СОКРЫТИЕ ГРАЖДАНИНОМ-ДОЛЖНИКОМ ИМУЩЕСТВА В ХОДЕ ПРОЦЕДУРЫ БАНКРОТСТВА. КОММЕНТАРИЙ К ОПРЕДЕЛЕНИЮ СУДЕБНОЙ КОЛЛЕГИИ ПО ЭКОНОМИЧЕСКИМ СПОРАМ ВЕРХОВНОГО СУДА РФ ОТ 25 ДЕКАБРЯ 2025 ГОДА № 305-ЭС18-6446(3)

CONCEALMENT OF ASSETS BY AN INDIVIDUAL DEBTOR DURING BANKRUPTCY PROCEEDINGS. COMMENTARY ON THE RULING OF THE JUDICIAL PANEL FOR ECONOMIC DISPUTES OF THE SUPREME COURT OF THE RUSSIAN FEDERATION DATED DECEMBER 25, 2025, CASE NO. 305-ЭС18 – 6446(3)

Ключевые слова: банкротство, должник, недобросовестное поведение, сокрытие имущества, злоупотребление правом, интересы кредиторов.

Keywords: bankruptcy, debtor, dishonest conduct, concealment of assets, abuse of rights, interests of creditors.

Введение

Институт банкротства физических лиц, закрепленный в Федеральном законе от 26.10.2002 N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» [1] (далее – Закон о банкротстве), призван обеспечить баланс интересов сторон: предоставить честному должнику, оказавшемуся в сложной финансовой ситуации не по своей вине, возможность освободиться от долговой нагрузки, и одновременно гарантировать кредиторам справедливое удовлетворение их требований за счет имущества должника. Законодатель исходит из того, что данная процедура является инструментом реабилитации, а не способом легализации ухода от обязательств.

Ключевым условием получения освобождения от долгов выступает добросовестность поведения гражданина-должника. Как разъяснено в п. 42 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 13.10.2015 N 45[2], нормы Закона о банкротстве направлены на недопущение сокрытия обстоятельств, способных негативно повлиять на полное удовлетворение требований кредиторов или воспрепятствовать рассмотрению дела. Добросовестное сотрудничество с судом и финансовым управляющим является обязательным требованием для применения последствий, предусмотренных статьей 213.30 Закона о банкротстве. [1]

Однако существующие правовые пробелы и отсутствие исчерпывающего перечня недобросовестных действий создают риски злоупотреблений. На практике встречаются случаи, когда граждане, осознавая свою неплатежеспособность, предпринимают действия по сокрытию имущества или источников финансирования расходов, пытаясь минимизировать конкурсную массу. Такие действия искажают саму суть института банкротства, превращая его из механизма спасения в инструмент недобросовестного списания долгов в ущерб интересам кредиторов.

Актуальность исследования обусловлена необходимостью анализа правоприменительной практики высших судебных инстанций в вопросах выявления и квалификации сокрытия активов. В частности, особое значение приобретает анализ позиции Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ, сформированной в Определении от 25 декабря 2025 года № 305-ЭС18-6446(3) [3]. Данное Определение затрагивает фундаментальные вопросы оценки добросовестности должника и последствий сокрытия имущества для возможности освобождения от обязательств.

Целью данной статьи является комплексный анализ правовых проблем, связанных с сокрытием гражданами-должниками имущества и источников доходов в ходе процедур несостоятельности, на примере указанной судебной практики. Исследование направлено на выявление механизмов противодействия недобросовестному поведению и оценку эффективности действующего законодательства в обеспечении баланса интересов участников процесса банкротства.

Анализ действующего законодательства

Обязанность гражданина раскрывать сведения о своём имущественном положении составляет необходимое условие полноценного проведения процедуры банкротства. В силу пункта 3 статьи 213.4, пункта 6 статьи 213.5 и пункта 9 статьи 213.9 Закона о банкротстве [1] должник должен сообщать необходимые сведения и передавать финансовому управляющему документы, относящиеся к исполнению его обязанностей. Финансовый управляющий, в свою очередь, обязан выявлять имущество гражданина и принимать меры для его сохранности, а также вправе запрашивать предусмотренную законом информацию об имуществе и счетах гражданина и его супруга.

Закон отдельно называет сокрытие имущества и уклонение от взаимодействия с финансовым управляющим. Согласно абзацу третьему пункта 9 статьи 213.9 Закона о банкротстве[1] сокрытие имущества, имущественных прав или обязанностей, сведений о них, передача имущества другим лицам, его отчуждение или уничтожение, а также незаконное воспрепятствование деятельности управляющего, в том числе отказ или уклонение от предоставления сведений и необходимых документов, влекут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации. Для целей данного анализа существенно, что сокрытие может касаться не только самого актива, но и значимых данных о его наличии, размере или местонахождении.

