ЭВОЛЮЦИЯ ИНСТИТУТА УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА ЛЖЕСВИДЕТЕЛЬСТВО: ИСТОРИКО-ПРАВОВОЙ АНАЛИЗ ЭЛЕМЕНТОВ СОСТАВА ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПО РОССИЙСКОМУ УГОЛОВНОМУ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВУ

THE EVOLUTION OF CRIMINAL LIABILITY FOR PERJURY: A HISTORICAL AND LEGAL ANALYSIS OF THE ELEMENTS OF THE CRIME IN RUSSIAN CRIMINAL LAW

В Российском законодательстве, упоминания лжесвидетельства, как наказуемого деяния, встречаются со времен появления на Руси письменных нормативных актов. При изучении лжесвидетельства представляется интересным рассмотреть, как менялись нормы, устанавливающие ответственность за это деяние в разные периоды отечественной истории.

В данном исследовании представлен хронологический анализ изменения каждого элемента состава преступления, закрепленного в настоящее время в ст. 307 УК РФ и называемого для краткости лжесвидетельством.

На протяжении истории российского государства взгляды на объект лжесвидетельства менялись. «В Российском законодательстве средневекового периода ответственность за лжесвидетельство имела религиозную основу, так как показания давались, как правило, после принесения религиозной присяги. Поэтому дача ложных показаний рассматривалась как преступление не только против государственной и судебной власти, но и против религии» [1, с. 141].

Судебниками 1497 и 1550 годов, в которых норма о даче ложных показаний была впервые четко выражена, данное деяние было отнесено к преступлениям против государственной власти [2, с. 62; 3, с. 120].

В Соборном уложении 1649 года сохранялась двойственность объекта лжесвидетельства. Объектами этого деяния являлись как интересы правосудия, так и религиозная вера. Нормы о даче ложных показаний были разделены между главами «О суде» и «О крестном целовании» в зависимости от того было ли лжесвидетельство сопряжено с нарушением присяги [4, с.102].

«Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 года содержало нормы о ложной присяге и даче ложных показаний, которые содержались в различных разделах нормативного акта. Ложная присяга относилась к преступлениям против службы государственной и общественной, а лжесвидетельство к деяниям, посягающим на общественное благоустройство и благополучие» [1, с. 142].

В Уголовном уложении 1903 года преступления против правосудия были впервые выделены в отдельную главу, содержавшую, в том числе ст. 158, закреплявшую ответственность за лжесвидетельство [5, с. 64].

«Отличительной особенностью дореволюционного законодательства России является его тесная связь с религией» [6, с. 143]. Только с середины XIX века законодатель начинает разделять ложные показания и ложную присягу в отдельные нормы.

«Советское законодательство отошло от пути, наметившегося в поздних нормативно-правовых актах царского периода, выделявших преступления против правосудия в отдельную категорию» [6, c. 98]. Несмотря на то, что Декрет СНК от 24 ноября 1921 года «О наказаниях за ложные доносы» объединял лжесвидетельство с такими преступлениями против правосудия как ложный донос о совершении преступления, уже в Уголовном кодексе РСФСР 1922 года правосудие не выделялось, как самостоятельный объект посягательства, и лжесвидетельство было отнесено к преступлениям против жизни, свободы и достоинства личности. Таким образом, дополнительный объект рассматривался как основной [7; 8].

В Уголовном кодексе РСФСР 1926 года подход к преступлениям против правосудия не изменился, и рассматриваемый состав был включен в главу о преступлениях против порядка управления [9].

УК РСФСР 1960 года впервые объединил преступления против правосудия в отдельную главу, содержавшую, в том числе, ст. 181, устанавливавшую ответственность не только за «заведомо ложное показание свидетеля или потерпевшего, но и за заведомо ложное заключение эксперта и за заведомо неправильный перевод, сделанный переводчиком в суде либо при производстве предварительного расследования или дознания» [10].

