РАСПЕЧАТКА ПЕРЕПИСКИ ПО ЭЛЕКТРОННОЙ ПОЧТЕ / В МЕССЕНДЖЕРЕ КАК НАДЛЕЖАЩАЯ ФОРМА ПРЕДСТАВЛЕНИЯ ПИСЬМЕННОГО ДОКАЗАТЕЛЬСТВА В АРБИТРАЖНОМ ПРОЦЕССЕ

PRINTING OUT CORRESPONDENCE BY EMAIL/IN MESSENGER AS AN APPROPRIATE FORM OF PRESENTING WRITTEN EVIDENCE IN ARBITRATION PROCEEDINGS

Tsekhovskoy Andrey Valerievich

Postgraduate Student, Non-State Private Educational Institution of Higher Education «Moscow Financial and Industrial University «Synergy»,

Russia, Moscow

АННОТАЦИЯ

Статья посвящена теоретико‑прикладному анализу распечатки электронной переписки (e‑mail и сообщения в мессенджерах) как надлежащей формы представления письменного доказательства в арбитражном процессе. Исследуются нормативные рамки квалификации цифровой коммуникации в качестве письменного (электронного) доказательства, соотносимые с положениями статей 71 и 75 АПК РФ, а также доктринальные и практические критерии её относимости, допустимости, достоверности и достаточности. Показано, что печатное воспроизведение содержания электронных сообщений служит процессуально приемлемым способом материализации доказательственной информации при условии обеспечения идентификации источника и проверяемости происхождения данных (включая представление технических атрибутов: адресов отправителя/получателя, временных меток, заголовков писем, метаданных изображений/файлов). Обосновывается, что нотариальная фиксация переписки имеет вспомогательное значение (сохраняет состояние информации на момент осмотра) и не подменяет судебную проверку содержания. Допустимость распечаток не ставится в зависимость от наличия нотариального протокола, если стороны не заявляют об искажении данных и при наличии достаточных идентифицирующих реквизитов. Сделан вывод о функциональной достаточности распечаток как формы представления письменного доказательства при соблюдении минимально необходимых атрибутов идентифицируемости и проверяемости, а также о целесообразности развития единообразных подходов к их оценке в арбитражном процессе.

ABSTRACT

This article provides a theoretical and applied analysis of using printouts of electronic correspondence (emails and messages in messengers) as a proper form of submitting written evidence in arbitrazh (commercial) proceedings. It examines the regulatory framework for qualifying digital communication as written (electronic) evidence, in line with the provisions of Articles 71 and 75 of the Arbitrazh Procedure Code of the Russian Federation, as well as doctrinal and practical criteria for its relevance, admissibility, reliability, and sufficiency. It is demonstrated that a printed reproduction of the content of electronic messages serves as a procedurally acceptable method of materializing evidentiary information, provided that the source can be identified and the origin of the data can be verified (including the presentation of technical attributes: sender/recipient addresses, timestamps, email headers, metadata of images/files). The article substantiates that notarial certification of correspondence has auxiliary significance (it preserves the state of the information at the moment of inspection) and does not replace judicial verification of the content. The admissibility of printouts is not made conditional on the existence of a notarial record, provided that the parties do not allege data distortion and sufficient identifying details are present. The conclusion is drawn regarding the functional sufficiency of printouts as a form of presenting written evidence, provided that the minimum necessary attributes for identifiability and verifiability are observed, as well as the expediency of developing uniform approaches to their evaluation in arbitrazh proceedings.

Ключевые слова: арбитражный процесс, электронные доказательства, письменные доказательства, переписка в мессенджерах, переписка по электронной почте, нотариальный осмотр доказательств.

Keywords: arbitrazh (commercial) proceedings, electronic evidence, written evidence, correspondence in messengers, email correspondence, notarial inspection of evidence.

Введение

Процессуальная форма представления сведений, отраженных в рамках переписки по электронной почте или в мессенджерах (далее – Цифровая переписка), несмотря на относительно разработанную доктринальную базу и однозначные формулировки законодателя, продолжает вызывать вопросы у судов.

Центральный вопрос данной статьи - может ли распечатка Цифровой переписки рассматриваться как надлежащая форма представления письменного доказательства в арбитражном процессе и при каких условиях эта форма отвечает требованиям допустимости и достоверности.

