СРАВНИТЕЛЬНО-ПРАВОВОЙ АНАЛИЗ ОБЩИХ ПРАВИЛ ПРОИЗВОДСТВА СЛЕДСТВЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ СТРАН ПОСТСОВЕТСКОГО ПРОСТРАНСТВА: СХОДСТВА И РАЗЛИЧИЯ ПРАВОВЫХ МОДЕЛЕЙ

Bychenok Alina Viktorovna

Student, Vladivostok State University,

Russia, Vladivostok

АННОТАЦИЯ

Следственные действия выступают основным способом собирания доказательств, а использование последних для обоснования виновности лица в совершении преступления возможно только при условии, что были соблюдены требования уголовно-процессуального законодательства. Выявлены и обобщены сходства и различия, касающиеся юридических моделей производства следственных действий в государствах постсоветского пространства. Проанализирован зарубежный опыт, заимствование которого позволило бы обогатить отечественную практику.

ABSTRACT

Investigative actions constitute the primary method of gathering evidence, and the use of such evidence to substantiate a person's guilt in the commission of a crime is permissible only if the requirements of criminal procedural legislation have been observed. The similarities and differences regarding the legal models for conducting investigative actions in post-Soviet states have been identified and summarized. Foreign experience has been analyzed, the adoption of which could enrich domestic practice.

Ключевые слова: уголовный процесс, следственные действия, процессуальные действия, система следственных действий, уголовно-процессуальное законодательство.

Keywords: criminal proceedings, investigative actions, procedural actions, system of investigative actions, criminal procedure legislation

Государства постсоветского пространства традиционно тяготеют к единой правовой модели регулирования требований к производству следственных действий. В кодифицированном процессуальном акте зачастую имеется отдельная статья, в которой определяются общие правила производства следственных действий, в то время как отдельные правила сведены в специальные нормы, посвященных конкретным следственным действиям.

Единообразие общей регулятивной модели объясняется наличием общего законодательства в прошлом, а различия – выбором многими государствами собственных направлений развития. Анализ подходов к регламентации общих условий следственных действий демонстрирует тождество дефектов и дефицитов правового регулирования. Так, в большинстве стран постсоветского пространства процессуальные кодексы не раскрывают дефиницию следственного действия, что может быть проблемой в том числе и в части соотнесения указанного понятия с более широким термином «процессуальное действие». Одновременно, такая невнимательность законодателя к вопросам установления дефиниций создает проблемы определения круга действий, на которые распространяются общие правила.

Некоторые положения, отнесенные к указанным правилам, в действительности распространяются только на отдельные следственные действия. В то же время в иных статьях уголовно-процессуальных законов имеются положения, которые могут рассматриваться в качестве общих правил производства следственных действий. Некоторые нормы, определённые как общие правила в процессуальном законе, практически полностью воспроизводят правовые принципы, что также неверно с точки зрения юридической техники.

В УПК РФ перечень общих правил производства следственных действий сосредоточен в ст. 164 УПК РФ [1], однако представители научного сообщества обращают внимание на то, что ряд приведенных в статье элементов нельзя признать общими, поскольку они применимы только к определенным следственным действиям [6, с. 76].

В странах постсоветского пространства подходы к регламентации общих правил производства следственных действий как в целом воспроизводят российскую модель, так и содержат существенные отличия, отражающие особенности национального правового развития.

Универсальный характер носит правило об удостоверении личности участников следственного действия и разъяснении им прав и обязанностей. В УПК РФ данное правило закреплено в ч. 5 ст. 164, предписывающей следователю удостовериться в личности привлеченных участников, разъяснить им их права, ответственность, а также порядок производства следственного действия. Аналогичные нормы содержатся в УПК Республики Таджикистан (ст. 171), УПК Республики Беларусь (ст. 192), УПК Республики Казахстан (ст. 197), УПК Кыргызской Республики (ст. 165, 166), УПК Республики Армения (ст. 211), УПК Грузии (ст. 111), УПК Туркменистана (ст. 227).