Уголовная ответственность за ложные показания в законодательстве России уходит корнями в законодательные акты периода древнерусского государства. Однако, мнение о том, какой нормативно-правовой документ является первым, упомянувшим лжесвидетельство в качестве преступления, в научной среде разнятся. Например, А.В. Тесленко, К.В. Цепелев и другие называют таковым Русскую Правду, тогда как А.С. Паненко находит соответствующие нормы в более ранних документах, таких как русско-византийские договоры начала 10-го века. В указанном документе устанавливается важность ясности и четкости свидетельских показаний, а их ложность наказывается смертной казнью [1, с. 140].

В Пространной редакции Русской Правды дача ложных показаний не выделялась как самостоятельное преступление, а была частью поклёпа т.е. ложного доноса, также предусматривалась ответственность за бездействие в виде неявки свидетеля-послуха для подтверждения обвинений [11, с. 65].

Составы лжесвидетельства и ложного доноса, с тех пор и вплоть до XX-го века будут то объединяться, то разделяться законодателем.

В средневековый период большую роль играло религиозное мировоззрение. Религиозная присяга была обязательной частью судебных разбирательств и допросов. Нарушение такой присяги являлось неотъемлемой частью объективной стороны лжесвидетельства.

В соответствии с Судебниками 1497 и 1550, объективная сторона лжесвидетельства состояла прежде всего в даче свидетелем ложных устных показаний в суде [2, с. 62; 3, с. 120].

Соборное Уложение 1649 отделяло дачу ложных показаний от ложного доноса и предусматривало несколько видов лжесвидетельства. Так выделялись, ложные показания свидетелей и потерпевших, изменение показаний в процессе производства по делу, ложная присяга, лжесвидетельство в суде и т.д. [4, с.102].

Законодательство петровского периода, в частности Артикул воинский 1715 года, разделяли лжесвидетельство и лжеприсягу в отдельные составы преступлений [12, с. 327].

Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 года также разделяло ложную присягу и дачу ложных показаний отнеся их в разные разделы документа. В Уложении также разделялось простое лжесвидетельство и лжесвидетельство под присягой. Кроме того, данный документ дифференцировал наказания за разные виды лжеприсяги и предусматривал смягчение наказания лицам, заблаговременно отказавшимся от лжеприсяги. Подобное примечание содержится и в современной норме о лжесвидетельстве [13, с. 258].

Декрет СНК от 24 ноября 1921 года устанавливал ответственность за дачу ложных показаний при производстве дознания, предварительного следствия или судебного разбирательства по делу, а также зафиксировал помимо устной и письменную форму предоставления ложных сведений государственном органам и должностным лицам [7].

В соответствии с УК РСФСР 1922 года объективная сторона лжесвидетельства представляла собой «ложное показание, данное свидетелем, экспертом или переводчиком при производстве дознаний, следствия или судебного разбирательства по делу» [8]. Была также предусмотрена ответственность за ложное сообщение в письменном заявлении государственному учреждению или должностному лицу или заведомо ложный ответ указанным органам. Кроме того, данный нормативный акт выделял квалифицированный состав лжесвидетельства, сопряженного с обвинением в тяжком преступлении, с искусственным созданием доказательств и т.д. в отдельную статью. Следует отметить, что ответственность эксперта ограничена ложным показанием. Дача заведомо ложного заключения криминализирована не была, также ограничена и ответственность переводчика, предусмотренная только за показание, но не за неправильный перевод.

В редакции УК РСФСР 1926 года дача заведомо ложных показаний вновь объединялась с заведомо ложным доносом в одной статье, однако содержание нормы не отличается от редакции 1922 года [9].

В Уголовном кодексе 1960 года составы ложного доноса и дачи ложных показаний были разделены окончательно. В данном нормативно-правовом акте норма о лжесвидетельстве принимает привычный вид и предусматривает ответственность не только за ложные показания, но и за заведомо ложное экспертное заключение и заведомо неправильный перевод [10].

