed by minors. The empirical basis of the research is a survey of 32 specialists directly involved in the prevention of juvenile delinquency, including officers of the Juvenile Affairs Units of the Internal Affairs Bodies (PJN of the MIA), members of Commissions on Juvenile Affairs and the Protection of Their Rights (CJA&PR), teachers, representatives of guardianship and social protection authorities, as well as medical and social service professionals. The questionnaire covered the assessment of the dynamics and significance of such crimes, characteristics of juvenile offenders, the importance of different groups of risk factors (individual, family, school‑ and peer‑related, organizational and managerial), consequences for victims, and the effectiveness of the existing prevention system. The findings show that, according to the experts, the most “critical” age groups are adolescents aged 14–15 and 16–17. The key determinants of violent behavior include adverse family conditions, a lack of parental supervision, the influence of antisocial peers and media content, as well as organizational deficits within the prevention system. The consequences of violence for victims are predominantly psychosocial in nature, while the effectiveness of current preventive measures is assessed as limited. The article formulates practical recommendations for improving interagency cooperation, developing family‑oriented and school‑based prevention programs, and expanding access to leisure activities and online prevention initiatives.

Ключевые слова: несовершеннолетние; насильственные преступления; преступления против жизни и здоровья; детерминация преступности; факторы риска; семья; буллинг; профилактика правонарушений; ПДН ОВД; КДН и ЗП; экспертный опрос.

Keywords: juveniles; violent crimes; crimes against life and health; crime determination; risk factors; family; bullying; prevention of offenses; Juvenile Affairs Units of the Internal Affairs Bodies; Commissions on Juvenile Affairs and the Protection of Their Rights; expert survey.

Согласно официальным данным МВД России, в 2023 г. в целом продолжилась тенденция снижения общего числа зарегистрированных преступлений, в том числе преступлений против личности (убийств и покушений на убийство, умышленного причинения тяжкого вреда здоровью) [3]. При этом количество уголовно наказуемых деяний, совершённых несовершеннолетними или при их соучастии, также продемонстрировало снижение (на 10,3% по сравнению с предыдущим годом) [1; 2]. Однако уже в 2025 г. статистика Следственного комитета РФ и Генеральной прокуратуры указывает на рост подростковой преступности примерно на 10-11% по сравнению с 2024 г., при сохранении высокой доли тяжких и особо тяжких преступлений, совершённых в группе и нередко в состоянии алкогольного опьянения [3]. Эти разнонаправленные тенденции – формальное снижение показателей в одни периоды и последующее увеличение в другие – подчёркивают необходимость не ограничиваться только статистическим анализом, а учитывать экспертное восприятие причин и условий насильственного поведения подростков.

Статистические сборники Росстата и систематические обзоры криминологов показывают, что доля насильственных преступлений (убийства, причинение тяжкого вреда здоровью, разбойные нападения, изнасилования и др.) в структуре преступности несовершеннолетних остаётся значимой, несмотря на общую многолетнюю тенденцию к сокращению числа выявленных несовершеннолетних правонарушителей [1; 2]. Исследователи подчёркивают, что именно насильственная преступность подростков, включая новые формы, связанные с цифровой средой (вплоть до «скулшутинга»), обладает высокой общественной опасностью и устойчивым медийным резонансом, а её детерминанты остаются до конца не раскрытыми [4]. На этом фоне особый интерес представляет анализ экспертных оценок специалистов системы профилактики, позволяющий сопоставить официальные статистические тренды с профессиональным опытом тех, кто непосредственно сталкивается с несовершеннолетними правонарушителями и их жертвами [1; 3].

Цель представленного исследования – выявить, на основе экспертного опроса сотрудников системы профилактики, ключевые причины и условия (детерминационные факторы) насильственных преступлений против жизни и здоровья, совершаемых несовершеннолетними, а также оценить проблемные зоны и приоритетные направления совершенствования профилактической работы.