Учеными подчёркивается, что в роли общих правил производства следственных действий следует рассматривать положения, которые важны для всех следственных действий и опосредуют ключевые гарантии их результативности [4, с. 166]. Однако как для отечественного, так и для зарубежного законодательства характерна следующая проблема: разъяснение прав и обязанностей не всегда сопровождается реальным обеспечением возможности их осуществления. Зачастую разъяснение не сопровождается предоставлением реальных гарантий реализации прав. 

Универсальным является требование относительно запрета производства следственных действий в ночное время, за исключением случаев, не терпящих отлагательства. В УПК РФ данное правило закреплено в ч. 3 ст. 164. Подобное правило имеется в большинстве процессуальных кодексов государств постсоветского пространства: Таджикистана (ст. 171), Беларуси (ст. 192), Казахстана (ст. 197), Кыргызстана (ст. 165), Армении (ст. 211), Грузии (ст. 111), Туркменистана (ст. 227). С одной стороны, изъятие из общего правила обеспечивает важные публичные интересы на осуществление уголовного преследования. С другой, обоснованными представляются опасения о том, что со стороны правоприменителей возможны злоупотребления, вызванные отсутствием четкого определения перечня случаев, не терпящих отлагательств.

По мнению Н.С. Мановой, в основе определения такого рода ситуаций с достаточной четкостью должно лежать указание на определённые обстоятельства, с учетом того, что формулирование исчерпывающего перечня случаев не представляется возможным [3, с. 44]. С.Б. Россинский, в свою очередь отмечает, что закрепление исчерпывающего перечня безотлагательных ситуаций может привести к отсутствию возможности у правоприменителя получить доказательства, если сложившиеся обстоятельства по уголовному делу не будут подпадать под имеющийся перечень. Потенциальным последствием такого законодательного решения станет утрата информации, имеющей доказательственное значение [5, с. 17].

Для уголовно-процессуального законодательства большинства постсоветских стран такая проблема является характерной. Исключение составляет УПК Армении, где подобное регулирование носит более гибкий характер. В ч. 1 ст. 211 УПК Армении содержится указание: «Запрещается проведение следственного действия с 22.00 до 07.00 часов, за исключением случаев, когда его откладывание в разумной мере может приводить к утрате или повреждению доказательства, ожидаемого в результате данного следственного действия» [7]. Подобное регулирование представляется более удачным, так как увязывает возможность производства в ночное время с объективной угрозой утраты доказательственной информации, отказавшись от использования оценочной категории.

На практике зачастую участники уголовного процесса, что производство следственных действий в ночное время следует рассматривать как нарушение закона. Так, защитник осужденного Г., признанного виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ указал, что показания потерпевшей должны быть признаны недопустимым доказательством, так как не было случая, не терпящего отлагательства, требующего проведения допроса в ночное время. Суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что допрос потерпевшей в ночное время проведен на основании постановления следователя о производстве следственных действий в случаях, не терпящих отлагательства, в рамках расследования уголовного дела, возбужденного в тот же день, 28 июля 2025 года в 03 часа 00 минут, что свидетельствует о наличии оснований для производства следственного действия в ночное время [8].

Еще одно правило, которое прослеживается на уровне процессуального законодательства большинства стран постсоветского пространства, связывается с недопустимостью применения насилия, угроз и иных незаконных мер, созданием опасности для жизни и здоровья участвующих в следственных действиях лиц. Оно закрепляется в ч. 4 ст. 164 УПК РФ, в УПК Таджикистана (ст. 171), Беларуси (ст. 192), Казахстана (ст. 197, которая также включает в запрет пытки и жестокое обращение), Кыргызстана (ст. 165), Армении (ст. 211, которая дополнительно запрещает отношение, унижающее честь и достоинство), Грузии (ст. 111), Туркменистана (ст. 227). В российском уголовно-процессуальном законе данное положение частично дублирует принцип уважения чести и достоинства личности. Однако необходимой конкретизации указанное правило практически нигде не получает. Но, например, УПК Армении, который в ч. 4 ст. 211 закрепляется недопустимость присутствия в сопровождающемся обнажением следственном действии лиц противоположного пола, кроме медицинского эксперта, а также устанавливается запрет аудиовидеозаписи, видеосъемки или фотосъемки подобного рода следственного действия.

