«КОДЕКС НАКАЗАНИЙ» 1818 ГОДА ЦАРСТВА ПОЛЬСКОГО: ЛИБЕРАЛЬНАЯ ПАРАДИГМА И СОСЛОВНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ

THE 1818 CODE OF PUNISHMENTS OF THE KINGDOM OF POLAND: A LIBERAL PARADIGM AND A CLASS-BASED REALITY

Cherednichenko Stanislav Romanovich

Postgraduate Student of the Department of History and Theory of State and Law of the Faculty of Law at the Institute "Tavricheskaya Akademiya" V.I. Vernadsky Crimean Federal University,

Russia, Simferopol

АННОТАЦИЯ

В статье анализируется «Кодекс наказаний» Царства Польского 1818 г. как феномен, в котором сочетались функции унификации правоприменения и инструментального утверждения государственной власти. На основе историко-правового метода и сравнительного анализа установлено, что итоговая редакция кодекса подверглась существенной либерализации, при этом документ сохранял публично-устрашающие элементы и телесные наказания для всех сословий, включая привилегированные. Автор приходит к выводу, что, несмотря на общую репрессивность санкций, определяющее значение в конструкции кодекса имела преемственность христианских нравственных устоев, возобладавшая над принципами утилитаризма. Именно заложенные в документе гарантии личной свободы, отсутствие членовредительных наказаний и механизмы судейского снисхождения позволили «Кодексу наказаний» стать впоследствии символом польской правовой традиции, хотя последующее свертывание автономии Царства Польского прервало реализацию его либерального потенциала.

ABSTRACT

The article analyzes the "Code of Punishments" of the Kingdom of Poland in 1818 as a phenomenon that combined the functions of unification of law enforcement and instrumental assertion of state power. Based on the historical and legal method and comparative analysis, it was found that the final version of the code underwent significant liberalization, while the document retained publicly intimidating elements and corporal punishment for all classes, including the privileged. The author concludes that, despite the general repressiveness of the sanctions, the continuity of Christian moral principles, which prevailed over the principles of utilitarianism, was of decisive importance in the construction of the code. It was the guarantees of personal freedom laid down in the document, the absence of self-harming punishments and the mechanisms of judicial leniency that allowed the "Code of Punishments" to become a symbol of the Polish legal tradition, although the subsequent curtailment of the autonomy of the Kingdom of Poland interrupted the realization of its liberal potential.

Ключевые слова: «Кодекс наказаний 1818 г.; Царство Польское; уголовное право; либеральная парадигма; смягчающие обстоятельства.

Keywords: "The Code of Punishments of 1818; Kingdom of Poland; criminal law; liberal paradigm; mitigating circumstances.

Исследование «Кодекса наказаний» Царства Польского 1818 г. продиктовано не только задачами историко-правовой реконструкции, но и современным запросом на переосмысление природы правового компромисса. В настоящее время, когда в разных странах обсуждается вопрос пределов карательной политики, баланс между милосердием и неотвратимостью наказаний, а также возможность интеграции морально-нравственных (в том числе религиозных) ориентиров в секулярное законодательство, опыт польского кодекса противоречит распространенному тезису о несовместимости утилитарной логики наказания и ценностно-ориентированного подхода.

Создание систематизированных нормативных актов рассматривалось в Царстве Польском не только как инструмент унификации правоприменения, но и как важнейший фактор утверждения государственной власти. В 1817 году законодательная комиссия инициировала процедуру представления в Государственный совет проекта Уголовного кодекса. В рамках его последующего обсуждения в текст документа были внесены многочисленные изменения, которые в полной мере соответствовали либеральной парадигме эпохи и целью которых выступало нивелирование репрессивности изначальной редакции [1, с. 523].

Коррективы были внесены, в частности, в систему телесных наказаний. Применение порки подверглось существенной регламентации, однако представители привилегированных сословий не освобождались от данной меры в случаях вынесения приговора, сопряжённого с лишением прав. Штрафы в окончательной версии нормативного акта уступили место тюремному заключению, подобное решение обосновывалось необходимостью установления равной ответственности вне зависимости от имущественного положения осуждённого.

Уже в 1818 году последовало утверждение доработанной редакции кодекса. Структура документа восходила к французскому кодексу 1803 года, в котором противоправные деяния подразделялись на три категории: 1) преступления, которые влекут за собой главное наказание; 2) проступки, наказуемые в исправительном порядке; 3) правонарушения, санкции за которые определялись как полицейские взыскания. Официальное наименование данный законодательный акт получил как «Кодекс наказаний».

В 1920‑х годах «Кодекс наказаний» подвергался критике за излишнюю репрессивность, хотя в нём отсутствовали такие санкции, как смертная казнь, членовредительные и позорящие наказания, более того, документ содержал определённые гарантии личной свободы и вскоре был признан символом польской правовой традиции.

