ИСПОЛЬЗОВАНИЕ БПЛА ДЛЯ СОВЕРШЕНИЯ ТЕРРОРИСТИЧЕСКИХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ: ПРОБЛЕМЫ КВАЛИФИКАЦИИ

USING UAVS TO COMMIT TERRORIST CRIMES: QUALIFICATION ISSUES

Senatorova Snezhanna Konstantinovna

4th year full-time law student «Judicial and prosecutorial activities» University of Justice named after V.M. Lebedev

Russia, Moscow

Dolgopol Sofia Petrovna

4th year full-time law student «Judicial and prosecutorial activities» University of Justice named after V.M. Lebedev

Russia, Moscow

Nozhenko Mariana Olegovna

Scientific supervisor, Senior Lecturer at the Department of Criminal Law University of Justice named after V.M. Lebedev

Russia, Moscow

Ключевые слова: воздушное судно; террористический акт; безопасность; совокупность преступлений; трансграничное преступление.

Keywords: aircraft; terrorist act; security; set of crimes; cross-border crime.

В современных реалиях все чаще в новостных лентах упонимаются «БПЛА», «дрон», «беспилотник». Несмотря на столь широкое использование взаимозаменяющих терминов, необходимо разобраться с правовым статусом беспилотного летального аппарата (далее – БПЛА) в рамках уголовного права.

По данным генпрокурора России Александра Владимировича Гуцана в 2025 году число терактов удвоилось за счет атаки БПЛА со стороны Вооруженных сил Украины. «Только за первые 9 месяцев прошлого года было зарегистрировано 4467 таких случаев — это на 75% больше, чем за аналогичный период 2024 года» [7].

Актуальность темы данного исследования обусловлена следующими факторами:

- массовое распространение БПЛА в различных сферах деятельности;

- возможность модификации гражданских дронов в боевые средства;

- сложность пресечения противоправного использования БПЛА;

- высокая общественная опасность террористических актов с применением беспилотников.

В «Федеральных правилах использования воздушного пространства Российской Федерации», утверждённых постановлением Правительства Российской Федерации  от 11 марта 2010 г. № 138 содержится следующее определение: «Беспилотный летательный аппарат — это летательный аппарат, который выполняет полёт без пилота (экипажа) на борту и управляется в полёте автоматически, оператором с пункта управления или сочетанием указанных способов» [4]. Однако с 1 ноября 2026 года срок действия указанных правил истек. Поэтому следует обратиться к действующему законодательству.

В ч. 5 ст. 32 Воздушного кодекса Российской Федерации (далее – ВЗК РФ) указано, что «Беспилотное воздушное судно - воздушное судно, управляемое, контролируемое в полете пилотом, находящимся вне борта такого воздушного судна (внешний пилот)» [2].

Таким образом, термин «беспилотный летательный аппарат» (БПЛА) в законодательстве не используется – вместо него применяется понятие «беспилотное воздушное судно».

БПЛА охватывают широкий спектр устройств: от квадрокоптеров и октокоптеров до радиоуправляемых аналогов самолетов, вертолетов, шести- или многомоторных планеров и любых других конструкций конфигурации. Ключевой характеристикой таких систем выступает дистанционное пилотирование – оператор находится вне кабины. При этом многие операции, включая подъем в воздух, маршрутное следование и посадку, реализуются в автономном режиме, а управление нередко опирается на алгоритмы с элементами искусственного интеллекта (далее – ИИ).

Эти устройства уверенно заняли позиции в разнообразных отраслях: от агропромышленности и производства до видеофиксации для досуга, экстремальных дисциплин, наблюдения за трафиком, защиты имущества, природы и прочих сфер.

Стоит отметить, что БПЛА не являются оружием в общем понимании этого термина (по ч. 5 ст. 32 ВКЗ РФ). Однако БПЛА могут оснащаться вооружением, например ракетами, бомбами, и в этом случае они могут рассматриваться как средства двойного назначения, в том числе и как средство вооружения.