Четвертое демонстрирующее тождество правило связано с применением технических средств при производстве следственных действий. В УПК РФ данное правило содержится в ч. 6 ст. 164. Аналогичные нормы имеются в УПК Таджикистана (ст. 171), Беларуси (ст. 192), Казахстана (ст. 197), Кыргызстана (ст. 165), Армении (ст. 214), Грузии (ст. 111), Туркменистана (ст. 227). Как обоснованно отмечает Давыдовская, ч. 6 ст. 164 УПК РФ сформулирована излишне обобщенно [2, с. 93]. Та же проблема характерна для законодательства большинства стран, поскольку аналогичным образом закреплена возможность применения технических средств и способов обнаружения, фиксации и изъятия следов преступления и вещественных доказательств несмотря на то, что фактически применение таких средств возможно только в ходе отдельных следственных действий. Исключением являются только положения УПК Армении и УПК Казахстана, где нормативное регулирование более конкретный характер.

УПК Казахстана в ст. 197 устанавливает дифференцированный подход: при проведении определенных следственных действий привлечение понятых обязательно, в остальных случаях в обязательном порядке применяются научно-технические средства фиксации, а при их отсутствии или невозможности применения привлекаются понятые. Такой подход, заменяющий участие понятых техническими средствами фиксации, представляется обоснованным, поскольку технические средства обеспечивают более объективную фиксацию хода и результатов следственного действия. В УПК РФ также выделены некоторые следственные действия, которые могут быть произведены без понятых при условии применения средств технической фиксации.

Пятое правило, которое получило закрепление в большинстве уголовно-процессуальных кодексах бывших союзных республик, касается права следователя привлекать к участию в следственном действии сотрудников органа дознания. Рассматриваемое правило закрепляется в ч. 7 ст. 164 УПК РФ, однако нередко критикуется представителями научного сообщества. Основная проблема здесь усматривается в том, что несмотря на указание о праве привлечь к участию в следственном действии должностное лицо органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность, цели привлечения и полномочия данного лица не определяются [2, с. 76]. УПК Беларуси в ч. 4 ст. 192, УПК Казахстана в ч. 5 ст. 197, УПК Армении в ч. 4 ст. 210, УПК Туркменистана в ч. 5 ст. 227 закрепляют право следователя привлечь к участию работников органа дознания (а не только субъекта оперативно-розыскной деятельности).

Общим является и императивное правило о протоколировании следственного действия. В УПК РФ данное правило содержится в ч. 8 ст. 164. Статья 166 УПК РФ регламентирует порядок составления протокола следственного действия, его подписания и содержание. Аналогичные нормы содержатся в УПК Таджикистана (ст. 172), Беларуси (ст. 193), Казахстана (ст. 199), Кыргызстана (ст. 170), Армении (ст. 215), Грузии (ст. 111), Туркменистана (ст. 117). Унифицированным является требование о составлении протокола в ходе производства следственного действия или непосредственно после его окончания, о содержании указанного процессуального документа, а также об изложении процессуальных действий в том порядке, в каком они имели место.

Однако законодательство ряда стран демонстрирует очевидные различия. Так, в ст.166 УПК РФ, ст. 193 УПК Беларуси и ст. 215 УПК Армении содержится требование указывать время начала и окончания следственного действия с точностью до минуты. УПК Армении в ст. 215 устанавливает, что в протоколе следственного действия, произведенного без аудиовидеозаписи, обязательно указываются статус, фамилия, имя, отчество, при необходимости адрес и другие личные данные каждого лица, участвующего в действии. В протоколе же следственного действия, произведенного с аудиовидеозаписью, указывается суть, краткое содержание и основные результаты данного действия, а другие относимые сведения фиксируются только аудиовидеозаписью.

С точки зрения М.В. Давыдовской, следует разграничивать общие условия и общие правила производства следственных действий. Первые она определяет как «предусмотренные уголовно-процессуальным законом обстоятельств, наличие которых делает возможным производство каждого следственного действия, обеспечивают соблюдение прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства» [2, с. 79], а вторые – как «предусмотренные уголовно-процессуальным законом требования, имеющие значение для производства каждого следственного действия, которые обеспечивают эффективность поисково-познавательных приемов следственного действия и фиксации полученных результатов» [2, с. 83]. В большинстве рассмотренных кодексов, как и в УПК РФ, не проводится четкого разграничения между общими условиями и общими правилами производства следственных действий, за исключением, возможно, УПК Армении и УПК Грузии, в связи с чем, в перечень общих правил включаются разнородные элементы – как правила, определяющие порядок производства следственных действий, так и условия, обеспечивающие возможность производства следственных действий.