Актуальность проблемы обусловлена сразу несколькими факторами. Во‑первых, нормативная база, признавая Цифровую переписку разновидностью письменных доказательств, оставляет значительное пространство для судебного усмотрения при оценке формы и атрибутов представления (в частности, сочетания бумажной распечатки и электронного носителя, необходимости нотариальной фиксации, роли технических метаданных).

Во-вторых, правоприменительная практика демонстрирует разнонаправленные подходы к процессуальной «материализации» Цифровой переписки. В одних случаях суды признают достаточной распечатку при наличии идентифицирующих реквизитов (адрес отправителя и получателя, дата и время, непрерывность контекста), в других - требуют нотариального протокола осмотра, называя таковой «надлежаще удостоверенной копией документа».

На этом фоне научная и практическая значимость исследования сводится к выработке верифицируемых, технологически нейтральных критериев, позволяющих признавать распечатку Цифровой надлежащей формой представления письменного доказательства при сохранении баланса между доступностью правосудия и надёжностью доказательственного материала. Речь идёт не о придании бумажному носителю привилегированного статуса, а о функциональной достаточности распечатки как способа донесения до суда текстово‑графического содержания Цифровой переписки, дополненной при необходимости сведениями, позволяющими проверить происхождение и целостность данных.

Таким образом, раскрываемая проблема - установление критериев процессуальной достаточности формы для распечатки Цифровой переписки - находится на пересечении техники доказывания и цифровых технологий. Её решение направлено на повышение предсказуемости и единообразия судебной практики, снижение транзакционных издержек доказывания и укрепление доверия к электронному документообороту.

Цифровая переписка как письменное доказательство

Квалификация распечатки Цифровой переписки как письменного доказательства опирается на функционально‑правовой критерий письменной формы (статья 75 Арбитражного процессуального кодекса РФ (далее – АПК РФ) [1]: сведения о фактах, значимых для спора, должны быть графически зафиксированы на материальном носителе таким образом, чтобы суд мог их непосредственно воспринять путём чтения и оценить по общим правилам доказывания.

Распечатка выполняет именно эту функцию: материализует текстово‑графическое содержание цифровой коммуникации на бумажном носителе, делая информацию доступной для анализа судом в традиционном режиме исследования письменных доказательств [2, с. 9 – 13.].

Представляются следующие причины относить Цифровую переписку к письменным доказательствам.

Первая, и самая очевидная – так указано в отечественном процессуальном законе (статья 75 АПК РФ). Оснований не соглашаться с волей Законодателя не усматривается из-за второй – эпистемологической причины. При исследовании и оценки письменных доказательств первичен не тип носителя, а доступность и проверяемость содержательной информации. Цифровая переписка по своей сути - визуализация сведений, изначально существующих в виде кода. Достигается это путем использования специального программного обеспечения. Печатное воспроизведение Цифровой переписки как способ представления не меняет природы воспринимаемого судом объекта: суд исследует текст (вербально‑графическую информацию), а не программный код. Следовательно, распечатка отвечает ключевому признаку письменного доказательства - графической фиксации сведений на материальном носителе с возможностью их прочтения и сопоставления с иными материалами дела.

В то же время распечатка Цифровой переписки нередко отвергается судами как недопустимое доказательство, противоречащее требованиям о форме письменного доказательства: подлинник либо надлежащим образом заверенная копия [3;4].

Примечательно, что под подлинником Цифровой переписки, как правило, подразумевается электронное письмо, подписанное электронной подписью. Отдельные почтовые клиенты позволяют подобный способ верификации, но не все. Что касается мессенджеров – подписать сообщение в условном мессенджере MAX усиленной квалифицированной электронной подписью невозможно, не говоря уже об иностранных вариантах.

В связи с чем с подобным подходом судов невозможно согласиться. Как указывалось выше – первичным источником Цифровой переписки является набор кода, зафиксированный в соответствующем клиенте обмена информацией (будь то почтовый клиент и / или мессенджер), и он же (клиент), как правило, является и средством визуализации соответствующих сведений.