В действующей редакции Уголовного кодекса Российской Федерации 1996 года, ответственность за лжесвидетельство предусмотрена ст. 307. Формулировка данной нормы во многом схожа с редакцией УК РСФСР 1960 года. Ключевым отличием является включение в объективную сторону преступления заведомо ложных показаний специалиста. Однако ложное заключение специалиста по-прежнему остается не криминализированным. В современной редакции диспозиция сформулирована, как «в суде либо в ходе досудебного производства» вместо «в суде либо при производстве предварительного следствия или дознания» [14], что предусматривает возможность совершения преступления до возбуждения уголовного дела, во время предварительной проверки сообщения о преступлении.

Значительное влияние на объективную сторону лжесвидетельства оказывает состав субъектов этого преступления. Субъект лжесвидетельства всегда был специальным, обладая определенным процессуальным статусом. Изначально круг лиц, привлекаемых к ответственности за лжесвидетельство, был ограничен только свидетелями-очевидцами. Однако, с течением времени, он менялся и в настоящее время включает в себя помимо свидетелей также потерпевших, экспертов, специалистов и переводчиков.

Согласно древнерусским правовым документам субъектом преступления мог выступать любой свободный человек. «Понятие «свидетель» в этих нормативных актах отсутствует, а ложные показания могли давать так называемые «видоки» и «послухи» т.е. очевидцы преступления или «лица достойные доверия». Из-за специфики уголовного процесса того времени, потерпевшие не рассматривались как субъекты дачи показаний, а выступали в качестве сыскного органа» [1, с. 141].

Судебники 1497 и 1550 годов расширяют субъектный состав лжесвидетельства за счет включения в него зависимых людей. Уголовная ответственность в этот период наступала с семи лет [2, с. 62; 3, с. 120].

Соборным Уложением 1649 в число субъектов рассматриваемого преступления впервые включены потерпевшие. Кроме того, к 17 веку возраст уголовной ответственности повышается до 12 лет для женщин и до 14 лет для мужчин [4, с.102].

Нормы Петровского периода, в частности Артикул Воинский 1715 года указывали, что субъектом преступления может быть любое дееспособное лицо, давшее ложную присягу перед судом [12, с. 327]. Возраст уголовной ответственности для мужчин к середине 18 века был поднят до 17 лет, при этом для женщин он оставался прежним. Важным нововведением в законодательстве рассматриваемого периода стало разделение субъектов лжесвидетельства на «пригодных» и «непригодных». К «непригодным» относились лица, сами причастные к делу, т.е. подозреваемые и обвиняемые. Впервые была законодательно закреплена невозможность привлечения данных лиц к ответственности за лжесвидетельство.

Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 года стало ключевым нормативным актом в истории уголовной ответственности за лжесвидетельство. В Уложении в число субъектов впервые были включены сведущие лица и толмачи, т.е. эксперты и переводчики. Кроме того, этим нормативным актом субъекты были разделены на категории в зависимости от характера действий. Были выделены свидетели в суде, «окольные люди» т.е. участники повального обыска, «сведущие люди» – эксперты и «толмачи» – переводчики [13, с. 174].

Уголовное уложение 1903 года в числе субъектов ответственности за ложные показания называет свидетелей сведущих лиц и переводчиков. Интересным представляется, что в числе субъектов ответственности за отказ от дачи показаний называются, кроме указанных лиц, также и понятые, не несущие при этом ответственность за ложность данных показаний [5, с. 64].

Уголовными кодексами РСФСР 1922 и 1926 годов, возрастом наступления уголовной ответственности для общего субъекта были установлены 14 лет, однако, в дальнейшем эта цифра несколько раз менялась [8; 9]. В 1935 году Постановлением СНК СССР, ЦИК СССР возраст был снижен до 12 лет, а в 1958 году в соответствии с Основами уголовного законодательства поднят до 16 лет. В последующих редакциях Уголовных кодексов как РСФСР, так и Российской Федерации возраст наступления уголовной ответственности за рассматриваемое преступление оставался неизменным.

В Уголовном кодексе 1960 года впервые был сформулирован привычный в настоящее время субъектный состав лжесвидетельства. В него вошли свидетель, потерпевший, эксперт и переводчик. Обвиняемый и подозреваемый не были включены число субъектов, поскольку право на дачу ложных показаний было признано частью права на защиту [10].