Для достижения поставленной цели были сформулированы следующие задачи:

1. охарактеризовать, по оценкам экспертов, динамику и распространённость насильственных преступлений несовершеннолетних в их регионах;
2. выявить типичные возрастные, семейные и школьные характеристики несовершеннолетних правонарушителей;
3. оценить относительную значимость различных групп детерминирующих факторов (индивидуальных, семейных, школьно‑микрогрупповых, организационно‑управленческих);
4. проанализировать представления экспертов о последствиях таких преступлений для потерпевших и социальной среды;
5. исследовать экспертные оценки эффективности действующей системы профилактики и определить, какие меры специалисты считают приоритетными для снижения уровня насильственных преступлений несовершеннолетних.

Теоретическое осмысление причин и условий насильственных преступлений несовершеннолетних опирается на комплексный подход, сочетающий криминологическую, социологическую и психологическую перспективы. В рамках криминологической детерминационной модели насилие рассматривается как результат взаимодействия индивидуальных качеств личности, микросоциальной среды (семья, школа, группа сверстников) и макросоциальных условий (уровень социальной напряжённости, ценностные ориентации общества, особенности правоприменительной практики и др.) [4].

Индивидуальные факторы включают повышенную агрессивность, импульсивность, низкий уровень самоконтроля, склонность к риску и поиску «острых ощущений», а также состояния алкогольного и наркотического опьянения, снижающие порог саморегуляции и критичности. Важное значение имеет личностная незрелость, внушаемость, зависимость от мнения референтной группы, что повышает вероятность вовлечения подростков в насильственное поведение в условиях группового давления [4].

Семейные факторы традиционно рассматриваются как ключевые в формировании девиантного и делинквентного поведения. К ним относятся неполнота семьи, постоянные конфликты, насилие как норма внутрисемейного взаимодействия, злоупотребление алкоголем и психоактивными веществами родителями, низкий уровень контроля за поведением ребёнка, материальная необеспеченность, а также внешне благополучные, но эмоционально холодные и отстранённые семьи [4].

Школьные и микрогрупповые факторы включают конфликты в коллективе: буллинг, академическую неуспешность, пропуски занятий, принадлежность к асоциальным группам сверстников, дефицит конструктивных форм досуга по месту жительства.

Особое место занимают организационно‑управленческие факторы: формальный характер профилактической работы, недостаток ресурсов у субъектов системы профилактики, слабая межведомственная координация, несоразмерность и непоследовательность мер ответственности, создающие у подростков и их окружения ощущение безнаказанности.

В представленном исследовании принята рабочая классификация факторов детерминации насильственных преступлений несовершеннолетних, соответствующая структуре экспертной анкеты, и выделяются четыре основные группы факторов: индивидуальные, семейные, школьно‑микрогрупповые и организационно‑управленческие.

Эмпирической базой исследования стал экспертный опрос специалистов, непосредственно вовлечённых в профилактику правонарушений несовершеннолетних и работу с подростками «группы риска». В опросе приняли участие сотрудники подразделений по делам несовершеннолетних органов внутренних дел (ПДН ОВД), комиссий по делам несовершеннолетних и защите их прав (КДН и ЗП), образовательных организаций, органов опеки и социальной защиты, а также представители медицинских и социальных служб. Всего было опрошено 32 эксперта.

Опрос проводился среди специалистов, профессиональная деятельность которых непосредственно связана с профилактикой правонарушений и сопровождением несовершеннолетних. В выборку вошли:

1. сотрудники ПДН ОВД (большинство опрошенных) – инспекторы, старшие инспекторы, начальники и заместители начальников подразделений по делам несовершеннолетних;
2. представители образовательных организаций – преподаватели, учителя и социальные педагоги;
3. сотрудники КДН и ЗП – председатели и члены комиссий по делам несовершеннолетних и защите их прав;
4. работники социальных служб – инспекторы и специалисты органов социальной защиты населения.