В научной литературе по уголовно‑правовым рискам БПЛА отвергается необходимость вводить специальный квалифицирующий признак «совершение преступления с использованием беспилотного летательного аппарата» в состав ст. 205 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее – УК РФ) и в ряд других статей Особенной части УК РФ. Авторы подчеркивают, что такой подход приведет к чрезмерной дифференциации составов и не отразит качественного изменения самого объекта преступления, а лишь модифицирует способ совершения. Вместе с тем представляется обоснованным рассматривать использование БПЛА как отягчающее обстоятельство при назначении наказания, если он усиливает общественную опасность деяния (скрытность, возможность массового поражения, трудность перехвата и раскрытия). В этом смысле возможен учет такого признака через положения ст. 63 УК РФ, например, п. «к» («совершение преступления с использованием оружия, боевых припасов, взрывчатых веществ, взрывных или имитирующих их устройств») [3]. Определение видов оружия следует оставить за специальным законодательством.

Таким образом, при квалификации террористического акта по ст. 205 УК РФ использование БПЛА целесообразно фиксировать в описательной части акта, принятого по итогам квалификации как способ совершения преступления, а в качестве уголовно‑правового вывода указывать на его учет как отягчающего обстоятельства при индивидуализации наказания, а не как самостоятельного квалифицирующего признака состава.

При совершении террористического акта с использованием БПЛА возникает вопрос о возможности совокупности ст. 205 УК РФ с нормами, охраняющими транспортную безопасность и безопасность воздушных перевозок. В работе В. Ф. Цепелева и Е. А. Дроздовой, посвященной уголовно‑правовым основам противодействия преступлениям против транспортной безопасности, отмечается, что террористический акт по ст. 205 УК РФ и нарушения, связанные с незаконным использованием воздушного пространства и эксплуатацией воздушных судов, атакуют разные объекты [9, c. 113].

В частности, при несанкционированном использовании воздушного пространства Российской Федерации беспилотным летательным аппаратом, способным создать угрозу транспортной безопасности, а также если такое использование повлекло по неосторожности тяжкие последствия, может иметь место самостоятельное преступление, предусмотренное ст. 271.1 УК РФ, предусматривающей наказание за использование воздушного пространства Российской Федерации без разрешения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью, смерть человека либо иные тяжкие последствия. При отсутствии упомянутых последствий ответственность может наступать согласно ст. 11.4 КоАП РФ.

Учитывая различие объектов (общественная безопасность и транспортная безопасность), а также самостоятельный характер нарушения правил полетов и использования воздушного пространства, в научной доктрине признается, что такие деяния не поглощаются составом ст. 205 УК РФ, должны рассматриваться в рамках реальной совокупности преступлений, а именно ст. 205 УК РФ и ст. 271.1 УК РФ.

Применение БПЛА за пределами территории Российской Федерации, в том числе, иностранными лицами с последующим совершением террористического акта на территории Российской Федерации, ставит дополнительные вопросы о нарушении воздушного пространства как части государственной границы, а также о квалификации действий виновных в условиях трансграничности.

С одной стороны, российское законодательство и международно‑правовые акты признают, что без разрешения не допускается использование воздушного пространства над территорией Российской Федерации, включая полеты БПЛА. В частности, в ст. 8 в Конвенции о международной гражданской авиации от 7 декабря 1944 г. указано, что «Никакое воздушное судно, способное совершать полеты без пилота, не должно совершать полетов без пилота над территорией Договаривающегося Государства без специального разрешения этого Государства или не в соответствии с условиями такого разрешения» [1]. Данное положение прямо запрещает полеты БПЛА (воздушных судов без пилота) над территорией государства без специального разрешения.

Если все же с таким БПЛА осуществляется террористический акт на территории Российской Федерации, данное деяние подпадает под действие российского уголовного законодательства по принципу территориальности и квалифицируется по ст. 205 УК РФ как террористический акт, совершенный на территории Российской Федерации, независимо от гражданства или местонахождения лица, давшего команду на запуск.