Соответственно, занимая логику судов, под «подлинником» Цифровой переписки надлежит представлять информацию, которая зафиксирована и визуализирована в самом приложении для обмена информацией: для электронной почты это распечатка письма (в том числе в формате PDF), для сообщений в мессенджерах – фиксация снимка экрана и, при необходимости, его последующая распечатка на бумажном носителе.

Проверить на подлинность Цифровую переписку, зафиксированную, например, на снимке экрана и впоследствии распечатанную, можно путем анализа метаданных, отраженных в электронной версии распечатанного документа.

Метаданные представляют собой служебные атрибуты цифровых объектов, которые фиксируют параметры возникновения и обработки данных (дата и время создания и модификации, идентификаторы устройства и программного обеспечения, геометки, контрольные суммы, сведения о путях передачи и т.п.).

С процессуальной точки зрения метаданные повышают проверяемость письменного (электронного) доказательства (статья 75 АПК РФ) и облегчают судебную верификацию по правилам свободной оценки (статья 71 АПК РФ): они дают объективные, поддающиеся воспроизведению признаки происхождения и целостности представляемых сведений. Наличие неизменяемых контрольных атрибутов (например, системных временных меток, подписей заголовков e‑mail) позволяет выстроить цепочку сохранности и проверить, совпадает ли исследуемый объект с тем, который был первоначально зафиксирован. При возникновении спора о подлинности эти атрибуты (метаданные) служат материалом для специализированных исследований (назначение компьютерно‑технической экспертизы).

Подлинником распечатанной Цифровой переписки будет являться, соответственно, первичный снимок экрана, который может быть представлен в суд в электронном виде – это достаточно просто сделать как через систему «Мой.Арбитр», так и путем передачи электронного доказательства на цифровом накопителе.

Иными словами, Цифровая переписка относится к письменным доказательствам постольку, поскольку: фиксирует сведения в графической форме на материальном носителе и обеспечивает их непосредственное чтение судом, а также соответствует процессуальным требованиям к письменным (в том числе электронным) доказательствам при наличии идентифицирующих реквизитов и возможности верификации.

Нотариальный осмотр Цифровой переписки как форма фиксации

Нотариальный осмотр Цифровой переписки выступает специальным механизмом сохранения доказательственной информации, когда существует риск её последующего удаления или изменения. Правовая основа такой фиксации закреплена в статьях 102 и 103 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате (утв. Верховным Советом РФ 11.02.1993 № 4462‑1) (далее – Основы) [5].

Согласно статье 102 Основ нотариус обеспечивает доказательства по просьбе заинтересованных лиц, если представление соответствующих сведений впоследствии может стать невозможным или затруднительным. В силу статьи 103 Основ нотариус производит осмотр представленных объектов (в том числе электронных ресурсов и устройств) и составляет протокол, где отражает источник информации, последовательность действий, дату и время осмотра и результаты такового.[5]

По своей юридической природе нотариальный протокол осмотра - официальный документ, удостоверяющий факт существования определённой информации на конкретном носителе в момент совершения нотариального действия. При этом важно разграничивать функции фиксации и аутентификации: нормы статей 102–103 Основ не возлагают на нотариуса обязанность устанавливать подлинность содержания Цифровой переписки или проверять полномочия их авторов. Нотариус удостоверяет условия восприятия и внешний вид сведений на определённый момент времени – не более.

Иными словами, даже по смыслу статей 102-103 Основ [5] осмотр Цифровой переписки не тождественен удостоверению копий документов (статья 71 Основ [5]). В этой связи выводы судов о том, что Цифровая переписка, представленная не в форме нотариального протокола осмотра доказательств, не отвечает критерию допустимости по смыслу статьи 75 АПК РФ (то есть не являются ни подлинником, ни надлежащим образом заверенной копией) не просто ошибочны, они противоречат нормативному регулированию.

Нотариальный осмотр Цифровой переписки не исключает необходимости для суда проверить достоверность сведений, зафиксированных в таком протоколе [6].