По совокупности ответов специалисты ПДН ОВД составили более половины выборки, что отражает ключевую роль данного звена в практической работе с несовершеннолетними правонарушителями.

География исследования охватывает несколько субъектов Российской Федерации:

1. Республику Коми (основная часть респондентов, включая г. Сыктывкар);
2. Волгоградскую область (включая г. Волгоград);
3. Московскую область.

При этом на Республику Коми приходится значительная доля опрошенных экспертов, что позволяет более детально охарактеризовать региональные особенности детерминации насильственных преступлений несовершеннолетних именно в данном субъекте федерации.

Выборка носит целевой (экспертный) характер. Отбор респондентов осуществлялся не среди случайных граждан, а среди профессионалов, имеющих профильный опыт работы с несовершеннолетними – от молодых специалистов со стажем до 3 лет до сотрудников со стажем более 20 лет. Такой подход традиционно используется в ситуациях, когда для анализа исследуемой проблемы требуются не только фактические сведения, но и глубокие экспертные оценки, основанные на длительной практической работе.

Анкета имела чёткую логическую структуру и включала несколько тематических блоков.

1. Социально‑демографический блок («паспорт» эксперта) – фиксация возраста, пола, региона, типа организации, должности и профессионального стажа респондентов.
2. Оценка динамики и значимости проблемы – вопросы о субъективной оценке изменения числа насильственных преступлений против жизни и здоровья, совершаемых несовершеннолетними, за последние 5-10 лет, о месте таких деяний в общей структуре подростковой преступности (по пятибалльной шкале) и частоте столкновения с ними в профессиональной практике.
3. «Портрет» правонарушителя и условия среды – выявление наиболее уязвимых возрастных групп (до 14 лет, 14-15 лет, 16-17 лет), типичных деструктивных особенностей семьи (неполная семья, конфликты, злоупотребление ПАВ, низкий контроль и др.), школьных факторов риска (буллинг, неуспеваемость, пропуски занятий, конфликты с педагогами), а также характера совершения деяний (в составе группы или индивидуально).
4. Факторный блок (криминогенные детерминанты) – оценка по пятибалльной шкале (1 - «незначительно», 5 - «очень значительно») выраженности различных групп факторов, способствующих совершению насильственных преступлений: индивидуально‑психологических (агрессивность, импульсивность, склонность к риску, опьянение, личностная незрелость), семейных, школьно‑микрогрупповых и организационно‑управленческих (формальный характер профилактики, дефицит ресурсов, слабая межведомственная координация и др.). В этот блок также были включены открытые вопросы о дополнительных, по мнению экспертов, значимых факторах.
5. Последствия преступлений – оценка наиболее значимых последствий для потерпевших (физический вред здоровью, психологическая травма, изменение поведения, снижение успеваемости, изменение социального окружения) и степени влияния таких преступлений на общую социальную обстановку (уровень страха, доверие к институтам и т.п.).
6. Оценка профилактики и предложения по её совершенствованию – вопросы об общей эффективности действующей системы профилактики (по пятибалльной шкале), о наиболее проблемных звеньях (ПДН ОВД, КДН и ЗП, образовательные организации, органы опеки, медицинские и психологические службы, межведомственное взаимодействие), о наиболее эффективных формах работы (индивидуальная работа с подростком, работа с семьёй, школьные программы, организация досуга, онлайн‑профилактика, ужесточение ответственности), а также о предлагаемых мерах по изменению законодательства и тиражированию успешных профилактических практик.

Опрос проводился в формате онлайн‑анкеты в период с 26 мая по 5 июня 2026 г. Обработка данных осуществлялась методами описательной статистики: использовались частотный анализ распределения ответов, расчёт средних значений по шкальным вопросам и сопоставление оценок представителей различных ведомств. Открытые ответы экспертов подвергались качественному контент‑анализу с выделением повторяющихся смысловых категорий и типичных формулировок, отражающих профессиональное восприятие причин и условий насильственного поведения несовершеннолетних.