В Уголовный кодекс Российской Федерации 1996 указанный состав был изначально перенесен без изменений. Ключевым изменением стало добавление в число субъектов специалиста, нацеленное на обеспечение достоверности показаний, получаемых от этих участником судопроизводства [14].

Таким образом, субъектный состав рассматриваемого преступления претерпел значительные изменения со времен Древней Руси и до настоящего времени. Эти изменения обусловлены в первую очередь переходом от сословного общества к классовому и снижением роли религии в уголовном судопроизводстве.

Субъективная сторона лжесвидетельства является тем элементом состава этого преступления, который претерпел с течением времени меньше всего изменений.

Из всех элементов субъективной стороны преступления, в законодательстве древнерусского и средневекового периодов значение имела только вина. Цели, мотивы и умысел лица, давшего ложные показания не учитывались. Наказывался сам факт совершения преступления.

Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 года было первым отечественным нормативно-правовым документом, закрепившим формы вины в виде прямого или косвенного умысла и неосторожности. Лжесвидетельство было отнесено к преступлениям, совершаемым с прямым умыслом. Кроме того, впервые были законодательно закреплены мотивы лжесвидетельства. К ним были отнесены, в том числе, подкуп и стремление спасти близкого от ответственности [13, с. 174].

Уголовное Уложение 1903 года, в свою очередь закрепило такие обязательные субъективные признаки лжесвидетельства, как заведомость, т.е. невозможность совершения преступления без прямого умысла, и цель в виде причинения вреда правосудию [5, с. 64].

Признак заведомости был перенесен и в Уголовные кодексы советского периода, и в современную редакцию УК РФ.

В УК РСФСР 1922 года дача ложных показаний была вынесена в отдельную статью и объединена в ней с ложным доносом, совершенным из тех же побуждений и несколькими другими формами лжесвидетельства. В редакции 1926 года лжесвидетельство с корыстным мотивом и другие квалифицированные составы были вновь включены в основную статью, предусматривающую ответственность за это деяние [8; 9].

В УК РСФСР 1960 года дача ложных показаний и ложный донос были разделены в разные статьи, но квалифицированные составы для каждого из этих преступлений, включая совершение с корыстным мотивом, остались прежними [11].

Современная редакция ст. 307 УК РФ утратила все ранее включенные квалифицированные составы, кроме лжесвидетельства, сопряженного с обвинением в тяжком преступлении [14].

Учитывая, что подкуп остается одним из наиболее распространенных мотивов совершения рассматриваемого преступления, кажется странным исключение корыстного мотива из числа квалифицирующих признаков. Представляется целесообразным вернуть совершение лжесвидетельства с указанным мотивом в качестве квалифицированного состава преступления.

Проведенный историко-правовой анализ развития и изменения норм о лжесвидетельстве в российском законодательстве различных периодов позволяет сделать следующие выводы.

Во-первых, в законодательстве древнерусского и средневекового периода лжесвидетельство тесно связано с ложным доносом и не сразу становится самостоятельным составом преступления. Преобладающее влияние религиозного мировоззрения становится причиной как того, что религиозная присяга и ее нарушение являются неотъемлемой частью объективной стороны дачи ложных показаний, так и того, что лжесвидетельство в первую очередь рассматривается, как преступление против веры, и уже потом, как преступление против государственной власти.

Во-вторых, Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 года и Уголовное уложение 1903 стали ключевыми для формирования современной нормы о лжесвидетельстве. В этом нормативном акте впервые в число субъектов рассматриваемого преступления были включены эксперты (сведущие люди) и переводчики (толмачи), впервые определены такие субъективные признаки лжесвидетельства как прямой умысел, цель в виде причинения вреда правосудию и корыстный мотив.

В-третьих, в советском законодательстве в объективную сторону впервые были включены заведомо ложное заключение эксперта и заведомо неправильный перевод. Субъектный состав рассматриваемого преступления был сформулирован в современном виде и лжесвидетельство было закреплено в числе преступлений против правосудия. Норма о лжесвидетельстве окончательно приняла современный вид, в котором и была перенесена в современный УК РФ.