Ученая предлагает выделить в УПК РФ главу, посвященную общим условиям и общим правилам производства следственных действий» [2, с. 99]. Представляется, что такое предложение заслуживает внимание не только российского законодателя, но и законодателя других государств постсоветского пространства.

Таким образом, процессуальное законодательство большинства стран постсоветского пространства строится на универсальных общих правилах производства следственных действий: удостоверение личности и разъяснение прав, запрет производства в ночное время с исключениями, недопустимость насилия и угроз, возможность применения технических средств, обязательность протоколирования. Некоторые различия усматриваются в степени детализации регулирования, круге дополнительных правил и подходах к определению оснований производства следственных действий. Более подробное нормативное регулирование в части общих правил содержится в УПК Армении, Казахстана и Кыргызстана, наименее – в УПК Молдовы, Узбекистана и Азербайджана, где отсутствуют отдельные статьи об общих правилах.

Законодатель в большинстве исследованных стран четко не дифференцирует между собой общие условия и общие правила производства следственных действий. Однако, например, УПК Армении, четко разграничивает основания производства следственных действий и устанавливает различные процедуры принятия решений. Более совершенным представляется регулирование общих правил производства следственных действий в УПК Армении и УПК Казахстана, которое отличается детальной регламентацией применения технических средств, обязательностью аудиовидеозаписи в определенных случаях, четкими критериями оценки оснований производства следственных действий и усилением гарантий прав личности.

Как представляется, российское уголовно-процессуальное законодательство нуждается в усовершенствовании по следующим основным направлениям:

- закрепление в отдельной главе УПК РФ перечня общих правил производства следственных действий, на условиях их четкого разграничения с общими условиями;

- установление унифицированных критериев определения случаев, не терпящих отлагательства, применительно к производству следственных действий в ночное время, во взаимосвязи с объективной угрозой утраты доказательств;

- закрепление императивного требования в части применения технических средств фиксации хода и результатов следственных действий в качестве альтернативы или дополнения к участию понятых;

- расширения перечня общих правил за счет включения положений, обеспечивающих безопасность участников следственных действий и недопустимость разглашения данных о частной жизни.

Список литературы:

1. Уголовно-процессуальный кодекс РФ от 18.12.2001 № 174-ФЗ (ред. от 10.06.2026) // URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_34481/  (дата обращения 12.06.2026)
2. Давыдовская М.В. Общие правила производства следственных действий: дисс…к.ю.н. М., 2023. С. 74-75.
3. Мартынчик Е.Г., Манова Н.С. «Ситуация, не терпящая отлагательства» как оценочная категория в законодательстве и практике уголовного судопроизводства // Правовая парадигма. 2019. Т. 18. № 2. С. 44-52.
4. Россинский С.Б. Россинский С.Б. Досудебное производство по уголовному делу: сущность и способы собирания доказательств. М., 2021. 344 с.
5. Россинский С.Б. Нужен ли предварительный судебный контроль за производством следственных действий в жилище? // Российский судья. 2009. № 8. С. 17-23.
6. Россинский, С.Б. Еще раз о понятии и сущности следственных действий в уголовном судопроизводстве: дискуссия не закончена... // Законы России: опыт, анализ, практика. 2021. № 1. С. 74 - 83.
7. Уголовно - процессуальный кодекс республики Армения. Принят 30 июня 2021 года. – URL: http://www.parliament.am/law_docs/27072021ZR306_ru.pdf (дата обращения 12.06.2026)
8. Апелляционное определение Амурского областного суда от 22 декабря 2025 года по делу № 22-2111/2025 // Судебные и нормативные акты РФ: [сайт]. – URL: https://sudact.ru/regular/doc/qznH2gI1DTdJ/ (дата обращения: 05.06.2026).