По оценкам опрошенных экспертов (32 респондента), динамика насильственных преступлений против жизни и здоровья, совершаемых несовершеннолетними, в последние 5-10 лет носит выраженно неоднородный характер. Значительное увеличение числа таких преступлений отметили 3 респондента (9,4%), ещё 4 респондента (12,5%) указали, что оно «скорее увеличилось». При этом 6 человек (18,8%) считают, что ситуация «практически не изменилась». Тенденцию к снижению фиксирует почти половина выборки: 9 экспертов (28,1%) выбрали вариант «скорее уменьшилось», а 8 человек (25,0%) - «значительно уменьшилось». Лишь 2 респондента (6,3%) затруднились с оценкой динамики.

Вместе с тем, независимо от оценки динамики, большинство специалистов сообщают о регулярной или периодической встречаемости дел, связанных с насильственными посягательствами несовершеннолетних. По данным анкет, значительная часть сотрудников ПДН и социальных служб указывает на ежемесячную и более частую регистрацию соответствующих эпизодов, тогда как отдельные педагоги и представители КДН и ЗП характеризуют подобные случаи как эпизодические (1-2 случая в год) либо отмечают, что в их практике они «практически не встречаются».

Оценка значимости насильственных преступлений в структуре подростковой преступности в целом достаточно высока: по пятибалльной шкале большинство экспертов выставляют 4-5 баллов, что свидетельствует о восприятии данной категории деяний как существенной криминологической и социальной проблемы, независимо от абсолютного числа зарегистрированных эпизодов.

Анализ ответов экспертов позволяет выделить наиболее «критические» возрастные группы среди несовершеннолетних, совершающих насильственные преступления против жизни и здоровья. Чаще всего респонденты указывают возраст 14-15 лет, несколько реже – 16-17 лет и до 14 лет. Это согласуется с представлениями о подростковом возрасте как о периоде интенсивных личностных и социальных трансформаций, повышенной конфликтности и склонности к риску.

Семейный фон несовершеннолетних правонарушителей, по оценкам специалистов, характеризуется сочетанием нескольких типичных признаков:

1. неполная семья;
2. постоянные конфликты между взрослыми членами семьи;
3. злоупотребление алкоголем и психоактивными веществами родителями;
4. низкий уровень контроля за поведением подростка;
5. материальная необеспеченность;
6. одновременно с этим – наличие «внешне благополучных» семей, в которых формальное благополучие сочетается с эмоциональной холодностью, равнодушием и дефицитом внимания к ребёнку.

В школьной сфере эксперты отмечают у таких подростков низкую успеваемость, пропуски занятий, конфликты с педагогами, а также случаи буллинга со стороны одноклассников. При этом часть респондентов прямо указывает на отсутствие явной связи со школой («не отмечал(а) связи со школой»), что может свидетельствовать о смещении центра социальной активности подростка в сторону дворовых и онлайн‑сообществ.

По оценкам специалистов, насильственные преступления совершаются как индивидуально, так и в составе группы. Однако значительная доля экспертов, особенно сотрудников ПДН ОВД и социальных служб, фиксирует более высокую частоту групповых посягательств или их примерно равную представленность с индивидуальными актами насилия. Это подчёркивает роль микрогрупповых норм и давления сверстников в детерминации насильственного поведения.

В группе индивидуальных факторов эксперты придают высокую значимость повышенной агрессивности и импульсивности подростков, их склонности к риску и поиску острых ощущений. Нередко подчёркивается роль алкогольного и наркотического опьянения как непосредственного триггера насильственного поведения, снижающего порог самоконтроля.

Личностная незрелость, внушаемость и зависимость от мнения сверстников также оцениваются специалистами как важные детерминанты: подростки «не осознают реальную ответственность за деяние», «не думают о последствиях», что, по словам респондентов, тесно связано с позицией родителей и общим фоном правового нигилизма. В ряде открытых ответов звучат формулировки «чувство безнаказанности», «патологическая склонность», «подтверждение своей крутизны», подчёркивающие мотивационную и ценностную сторону насильственного поведения.