По общему правилу (статья 71 АПК РФ) проверка достоверности информации, содержащейся в Цифровой переписке, может производиться путем изучения содержания сообщений в переписке, её сопоставление с редакцией Цифровой переписки, представленной от другой стороны. И все эти проверочные мероприятия суд может совершить как при изучении простой распечатки Цифровой переписки, так и при изучении нотариального протокола её осмотра. Однако изучение последнего не позволит суду проанализировать метаданные источников, на которых Цифровая переписка была зафиксирована (если они не отражены в протоколе).

Поскольку нотариус по правилам статьи 103 Основ[5] не проверяет достоверность информации, которую он фиксирует, вполне возможно лицезреть в суде нотариальный протокол осмотра Цифровой переписки с заведомо недостоверными сведениями (с удаленными сообщениями, с измененным контекстом).

Подводя итог, нотариальный осмотр Цифровой переписки эффективен исключительно как механизм превенции последующего удаления сообщений в переписке другой стороной. Со всей очевидностью, нотариальный протокол осмотра Цифровой переписки не является «надлежащим образом удостоверенной копией письменного доказательства» по смыслу части 3 статьи 75 АПК РФ.

Заключение

Практическая приемлемость распечатки как формы представления Цифровой переписки обеспечивается возможностью верификации происхождения и целостности сведений. В отношении электронной почты это, как минимум, отображение служебных заголовков (адреса отправителя и получателя, дата и время, тема, идентификаторы сообщений/цепочек), для мессенджеров - идентификаторы аккаунтов/номеров, метки времени, непрерывность ленты переписки.  При наличии спора о достоверности базовая бумажная форма дополняется предъявлением электронных файлов, исследованием метаданных и (при необходимости) назначением компьютерно‑технической экспертизы.

Однако потенциальная модифицируемость цифровых данных сама по себе не трансформирует распечатку в иной вид доказательств и не лишает её письменной природы: иначе любой документ подлежал бы переквалификации лишь из‑за возможности подделки [7].

Подводя итог, распечатка Цифровой переписки при соблюдении идентифицирующих реквизитов и сохранении контекста коммуникации функционально отвечает признакам письменного доказательства. Сведения фиксируются в графической форме на материальном носителе и доступны для непосредственного восприятия судом. Процессуальные требования к относимости, допустимости, достоверности и достаточности (статьи 71 и 75 АПК РФ) могут быть выполнены без необходимости прибегать к услугам нотариуса. Нотариальная фиксация полезна как средство срочного обеспечения доказательств (статьи 102–103 Основ. [5]), однако не подменяет судебную аутентификацию и оценку смыслового слоя переписки.

Список литературы:

1. Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 24.07.2002 № 95‑ФЗ // Парламентская газета. – 2002. – № 140‑141. – 27 июля.
2. Ярошенко, Т. В. Правовая природа электронных доказательств в гражданском процессе: некоторые проблемные вопросы / Т. В. Ярошенко // Российский судья. – 2022. – № 9.
3. Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 05.11.2024 № 09АП‑49624/2024 по делу № А40‑61236/2024 // Доступ из СПС «КонсультантПлюс» URL: https://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&base=MARB&n=2806463&ysclid=mmurjd0vem163733246#mBee8EVYDyJsRfqC1 (дата обращения: 15.03.2026).
4. Постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.09.2025 № 15АП‑8110/2025 по делу № А32‑17581/2025 // Доступ из СПС «КонсультантПлюс» URL: https://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&base=RAPS015&n=296290&ysclid=mmurkmu094703117846#Adte8EVY9No9M2yn (дата обращения: 15.03.2026).
5. Основы законодательства Российской Федерации о нотариате (утв. Верховного Совета РФ 11.02.1993 № 4462‑1) // Российская газета. – 1993. – № 49. – 13 марта.
6. Постановление Суда по интеллектуальным правам от 25.03.2021 № С01‑263/2021 по делу № А65‑6320/2020 // Доступ из СПС «КонсультантПлюс» URL: https://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&base=SIP&n=91667&ysclid=mmurlv89c4299421816#Ja8f8EVsHQN1JFV81  (дата обращения: 15.03.2026).
7. Самсонова, М. В., Стрельцова, Е. Г., Чайкина, А. В. и др. Цифровые технологии в гражданском и административном судопроизводстве: практика, аналитика, перспективы / отв. ред. Е. Г. Стрельцова. – М.: Инфотропик Медиа, 2022.