Ключевое последствие недобросовестного поведения в деле о банкротстве – возможность не применять к гражданину правило об освобождении от обязательств. Пункт 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве [1] предусматривает такие последствия, в частности, если гражданин не предоставил необходимые сведения либо сообщил заведомо недостоверные данные финансовому управляющему или арбитражному суду, и это установлено судебным актом. Освобождение также не допускается, если доказано, что при возникновении или исполнении обязательства должник действовал незаконно, включая случаи мошенничества, злостного уклонения от погашения задолженности, сокрытия или умышленного уничтожения имущества. В определении о завершении реализации имущества суд указывает на неприменение правила об освобождении; если соответствующие обстоятельства обнаружены позднее, суд может вынести отдельное определение об этом.

Содержание этих положений раскрывается в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 13 октября 2015 г. N 45[2]. Согласно пункту 42 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 13 октября 2015 г. N 45, цель соответствующих норм – обеспечить добросовестное сотрудничество гражданина с судом, финансовым управляющим и кредиторами и не допустить сокрытия обстоятельств, способных затруднить рассмотрение дела или снизить возможность удовлетворения требований кредиторов. При оценке поведения должника должны приниматься во внимание наличие у него необходимых документов и реальная возможность их получить или восстановить. [2] Пункт 43 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 13 октября 2015 г. N 45 разъясняет, что непредставление необходимых либо предоставление недостоверных сведений может быть установлено в любом судебном акте по делу о банкротстве, если эти обстоятельства исследовались судом и изложены в мотивировочной части. [2]

Из этого следует, что для применения последствия, предусмотренного абзацем третьим пункта 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве[1], важны не только факт отсутствия сведений или документов, но и их необходимость, осведомлённость должника о соответствующей обязанности и возможность её исполнить. В пункте 60 Обзора судебной практики по делам о банкротстве граждан, утверждённом Президиумом Верховного Суда РФ 18 июня 2025 г., указано, что непредставление сведений может препятствовать освобождению от долгов, но в числе возможных исключений названы случаи, когда должник докажет отсутствие реальной возможности сообщить информацию либо добросовестное заблуждение относительно её значения для рассмотрения дела. Этот подход требует оценивать конкретную ситуацию, а не исходить из одного лишь формального факта неполноты раскрытия информации. [4]

Сокрытие имущества может оцениваться и как незаконное поведение при возникновении или исполнении обязательств, предусмотренное абзацем четвёртым пункта 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве[1]. Пункт 17 постановления Пленума Верховного Суда РФ N 45[2] относит к действиям, свидетельствующим об уклонении от погашения долга, в частности, представление заведомо недостоверных сведений и действия, направленные на сокрытие имущества или его незаконную передачу третьим лицам. Вместе с тем сами по себе финансовые трудности, отсутствие имущества или использование кредита не по указанной в договоре цели не доказывают недобросовестность автоматически: значение имеет то, подтверждено ли незаконное поведение должника конкретными обстоятельствами и доказательствами.

Вопросы об источниках средств, которыми должник финансирует расходы, также могут иметь значение для проверки полноты раскрытия его имущественного положения. Если сведения о доходах, денежных поступлениях или движении средств необходимы для рассмотрения дела, их сокрытие или представление заведомо недостоверной информации может оцениваться по правилам пункта 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве[1]. Однако вывод о сокрытии нельзя основывать только на предположении о несоответствии расходов известным доходам: необходимо установить относимые обстоятельства и дать оценку объяснениям должника и доступным доказательствам.

Неприменение освобождения от обязательств следует отличать от признания сделки недействительной и от привлечения к административной или уголовной ответственности. Сделки могут оспариваться, в частности, по специальным основаниям статьи 61.2 Закона о банкротстве[1]: при неравноценном встречном исполнении либо при наличии предусмотренных законом условий совершения сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов. Кроме того, злоупотребление гражданскими правами оценивается с учётом статьи 10 Гражданского кодекса РФ, которая запрещает, среди прочего, заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав и действия в обход закона с противоправной целью. Оспаривание сделки и разрешение вопроса об освобождении от обязательств – самостоятельные правовые механизмы; один не подменяет другой.

