ТЕХНОЛОГИЗАЦИЯ ЮРИДИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ КАК ФАКТОР ТРАНСФОРМАЦИИ ПРАВОВОЙ ПРОФЕССИИ

TECHNOLOGIZATION OF LEGAL ACTIVITY AS A FACTOR IN THE TRANSFORMATION OF THE LEGAL PROFESSION

Mikhail Andreevich Norkin

Postgraduate student, department of legal technologies and jurisprudence National research Mordovia state university named after N.P. Ogarev,

Russia, Saransk

АННОТАЦИЯ

В реалиях стремительной цифровизации экономики юридическая профессия переживает период, который уместно охарактеризовать как «онтологическая турбулентность»: традиционные герменевтические практики сталкиваются с жесткой логикой алгоритмов. Актуальность исследования продиктована необходимостью осмысления качественного сдвига в работе юриста, где технологии перестали быть вспомогательным инструментарием и превратились в среду обитания правовой материи. Цель – на основе анализа эмпирических данных последних лет, применения методов систематизации, обобщения, контент-оценки публикаций выявить векторы изменений профессиональных компетенций и спрогнозировать особенности рынка юридического труда в среднесрочной перспективе. В статье рассматривается противоречие между консервативной моделью подготовки кадров, которая ориентирована на догматику права, и реальным запросом рынка на специалистов, обладающих навыками правового инжиниринга, управления данными. Автор приходит к выводу, что тезис о «вытеснении юристов роботами» несостоятелен. В действительности, происходит сложная дифференциация функционала, где рутинные операции коммодитизируются, а ценность экспертного суждения возрастает. Авторский вклад состоит в обосновании концепции перехода от модели «юриста-консультанта» к варианту «архитектора правовых систем». Изложенные материалы представляют практическую ценность для руководителей юридических департаментов, HR-директоров консалтинговых компаний, методистов высшей школы.

ABSTRACT

In the context of the rapid digitalization of the economy, the legal profession is undergoing a period that can aptly be described as one of “ontological turbulence”: traditional hermeneutic practices increasingly collide with the rigid logic of algorithms. The relevance of this study is обусловлена the need to comprehend a qualitative shift in legal practice, where technologies have ceased to be merely auxiliary tools and have instead become the very environment in which legal reality exists.

The purpose of the research is, based on the analysis of empirical data from recent years and the application of methods of systematization, generalization, and content analysis of publications, to identify the vectors of change in professional competencies and to forecast the characteristics of the legal labor market in the medium term. The article problematizes the contradiction between the conservative model of legal education, focused on legal dogmatics, and the actual market demand for specialists possessing skills in legal engineering and data management. The author concludes that the thesis of “lawyers being displaced by robots” is untenable. In reality, a complex differentiation of functions is taking place, in which routine operations are commoditized, while the value of expert judgment increases. The author’s contribution lies in substantiating the concept of a transition from the model of the “lawyer-consultant” to that of the “architect of legal systems.” The presented materials are of practical relevance to heads of legal departments, HR directors of consulting firms, and higher education curriculum developers.

Ключевые слова: автоматизация права, искусственный интеллект, правовая статистика, профессия юриста, технологизация юридической деятельности, цифровая трансформация

Keywords: automation of law, artificial intelligence, legal statistics, legal profession, technologization of legal activity, digital transformation

Современный этап развития глобальной экономики характеризуется беспрецедентной скоростью проникновения цифровых технологий в консервативные, казалось бы, сферы профессиональной деятельности. Юриспруденция, которая зачастую воспринимается как область, опирающаяся на человеческий интеллект, этику, герменевтику, в настоящее время оказывается в эпицентре технологической турбулентности.

Связь обсуждаемой в статье темы с теорией права рассматривается через изменение механизма правового регулирования. Демонстрируется, как технологизация видоизменяет стадию реализации права, превращая правоприменение из сугубо интеллектуально-волевого акта субъекта в процедуру, которая опосредована алгоритмами. Помимо этого, затрагиваются фундаментальные вопросы юридической герменевтики, проблематизируется возможность машинного толкования норм, фиксируется сдвиг от классического правосознания к технократическому восприятию правовой материи.

Теория права и процесс технологизации связаны через изучение влияния технологических изменений на правовую сферу, а также через исследование правовой действительности – научного обоснования выбора способов и форм воздействия субъектов права на общественные отношения.