В научных работах подчеркивается, что при трансграничном применении БПЛА возможна совокупность: по ст. 205 УК РФ и ст. 271.1 УК РФ. Основанием для вменения совокупности является несовпадение объектов и самостоятельность совершенных деяний: террористический акт направлен на дестабилизацию и устрашение населения, а нарушение правил использования воздушного пространства – на подрыв транспортной безопасности и режим государственной границы.

Л. А. Букалерова рассмотрела ситуации использования различных видов БПЛА. Интересна ситуация, когда: «беспилотный летательный аппарат вручную дорабатывается путем жесткого закрепления на нем самодельного взрывного устройства или штатных гранат или боеприпасов (боевой части), а также системы их подрыва» [6, с. 116], т.е. создается дрон-камикадзе (одноразовый дрон), который уничтожается сам и поражает цель. Использование таких доработанных БПЛА в преступных целях должно 6ыть квалифицировано как применение оружия и в случаях, предусмотренных УК РФ, деяние можно квалифицировать как совершенное общеопасным способом. Утверждение базируется на том, что такая доработка превращает дрон в предмет, конструктивно предназначенный для поражения живой или иной цели, что соответствует определению оружия в российском законодательстве.

В России зарегистрировали первое столкновение самолета с беспилотником в запрещенной для таких маневров зоне. Если БПЛА задействуют для посягательства на транспорт, которым распоряжаются двое или больше индивидов, либо на его оператора — например, на силовую установку воздушного средства или водителя иного транспорта, — то признаки объективной стороны деяния существенно трансформируются. Поэтому в данном случае требуется правовая оценка по совокупности с подпунктом «е» ч. 2 ст. 105 УК РФ.

Статус беспилотных летательных аппаратов в российском праве полностью не урегулирован, но поскольку их использование в преступных целях несет огромный риск для общества, требуется дальнейший анализ правового статуса таких аппаратов в целях последующего совершенствования законодательства и также эффективной защиты прав и свобод граждан.

 Список литературы:

1. Конвенция о международной гражданской авиации (заключена в г. Чикаго 07.12.1944) (с изм. от 26.10.1990, а также с изм. и доп., вступившими в силу на 01.01.2000) [Электронный ресурс]. – Режим доступа: URL: https://www.mid.ru/ru/foreign_policy/international_contracts/international_contracts/multilateral_contract/51462/  (дата обращения: 22.06.2026).
2. Воздушный кодекс Российской Федерации от 19.03.1997 № 60-ФЗ // Собрание законодательства РФ. – 1997. – № 12. – Ст. 1383.
3. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 № 63-ФЗ // Собрание законодательства РФ. – 1996. – № 25. – Ст. 2954.
4. Постановление Правительства Российской Федерации от 11.03.2010 № 138 «Об утверждении Федеральных правил использования воздушного пространства Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. – 2010. – № 14. – Ст. 1649.
5. Астахова, Г. В. В России самолёт с пассажирами впервые столкнулся с беспилотником [Электронный ресурс]. – Режим доступа: URL:   https://lenta.ru/news/2025/09/24/v-rossii-zafiksirovan-pervyy-sluchay-stolknoveniya-samoleta-s-bespilotnikom/  (дата обращения: 22.06.2026).
6. Букалерова, Л. А., Муркштис, М. И., Остроушко А. В. К вопросу о квалификации преступлений, совершаемых с использованием беспилотных летающих систем // Образование. Наука. Научные кадры. – 2025. – № 4. – С. 113–119.
7. Генпрокурор Гуцан: число терактов в 2025 году удвоилось за счёт атак БПЛА [Электронный ресурс]. – Режим доступа: URL: https://rg.ru/2026/04/15/genprokuror-gucan-chislo-teraktov-v-2025-godu-udvoilos-za-schet-atak-bpla.html  (дата обращения: 22.06.2026).
8. Кочои, С. М. Уголовно-правовые риски использования беспилотных транспортных средств // Актуальные проблемы российского права. – 2021. – Т. 16. – № 7. – С. 125–135.
9. Цепелев, В. Ф., Дроздова Е. А. Уголовно-правовые основы противодействия преступлениям против транспортной безопасности в современных условиях // Транспортное право и безопасность. – 2025. – № 3 (55). – С. 110–118.