За определённые неправомерные действия при банкротстве законодательством предусмотрена ответственность. Статья 14.13 КоАП РФ устанавливает административную ответственность за перечисленные в ней нарушения законодательства о несостоятельности, а статья 195 УК РФ – уголовную ответственность за указанные в её диспозиции неправомерные действия при наличии необходимых признаков состава преступления. Поэтому установление сокрытия имущества в деле о банкротстве само по себе не означает автоматического привлечения гражданина к административной или уголовной ответственности: для этого требуются отдельная правовая оценка и установление всех элементов соответствующего правонарушения или преступления.

Таким образом, законодательный подход строится на сочетании обязанности должника раскрывать значимую информацию, полномочий финансового управляющего по выявлению имущества и судебной оценки добросовестности поведения гражданина. При анализе предполагаемого сокрытия имущества или источников финансирования расходов необходимо установить, какие сведения подлежали раскрытию, имел ли должник возможность их сообщить, препятствовало ли их сокрытие проверке его имущественного положения и какие последствия это повлекло для процедуры и кредиторов. Такой подход позволяет не приравнивать к недобросовестности любой пробел в документах, но одновременно не допускать использования банкротства для неправомерного ухода от исполнения обязательств.

Разбор примера из практики

В рамках изучения проблемы сокрытия активов и недобросовестного поведения должника в процедурах банкротства, ключевое значение приобретает позиция Верховного Суда РФ, сформированная в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам от 25 декабря 2025 года № 305-ЭС18-6446(3) по делу № А40-154961/2016[3]. Данный судебный акт демонстрирует жесткий подход высшей инстанции к оценке стандарта добросовестности гражданина-должника и подтверждает невозможность освобождения от долговых обязательств при наличии признаков злоупотребления правом.

Основанием для пересмотра стало решение нижестоящих судов (Девятого арбитражного апелляционного суда и Арбитражного суда Московского округа), которые освободили гражданина И.М. Севрюкова от исполнения требований кредиторов, несмотря на наличие серьезных нарушений в ходе процедуры. Заявителем кассационной жалобы выступил А.В.Каменев, оспаривающий данное освобождение.

Фактический состав дела включал следующие критические обстоятельства, свидетельствующие о недобросовестности должника:

Совершение сделок во вред кредиторам. Должник реализовал активы через сделки по отчуждению имущества, которые впоследствии были признаны недействительными в рамках дела о банкротстве.

Непредоставление информации. И.М.Севрюков уклонился от добровольной передачи документации и сведений об имуществе финансовому управляющему, что нарушает принцип сотрудничества, закрепленный в п. 4 ст. 213.28 Закона о банкротстве[1].

Признаки скрытых доходов. В период проведения процедур несостоятельности гражданин неоднократно осуществлял поездки за пределы Российской Федерации. Данные расходы (транспорт, проживание) требуют значительных финансовых ресурсов, что прямо противоречит состоянию неплатежеспособности должника. При этом должник не представил суду убедительных доказательств легальных источников финансирования таких поездок.

Сторона кредитора (А.В.Каменев) настаивала на том, что совокупность действий должника (отчуждение активов, игнорирование запросов управляющего и наличие необъяснимых расходов) образует систему недобросовестного поведения, исключающую применение механизма освобождения от долгов согласно ст. 213.30 Закона о банкротстве[1].

В свою очередь, должник (И.М.Севрюков) пытался обосновать свое поведение отсутствием конкретных перечней истребованных документов, декларировал нулевую стоимость переданных обществам активов и утверждал, что его действия не нанесли ущерба кредиторам.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила акты нижестоящих инстанций в части освобождения должника от обязательств и вернула решение Арбитражного суда г. Москвы. Ключевые правовые выводы, содержащиеся в Определении № 305-ЭС18-6446(3) [3]:

1) Презумпция недобросовестности при отсутствии объяснений расходов. Неспособность должника документально подтвердить источники финансирования поездок за рубеж в период неплатежеспособности расценивается как косвенное доказательство сокрытия имущества или доходов. Это согласуется с позицией Пленума Верховного Суда РФ, согласно которой бремя опровержения доводов о недобросовестности лежит на самом должнике (п. 42 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 13.10.2015 № 45[2]).

2) Нарушение обязанности сотрудничества. Неисполнение обязанности по передаче документов финансовому управляющему является самостоятельным основанием для отказа в освобождении от долгов, так как препятствует полному выявлению конкурсной массы и анализу финансового состояния должника (п. 4 ст. 213.28 Закона о банкротстве[1]).