Под технологизацией подразумевается процесс, то есть, устойчивая, повторяющаяся, последовательная по времени смена содержания деятельности с единым замыслом. Понятие «процесс» рассматривается так же, как синоним понятий «изменение», «развитие», «переход объектов из одного состояния в другое».

Технологизация юридической деятельности перестала быть лишь инструментом оптимизации рутинных процессов. По существу, она преобразилась в фундаментальный фактор, меняющий онтологию правовой профессии (учение об общих категориях и закономерностях бытия, существующее в единстве с теорией познания и логикой). Если еще в начале 2020-х годов дискурс строился вокруг автоматизации документооборота, то к 2026 году фиксируется качественный сдвиг: генеративный искусственный интеллект и предиктивная аналитика (класс методов анализа данных, концентрирующийся на прогнозировании будущего поведения объектов и субъектов с целью принятия оптимальных решений) начинают выполнять функции, которые ранее считались прерогативой высококвалифицированных специалистов.

Проблема, однако, проявляется не столько в технологическом замещении, сколько в когнитивном, функциональном разрыве между классической подготовкой юристов и требованиями цифровой экономики. Привычная парадигма, где юрист является «хранителем знания норм», разрушается под давлением алгоритмов, способных извлекать и интерпретировать эти нормы быстрее человека [6, с. 275]. Впрочем, апокалиптические прогнозы о «смерти профессии» представляются преждевременными и научно необоснованными. Скорее, речь идет о структурной рекомбинации профессиональных ролей. На первый план выходят навыки управления данными, правового инжиниринга.

При анализе экономической базы технологизации права обнаруживается устойчивый экспоненциальный рост инвестиций в данный сектор. Если рассматривать глобальный контекст, то, согласно данным Future Market Insights, объем мирового рынка LegalTech в 2024 году преодолел отметку в $29 млрд, а прогнозные значения на 2034 год указывают на достижение уровня $68 млрд при среднегодовом темпе роста (CAGR) около 8,7% [3]. Эти показатели указывают на то, что рынок перешел из стадии венчурных экспериментов в фазу зрелого индустриального роста.

В России ситуация развивается в русле общемировых тенденций. Однако она имеет выраженную специфику, которая обусловливается процессами импортозамещения и высокой ролью государственного сектора как «драйвера» цифровизации. По оценкам экспертов, объем российского рынка LegalTech к концу 2025 года достиг приблизительно 15 млрд рублей. Примечательно, что его структура претерпела существенные изменения. Если ранее значительную долю занимали западные вендоры, то к началу 2026 года до 95% применяемых решений являются отечественными разработками [4]. Это дает возможность отметить формирование технологического суверенитета в правовой сфере, что, впрочем, накладывает дополнительные обязательства на качество и безопасность программных продуктов.

Для наглядности сопоставим ключевые показатели развития рынков в таблице 1.

Таблица 1.

Сравнительная динамика показателей рынка LegalTech (оценочные данные) (составлено на основе [3, 4])

Как видно из таблицы 1, российский рынок демонстрирует высокую адаптивность. Особенно показателен тот факт, что к концу 2025 года почти 88% опрошенных российских юристов заявили об использовании инструментария искусственного интеллекта в своей практике. Это опровергает стереотип о консерватизме отечественного юридического сообщества.

Внедрение технологий не просто ускоряет работу. Оно меняет ее содержание. Исследования, проведенные компанией «Технологии Доверия» и порталом Legal Insight, фиксируют изменение приоритетов в автоматизации. Если ранее акцент был смещен исключительно на учетные системы и справочно-правовые базы, то данные последних лет (2024-2025) показывают смещение интереса в сторону сложной аналитики, конструкторов документов [1].

Целесообразно выделить несколько уровней перестраивания функционала юриста:

- автоматизация рутины. Сюда относится генерация типовых договоров, претензий, исков. В российских компаниях этот сегмент автоматизирован наиболее глубоко; более 65% департаментов используют соответствующие решения [1];

- аугментация интеллекта – использование ИИ в целях анализа судебной практики и проверки контрагентов. Здесь технология выступает не заменой, а «экзоскелетом» для интеллекта юриста. Она помогает обрабатывать массивы информации, недоступной для человеческого восприятия;

- управление рисками – подразумевается переход от реактивного правового сопровождения к проактивному управлению комплаенс-рисками на основе Big Data.