В-четвертых, ключевым нововведением современного УК РФ, является включение в число субъектов рассматриваемого преступления специалиста и закрепление ответственности за заведомо ложные показания это участника судопроизводства. Пробелом же действующей редакции ст. 307 УК РФ остаются отсутствие ответственности за заведомо ложное заключение специалиста и исключение корыстного мотива из числа квалифицирующих признаков.

Список литературы

1. Паненко А.С. Становление и развитие института уголовной ответственности за заведомо ложные показания в дореволюционной России // Криминологический журнал. – 2022. – № 3. – С. 139⁠–⁠144.
2. Судебник 1497 года // Российское законодательство X–XX веков: в 9 т. Т. 2. Законодательство периода образования и укрепления Русского централизованного государства / под общ. ред. О.И. Чистякова. – Москва: Юридическая литература, 1985. – С. 54⁠–⁠97.
3. Судебник 1550 года // Российское законодательство X–XX веков: в 9 т. Т. 2. Законодательство периода образования и укрепления Русского централизованного государства / под общ. ред. О.И. Чистякова. – Москва: Юридическая литература, 1985. – С. 97⁠–⁠129.
4. Соборное уложение 1649 года // Российское законодательство X–XX веков: в 9 т. – Москва: Юридическая литература, 1985. – Т. 3. – С. 76⁠–⁠257.
5. Уголовное уложение 22 марта 1903 г // Новое Уголовное уложение, высочайше утвержденное 22 марта 1903 г.: хрестоматия / сост. Н.Г. Кадников, Г.Ю. Лесников. – Москва: Издательство Московского университета МВД России, 2004. – 214 с.
6. Георгиевский Э.В., Кравцов Р.В. Преступления против правосудия в советском уголовном законодательстве // Сибирский юридический вестник. – 2021. – № 4 (95). – С. 98⁠–⁠103.
7. О наказаниях за ложные доносы: декрет СНК РСФСР от 24 нояб [Электронный ресурс]. // Документ утратил силу. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс». – 1921. – URL: https://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&%3Bbase=ESU&%3Bn=17349#XKMVWYVldmFq1flL (дата обращения: 12.10.2026).
8. О введении в действие Уголовного Кодекса Р.С.Ф.С.Р.: постановление ВЦИК от 1 июня (вместе с «Уголовным Кодексом Р.С.Ф.С.Р.») [Электронный ресурс]. // Документ утратил силу. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс». – 1922. – URL: https://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&%3Bbase=ESU&%3Bn=3006#cEaVWYVahv4RkXYr (дата обращения: 12.10.2026).
9. О введении в действие Уголовного Кодекса Р.С.Ф.С.Р. редакции 1926 года: постановление ВЦИК от 22 нояб. (вместе с «Уголовным Кодексом Р.С.Ф.С.Р.») [Электронный ресурс]. // Документ утратил силу. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс». – URL: https://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&%3Bbase=ESU&%3Bn=3274#TfoVWYVg1xAaevE31 (дата обращения: 12.10.2026).
10. Уголовный кодекс РСФСР: утв. ВС РСФСР 27 окт. 1960 г.: (ред. от 30 июля) [Электронный ресурс]. // Документ утратил силу. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс». – 1996. – URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_2950/ (дата обращения: 12.10.2026).
11. Русская Правда (Пространная редакция) // Российское законодательство X–XX веков: в 9 т. – Москва: Юридическая литература, 1984. – Т. 1. – С. 64⁠–⁠73.
12. Артикул воинский 1715 года // Российское законодательство X–XX веков: в 9 т. – Москва: Юридическая литература, 1986. – Т. 4. – С. 327⁠–⁠365.
13. Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 года // Российское законодательство X–XX веков: в 9 т. – Москва: Юридическая литература, 1988. – Т. 6. – С. 174⁠–⁠409.
14. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ: (ред. от 8 авг. 2024 г.) // Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс» URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_10699/ (дата обращения: 12.10.2026).