3) Недопустимость злоупотребления правом. Совершение сделок по отчуждению имущества во вред кредиторам свидетельствует о наличии умысла на уклонение от исполнения обязательств, что делает применение реабилитационной меры (освобождения от долгов) недопустимым с точки зрения целей института банкротства (ст. 2 Закона о банкротстве[1]).

Таким образом, Определение Верховного Суда РФ от 25.12.2025 № 305-ЭС18-6446(3) [3] служит важным прецедентом, подтверждающим, что формальное завершение процедуры реализации имущества не гарантирует автоматического освобождения от долгов при наличии фактов сокрытия активов и отсутствия прозрачности в источниках финансирования жизни должника в период банкротства.

Описание выявленной проблемы

В современной правоприменительной практике институт банкротства граждан сталкивается с масштабными вызовами, связанными с использованием процедуры в качестве инструмента для уклонения от исполнения обязательств. Ключевой проблемой остается выявление и пресечение действий должника, направленных на сокрытие активов и создание видимости неплатежеспособности при наличии реальных ресурсов.

Актуальность вопросов, связанных с поведением гражданина-должника в процедуре банкротства, обусловлена широким распространением этого института и неоднородностью мотивов его применения. На форуме «Банкротства. Новая реальность» 27 – 28 ноября 2025 г. в г. Москве, организованном Федресурсом и «Интерфаксом» [5], в том числе обсуждались стратегии должников и профессиональных участников рынка в меняющихся законодательных и экономических условиях, а также способы обеспечить баланс интересов сторон. Как отметили спикеры форума, дополнительную сложность представляет повторное возникновение у некоторых граждан существенных долгов после завершения банкротства. Сам по себе этот факт не позволяет однозначно установить недобросовестность должника: он может свидетельствовать как о злоупотреблении институтом банкротства, так и о том, что человек, однажды оказавшийся в тяжёлом финансовом положении, вновь не справляется с обязательствами. Выявление и оценка действий должника, включая возможное сокрытие имущества или нераскрытие источников средств, имеют значение не только для защиты кредиторов, но и для определения того, заслуживает ли гражданин освобождения от обязательств.

Анализ судебной практики позволяет выделить устойчивые модели поведения, нарушающие баланс интересов сторон:

Манипуляции с семейным имуществом: Подача исков о разделе совместно нажитого имущества с нарушением принципа равенства долей (ст. 39 Семейного кодекса РФ) с целью вывода активов из конкурсной массы.

Злоупотребление правом на сохранение имущества: Необоснованные ходатайства об исключении из конкурсной массы единственного жилья, транспортных средств (без подтверждения инвалидности) или средств на лечение, а также включение в расчет прожиточного минимума сумм за прошлые периоды или без подтверждения фактического наличия иждивенцев.

Сокрытие источников финансирования: Отказ от предоставления финансовому управляющему достоверной информации о доходах и расходах, что прямо противоречит требованиям п. 4 ст. 213.28 Закона о банкротстве [1], устанавливающему обязанность должника сотрудничать с судом и управляющим.

Особое внимание суды уделяют формированию долговой нагрузки. Оформление кредитных обязательств в кратчайшие сроки (в течение 1 – 2 дней) в различных кредитных организациях, приводящее к заведомо невозможному уровню долговой нагрузки относительно официального дохода, квалифицируется как признак преднамеренного неисполнения обязательств. Такое поведение свидетельствует об отсутствии намерения погашать долги еще на этапе их возникновения, что является основанием для отказа в освобождении от обязательств согласно ст. 213.28 Закона о банкротстве[1].

Недействительность сделок должника, совершенных во вред кредиторам, неразрывно связана с институтом злоупотребления правом, предусмотренным ст. 10 Гражданского кодекса РФ. Как отмечается в Постановлении Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 22.10.2020 по делу № А45-8792/2019, основной целью пресечения подобных действий является не наказание лица, злоупотребившего правом, а защита прав лица, пострадавшего от этого злоупотребления[6].

Таким образом, выявленные проблемы требуют строгого соблюдения стандарта добросовестности со стороны должника, где бремя доказывания отсутствия умысла на сокрытие имущества ложится непосредственно на гражданина-должника, что подтверждается актуальной практикой Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ.

Заключение

Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 25 декабря 2025 г. N 305-ЭС18-6446(3) [3] подчёркивает, что завершение реализации имущества гражданина само по себе не означает автоматического освобождения от долгов. При решении этого вопроса суд оценивает не только обстоятельства возникновения обязательств, но и поведение должника в ходе процедуры, в том числе его готовность сотрудничать с финансовым управляющим и раскрывать сведения об имущественном положении. В рассмотренном деле отказ от содействия управляющему и непредставление необходимых материалов были признаны значимыми для вывода о неприменении освобождения от обязательств.