Семейные факторы в экспертных оценках занимают одно из ведущих мест. По совокупности шкальных оценок и открытых комментариев они часто рассматриваются как базовый фон для формирования делинквентных установок. Эксперты указывают на отсутствие должного контроля со стороны родителей, пренебрежение потребностями ребёнка, насилие в семье как норму взаимодействия, асоциальное окружение взрослых, злоупотребление алкоголем и психоактивными веществами.

Многие респонденты прямо возлагают основную ответственность за возникновение насильственного поведения на родителей, отмечая «равнодушие, отстранённость», «отрицательное отношение к органам внутренних дел», формирование у детей негативного образа права и правоприменительных органов.

Школьные и микрогрупповые факторы в экспертных оценках занимают промежуточное положение, они не всегда выступают непосредственной причиной насильственных преступлений, но часто создают условия для их возникновения. Наиболее значимыми эксперты считают буллинг и конфликты в коллективе, влияние асоциальной группы сверстников, а также дефицит конструктивных форм досуга.

В открытых ответах неоднократно упоминается роль интернета, социальных сетей, медийного контента, содержащего сцены насилия и сексуализированного поведения, как среды, в которой нормализуются и стимулируются агрессивные сценарии. Отдельные эксперты предлагают «убрать насилие и разврат из интернета, фильмов, СМИ» и усилить онлайн‑профилактику.

Значимую группу составляют организационно‑управленческие факторы, отражающие состояние системы профилактики. Среди них эксперты выделяют:

1. формальный характер профилактической работы;
2. недостаток ресурсов у субъектов профилактики;
3. слабую межведомственную координацию;
4. пробелы и противоречия в правовом регулировании и правоприменении, создающие ощущение «малых сроков» и «несоразмерности наказания»;
5. недостаточную доступность специализированных учреждений (СУВУЗТ, ЦВСНП) и программ реабилитации.

В ряде ответов звучат предложения о снижении возраста уголовной ответственности, увеличении сроков наказания, расширении практики возложения ответственности на родителей и использовании принудительных работ как воспитательной меры. Наряду с этим часть экспертов акцентирует внимание на необходимости ювенализации системы, развития социальных и психологических служб, обеспечения бесплатных секций и кружков.

По мнению большинства экспертов, наиболее значимыми последствиями насильственных преступлений для потерпевших являются психологическая травма, изменение поведения (страхи, агрессия, замкнутость), изменение социального окружения (смена школы, круга общения), а также снижение успеваемости и трудности в обучении. Физический вред здоровью, безусловно, оценивается как серьёзный результат насилия, однако в ряде случаев специалисты подчёркивают именно долговременные психосоциальные последствия для жертв.

Влияние насильственных преступлений несовершеннолетних на социальную обстановку, по экспертным оценкам, варьируется от «в небольшой мере» до «в очень большой мере». При высоких оценках (4-5 баллов) респонденты связывают такие преступления с ростом уровня страха в обществе, снижением доверия к институтам власти и правопорядка, стигматизацией молодёжи и усилением репрессивных настроений в отношении подростков в целом.

Общая оценка эффективности существующей системы профилактики насильственных преступлений несовершеннолетних по пятибалльной шкале чаще всего находится в диапазоне 2-4 баллов, что указывает на восприятие её как ограниченно эффективной, нуждающейся в существенном совершенствовании.

Наиболее проблемными звеньями системы профилактики эксперты называют:

1. образовательные организации;
2. органы опеки и социальной службы;
3. взаимодействие между ведомствами;
4. в ряде случаев – ПДН ОВД, КДН и ЗП, а также медицинские и психологические службы.

В числе наиболее эффективных форм профилактической работы респонденты выделяют:

1. индивидуальную профилактическую работу с подростком;
2. работу с семьёй;
3. школьные программы (тренинги, медиация, антибуллинговые программы);
4. организацию досуга и секционной занятости;
5. онлайн‑профилактику (работа в социальных сетях, горячие линии);
6. в части ответов – ужесточение мер ответственности.