Сведения о приоритетах автоматизации в российских компаниях представлены в таблице 2.

Таблица 2.

Приоритетные направления автоматизации в юридических департаментах РФ (составлено на основе [1])

Итак, профессия юриста становится бинарной. С одной стороны, исчезает «прослойка» специалистов, которые заняты технической работой. С другой, растет спрос на юристов, обладающих компетенциями в области управления продуктом и IT [2, с. 44].

Опираясь на проведенный анализ, представляется необходимым сформулировать ряд рекомендаций, нацеленных на гармонизацию технологического прогресса и профессиональных стандартов.

Во-первых, реформа юридического образования. Текущие учебные планы, сфокусированные на догматике права, не отвечают запросам рынка [5, с. 116]. Предлагается введение междисциплинарных модулей «Legal Design», «Основы программирования для юристов», «Управление данными».

Во-вторых, разработка этического кодекса использования ИИ в праве. Учитывая, что генеративные модели могут «галлюцинировать» или воспроизводить предвзятость, очень важно закрепить принцип «человека в контуре». Окончательное правовое решение всегда должно верифицироваться квалифицированным специалистом, который несет юридическую ответственность.

В-третьих, стимулирование создания отечественных LLM (Large Language Models) для юридических целей. Поскольку общие модели подчас неточны в специфической терминологии российского права, государству и крупному бизнесу следует поддержать создание специализированных языковых моделей, обученных на верифицированных массивах российского законодательства и судебной практики.

Заключение

Технологизация юридической деятельности является необратимым и системным процессом. Он уже вышел за рамки простой автоматизации труда. В настоящее время фиксируется фундаментальный сдвиг парадигмы: право перестает быть исключительно гуманитарной дисциплиной. Оно приобретает черты точной науки, оперирующей данными, алгоритмами, метриками эффективности. Российский рынок LegalTech преодолел кризисные явления; он демонстрирует опережающие темпы внедрения передовых решений, в частности, генеративного искусственного интеллекта.

Между тем, как показывает исторический опыт, любая технологическая революция несет в себе как возможности, так и разнообразные риски. Главный вызов для юридического сообщества в ближайшие годы будет заключаться не в освоении нового софта, а в сохранении правовой сущности профессии. Технологии способны повысить результативность, сократить издержки, сделать правосудие более доступным, но они не могут заменить ценностного суждения, которое лежит в основе права. Поэтому преобразование профессии должно идти не по пути вытеснения человека машиной, а в русле синергии, где искусственный интеллект берет на себя рутину, освобождая когнитивный ресурс юриста для решения сложных, нестандартных, этически значимых задач.

Перспективы дальнейших изысканий в анализируемой области представляются в более детальном изучении влияния алгоритмизации на качество правосудия; в анализе новых правовых рисков, порождаемых самой технологизацией. Именно через глубокую научную рефлексию и проактивную адаптацию образовательных, профессиональных стандартов российское юридическое сообщество сможет как сохранить свою актуальность, так и стать одним из глобальных лидеров в эпоху цифрового права. В конечном счете, успех будет определяться не мощностью процессоров, а гибкостью человеческого мышления.

Список литературы:

1. Автоматизация юридических департаментов: итоги опроса Legal Insight [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://legalinsight.ru/articles/avtomatizacziya-yuridicheskih-departamentov-itogi-oprosa-legal-insight/ (дата обращения: 27.01.2026).
2. Норкин М.А. Основные направления технологизации юридической деятельности // Закон и власть. – 2025. – № 11. – С. 42-45.
3. Рост рынка LegalTech – тенденции и прогноз на 2024-2034 гг. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://www.futuremarketinsights.com/ru/reports/legaltech-market (дата обращения: 27.01.2026).
4. Рынок LegalTech в России: итоги 2025 и перспективы 2026 [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://companies.rbc.ru/news/wTDoPFmArS/ryinok-legaltech-v-rossii-itogi-2025-i-perspektivyi-2026/ (дата обращения: 27.01.2026).
5. Селиванов А.С. Технологии упрощения правоприменительной деятельности // Актуальные проблемы борьбы с преступлениями и иными правонарушениями. – 2024. – № 24. – С. 115-116.   
6. Червонюк В.И. Инновационные юридические технологии // Юридическая техника. – 2021. – № 15. – С. 273-293.