Освобождение от долгов не допускается, в частности, если должник не предоставил необходимые сведения либо предоставил заведомо недостоверную информацию, а также если доказано, что при возникновении или исполнении обязательства он действовал незаконно, например, скрыл или умышленно уничтожил имущество. При оценке поведения должника существенны не только сам факт непредставления сведений, но и их необходимость, наличие у гражданина возможности передать или восстановить документы и обстоятельства, объясняющие их отсутствие.

Сокрытие имущества или умолчание об источниках финансирования расходов может иметь значение для оценки добросовестности должника, однако конкретный вывод должен основываться на установленных обстоятельствах дела. Нельзя считать любое отсутствие документов или любое необъяснённое поступление средств безусловным основанием для отказа в освобождении от обязательств. Необходимо выяснить, какие сведения требовались, мог ли должник их представить, препятствовало ли их сокрытие проверке его имущественного положения и соблюдал ли он обязанность сотрудничать с судом и финансовым управляющим. В то же время установление сокрытия активов, их незаконной передачи третьим лицам или умышленного противодействия процедуре может повлечь отказ в списании долгов.

Таким образом, Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 25 декабря 2025 г. N 305-ЭС18-6446(3) [3] развивает подход, при котором освобождение от долгов рассматривается как результат добросовестного прохождения процедуры, а не как безусловное последствие её завершения. Для баланса интересов сторон важно одновременно обеспечивать кредиторам возможность выявлять имущество должника и не подменять судебную оценку формальным выводом о недобросовестности. Правовая оценка должна учитывать конкретные действия гражданина, их значение для процедуры и наличие у него реальной возможности исполнить возложенные обязанности.

Список литературы

1. Федеральный закон от 26.10.2002 N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» [Электронный ресурс]. – URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_39331/ (дата обращения: 21.10.2026).
2. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 13.10.2015 N 45 [Электронный ресурс]. – URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_187354/ (дата обращения: 21.10.2026).
3. Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 25 декабря 2025 года № 305-ЭС18-6446(3) [Электронный ресурс]. – URL: https://legalacts.ru/sud/opredelenie-sudebnoi-kollegii-po-ekonomicheskim-sporam-verkhovnogo-suda-rossiiskoi-federatsii-ot-25122025-n-305-es18-64463-po-delu-n-a40-1549612016/ (дата обращения: 21.10.2026).
4. ОБЗОР: Как найти предел освобождения от долгов [Электронный ресурс]. // Федресурс. – 2026. – URL: https://fedresurs.ru/news/8c5d7710-47e5-4f49-b981-580fcf315579 (дата обращения: 21.10.2026).
5. Банкротства физических лиц. Как найти баланс интересов сторон: обзор 3 сессии 2 дня форума «Банкротства. Новая реальность» [Электронный ресурс]. // Федресурс. – 2025. – URL: https://fedresurs.ru/news/86ccbbe5-280c-4a70-8ca9-fce95ad5ed98 (дата обращения: 21.10.2026).
6. Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 22.10.2020 по делу № А45-8792/2019 [Электронный ресурс]. – URL: https://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&%3Bbase=AZS&%3Bn=169666#FG2ehYVadqSFNn5B (дата обращения: 21.10.2026).
7. Шайхеев Т.И. О некоторых вопросах, возникающих при рассмотрении судами дел о банкротстве граждан // Арбитражные споры. – 2023. – № 1.
8. Кудинова М.С. Защита прав кредитора от возможных злоупотреблений правом со стороны должника и финансового управляющего в деле о банкротстве физического лица // Арбитражные споры. – 2022. – № 4.
9. Гражданский кодекс РФ 30 ноября 1994 года N 51-ФЗ [Электронный ресурс]. – URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_5142/ (дата обращения: 21.10.2026).
10. Уголовный кодекс РФ 13 июня 1996 года N 63-ФЗ [Электронный ресурс]. – URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_10699/ (дата обращения: 21.10.2026).
11. Кодекс РФ об административных правонарушениях 30 декабря 2001 года N 195-ФЗ [Электронный ресурс]. – URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_34661/ (дата обращения: 21.10.2026).
12. Семейный кодекс РФ 29 декабря 1995 года N 223-ФЗ [Электронный ресурс]. – URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_8982/ (дата обращения: 21.10.2026).