Среди приоритетных мер, которые, по мнению экспертов, следует усилить, доминируют предложения о систематической работе с семьями, развитии ранней профилактики, расширении доступного и бесплатного досуга для подростков, совершенствовании межведомственного взаимодействия. Одновременно звучат инициативы по изменению законодательства (снижение возраста уголовной ответственности, ужесточение санкций, усиление ответственности родителей), что отражает двойственность экспертного восприятия: сочетание социальных и воспитательных подходов с запросом на репрессивные меры.

Полученные результаты в целом подтверждают мультифакторный характер детерминации насильственных преступлений несовершеннолетних и согласуются с существующими криминологическими и психологическими моделями подростковой агрессии. Высокие оценки значимости семейных факторов, низкого родительского контроля, злоупотребления психоактивными веществами, конфликтности и насилия в семье соотносятся с представлениями о ключевой роли микросоциальной среды в формировании делинквентного поведения.

Сопоставление оценок разных групп экспертов показывает при этом заметные акценты. Сотрудники ПДН ОВД чаще других подчёркивают низкий родительский контроль и ощущение безнаказанности у подростков, нередко указывая на то, что правонарушители могут происходить и из внешне благополучных семей. Представители образовательных организаций в большей степени фокусируются на внутрисемейной деструкции (неполная семья, постоянные конфликты, алкоголизация родителей), а также на школьных факторах риска – конфликтности с педагогами, неуспеваемости, буллинге. Эксперты КДН и ЗП занимают промежуточную позицию, с одной стороны, разделяют значимость семейного неблагополучия, с другой – сильнее других акцентируют внимание на правовом нигилизме, недостаточной определённости и последовательности мер ответственности, а также пробелах в работе отдельных звеньев системы профилактики.

Отдельного внимания заслуживает выявленное экспертами сочетание «традиционных» факторов (материальная необеспеченность, асоциальное окружение взрослых и сверстников, дефицит досуга) с феноменами цифровой среды (влияние интернета, социальных сетей, медийного насилия). При этом педагоги и часть сотрудников ПДН чаще прямо указывают на роль медийного контента и сетевого общения, тогда как представители КДН и ЗП и социальных служб чаще связывают проблему с общим ценностным и правовым контекстом. Это указывает на необходимость обновления профилактических стратегий с учётом трансформации социальных пространств подростка и дифференциации мер для семьи, школы, дворовой и онлайн‑среды.

Важным результатом является также выраженный запрос специалистов, прежде всего сотрудников ПДН ОВД и части представителей КДН и ЗП, на изменение правового регулирования и усиление ответственности, включая снижение возраста уголовной ответственности и ужесточение санкций. С одной стороны, подобные предложения отражают реальное ощущение «правового вакуума» и несоразмерности наказания за первые эпизоды агрессивного поведения. С другой – они ставят вопрос о балансе между репрессивными и реабилитационными подходами в отношении несовершеннолетних, что требует отдельного научного и общественного обсуждения и сопоставления с международными ювенальными стандартами.

Выявленное противоречие между признанием важности работы с семьёй, развитием досуга, психологической помощи и школьных программ, что чаще подчёркивают педагоги и специалисты социальных служб, и одновременно, ориентацией части экспертов, главным образом из правоохранительного блока, на ужесточение и увеличение сроков указывает на недостаточную интеграцию гуманистических и ювенальных принципов в повседневную профилактическую практику. Это различие в акцентах между ведомствами может рассматриваться как один из ключевых вызовов для построения согласованной межведомственной стратегии профилактики подросткового насилия.

Из вышеуказанного можно сделать выводы, что насильственные преступления против жизни и здоровья, совершаемые несовершеннолетними, в экспертных оценках занимают значимое место в структуре подростковой преступности, несмотря на разнородные представления о динамике их распространённости в последние 5-10 лет.