Кодексом устанавливалась следующая система основных наказаний:

1) высшая мера – смертная казнь;

2) пожизненное лишение свободы либо тюремное заключение на срок от десяти до двадцати лет, тяжёлая тюрьма сроком от трёх до десяти лет;

3) в категорию исправительных мер входили: пребывание в «доме благоустройства» на срок от восьми суток до трёх лет; заключение под стражу на аналогичный период; денежные штрафы в диапазоне от 40 до 2000 рублей; а также порка в интервале от 16 до 120 ударов;

4) полицейские наказания включали штраф до 40 рублей, общественный или домашний арест до 8 суток и порку до 16 ударов.

Все телесные наказания исполнялись розгами, причём максимальное число ударов не должно было превышать 30. Порка рассматривалась преимущественно как суррогатная мера, которую осуждённый мог выбрать добровольно вместо уплаты штрафа или ареста. Исключение составляли поджигатели и воры – для них такое замещение не допускалось [2, с. 28].

В Уголовном кодексе был закреплён перечень обстоятельств, смягчавших ответственность и дававших основание для существенного сокращения основного наказания. К числу таковых законодатель относил возрастные характеристики (юный либо преклонный возраст), наличие признаков умственной неполноценности или психического расстройства, а также побудительные мотивы, связанные со страхом, душевными страданиями либо совершением деяния под воздействием принуждения.

Искреннее признание вины и раскаяние признавались весомыми основаниями для смягчения и в отдельных случаях могли влечь замену наказания церковной епитимьей [3, с. 391-396].

Следовательно, при общей репрессивности санкций наблюдалась тенденция к проявлению снисхождения к раскаявшимся лицам и дарованию им милосердия. В данном случае определяющее значение имела преемственность христианских нравственных устоев, возобладавшая над принципами утилитаризма. Последние, хотя и фигурировали в риторике определенной части составителей свода наказаний, а также в доводах его противников, реального влияния на формирование правовой конструкции не оказали.

Наряду со смягчающими обстоятельствами в кодексе предусматривались и обстоятельства, отягчавшие вину, такие как умышленный характер деяния, беспомощное состояние потерпевшего, совершение преступления в соучастии (группой лиц), а также множественность преступных эпизодов.

Особые положения регламентировали случаи смерти осуждённого. Если кончина наступала до приведения приговора в исполнение, то ранее это влекло за собой посмертное бесчестие (позор трупа), тогда как в новой редакции кодекса был провозглашён принцип неприкосновенности тела умершего.

От уголовной ответственности освобождались лица, уже понёсшие наказание за то же деяние, а также помилованные либо те, в отношении которых истекли сроки давности. Последние дифференцировались в зависимости от тяжести преступления, исходя из чего нижняя граница составляла шесть месяцев (например, за проступки), а верхняя – двадцать лет (в том числе для деяний, наказуемых смертной казнью).

Помимо основных видов наказаний, суд мог назначать дополнительные ограничительные меры. Их содержание зависело от характера основного наказания, хотя порядок исполнения прописывался не всегда детально. Например, смертная казнь осуществлялась через обезглавливание или повешение (последнее проводилось только для мужчин). Тюремное заключение сопровождалось бритьём головы, ношением тяжёлых оков и позорной одежды, сном на голых нарах, ограниченным питанием (трёхдневный цикл: два дня тёплая пища без мяса, третий день только хлеб и вода).

Приговоры к тюремному заключению выносились у позорного столба, также применялись клеймение, приковывание цепью к стене за руку или ногу с возможностью передвижения не более чем на четыре шага, а также изоляция. Даже после отбытия срока в крепостной тюрьме осуждённый не обретал полной свободы, поскольку над ним устанавливался полицейский надзор.

Условия в тяжёлой тюрьме были несколько мягче, здесь заключённые носили более лёгкие оковы и ежедневно получали тёплую постную пищу. Обязательным элементом являлся принудительный тяжёлый труд (что распространялось и на крепостную тюрьму) [2, с. 28-29].

Проведенное исследование позволяет утверждать, что «Кодекс наказаний» Царства Польского 1818 года не укладывается в одномерную дихотомию, так как будучи формально инструментов унификации правоприменения и символом государственной власти на окраине империи, он одновременно воплотил парадоксальный синтез жесткой пенитенциарной техники и институционального милосердия. Опыт 1818 года демонстрирует, что возможна институциональная рецепция либеральных форм через апелляцию к традиционным моральным устоям, что открывает новые перспективы для сравнительных исследований.

Список литературы:

1. Historia państwa i prawa Polski. T. 3 : Od rozbiorów do uwłaszczenia / pod red. Juliusza Bardacha i Moniki Senkowskiej. – Warszawa : Państwowe Wydawnictwo Naukowe, 1981. – 865 s.
2. Kaczyńska, E. Ludzie ukarani : więzienia i system kar w Królestwie Polskim, 1815-1914 / Elżbieta Kaczyńska. – Warszawa : Państwowe Wydawnictwo Naukowe, 1989. – 588 s.
3. Śliwowski, J. Kodeks karzący Królestwa Polskiego (1818 r.) : historia jego powstania i próba krytycznej analizy / Jerzy Śliwowski. – Warszawa : Wydawnictwo Prawnicze, 1958. – 505 s.