Наиболее рисковыми в отношении совершения насильственных преступлений являются возрастные группы 14-15 и 16-17 лет, что соответствует периоду подростковой кризисности, высокой конфликтности и чувствительности к групповому влиянию.

Типичный семейный профиль несовершеннолетнего правонарушителя включает сочетание неблагополучных характеристик: неполная семья, конфликты и насилие в семье, злоупотребление алкоголем и психоактивными веществами родителями, низкий уровень контроля и/или эмоциональной вовлечённости, материальная необеспеченность, а также внешне благополучные, но эмоционально холодные семьи.

Среди школьных и микрогрупповых факторов выделяются буллинг и конфликты в коллективе, низкая успеваемость, пропуски занятий, влияние асоциальной группы сверстников, дефицит конструктивных форм досуга, а также воздействие медийного контента, нормализующего насилие.

В структуре детерминирующих факторов, по мнению экспертов, существенную роль играют организационно‑управленческие условия: формальность профилактики, недостаток ресурсов, слабая межведомственная координация, несоразмерность и непоследовательность мер ответственности, ограниченная доступность специализированных учреждений и программ.

Последствия насильственных преступлений для потерпевших носят преимущественно психосоциальный характер (психологическая травма, изменение поведения, проблемы в обучении, изменение социального окружения), что требует развития системы поствиктимной поддержки.

Существующая система профилактики оценивается экспертами как ограниченно эффективная, приоритетными направлениями её совершенствования указываются: системная работа с семьями, развитие ранней профилактики, расширение доступного досуга, усиление школьных программ и психологической помощи, повышение качества межведомственного взаимодействия, а также правовое совершенствование мер ответственности.

На основе проведенного анализа определим практические рекомендации:

1. Развивать адресные программы работы с семьями «группы риска», ориентированные на снижение внутрисемейной конфликтности, профилактику злоупотребления ПАВ и повышение родительской компетентности.
2. Усилить раннюю профилактику агрессивного поведения в дошкольном и младшем школьном возрасте через тренинги социально‑эмоциональных навыков и школьные медиационные программы.
3. Расширить доступность бесплатных секций, кружков, спортивных и творческих мероприятий, особенно по месту жительства подростков.
4. Развивать специализированные школьные программы по профилактике насилия и буллинга, формированию правовой культуры и медиаграмотности.
5. Совершенствовать межведомственное взаимодействие субъектов профилактики (ПДН ОВД, КДН и ЗП, школа, опека, социальные и медицинские службы) на основе единых протоколов выявления и сопровождения подростков «группы риска».
6. Развернуть систематическую онлайн‑профилактику с учётом роли интернета и социальных сетей в формировании моделей поведения подростков.
7. Обсудить на экспертном уровне баланс между усилением мер ответственности и развитием ювенальных, реабилитационных и восстановительных практик (включая медиацию, примирительные программы, альтернативы лишению свободы).

Список литературы:

1. Преступность и правопорядок в России. Статистический аспект: стат. сб. / Росстат. – М.: Федеральная служба государственной статистики, 2003. – 472 с.
2. Число преступлений, совершённых несовершеннолетними и при их соучастии [Электронный ресурс] // Федеральная служба государственной статистики: офиц. сайт. – Режим доступа: URL: https://rosstat.gov.ru/bgd/regl/b03_64/IssWWW.exe/Stg/d010/i010190r.htm  (дата обращения: 21.07.2026).
3. Статистические сведения о состоянии преступности в 2023 году [Электронный ресурс] // Офиц. сайт МВД России. – 2024. – Режим доступа: URL: https://mvdmedia.ru/news/official/statisticheskie-svedeniya-o-sostoyanii-prestupnosti-v-2023-godu/ (дата обращения: 21.07.2026).
4. Рудь В. Г. Типы личности несовершеннолетнего насильственного преступника // Вестник Краснодарского университета МВД России. – 2012. – № 1 (15). – С. 58-63