ОБЕСПЕЧИТЕЛЬНАЯ ФУНКЦИЯ СОГЛАШЕНИЯ О СУБОРДИНАЦИИ ТРЕБОВАНИЙ КРЕДИТОРОВ

THE SECURITY FUNCTION OF AN AGREEMENT ON THE SUBORDINATION OF CREDITORS’ CLAIMS

Ключевые слова: субординация, межкредиторское соглашение, обеспечение исполнения обязательств, квазиобеспечение, банкротство.

Keywords: subordination, intercreditor agreement, security for the performance of obligations, quasi-security, bankruptcy.

Под субординацией понимается подчинение одного субъективного права другому (например, подчинение последующего залога предшествующему, установление приоритета удовлетворения одного требования перед другим). Субординация требований кредиторов одного должника может осуществляться как добровольно (на основании сделки), так и принудительно (на основании закона или судебного акта). Такое деление общепринято в доктрине [1, с. 187-188].

В качестве примера добровольной субординации можно привести соглашение о субординации, предусмотренное ст. 309.1 ГК РФ. Примером принудительной субординации являtтся понижение очередности удовлетворения требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, возникших из компенсационного финансирования в условиях имущественного кризиса должника либо его изначальной недокапитализации [2].

Существует также деление субординации (в том числе добровольной) на общую (абсолютную) и специальную (относительную). В первом случае субординированное требование подчинено неопределенному кругу старших требований, во втором случае оно подчинено определенным требованиям старших кредиторов [3, p. 230].

В процедуре коллективного распределения выручки от реализации имущества должника (банкротство, ликвидация и т.д.) доля выручки, приходящаяся на требование субординированного кредитора, направляется старшим кредиторам. Нетрудно заметить, что для сторон соглашения специальная субординация выгоднее общей, поскольку выручка поступает только старшему кредитору, а не распределяется между всеми несубординированными кредиторами.

Указанный экономический результат породил в доктрине дискуссию о том, следует ли считать специальную добровольную субординацию неклассическим способом обеспечения исполнения обязательств [4, c. 467]. Действительно, специальная субординация имеет функциональное сходство с поручительством, поскольку предоставляет старшему кредитору приоритет в получении удовлетворения. Однако в отличие от поручительства она не предполагает возникновения у младшего кредитора обязанности отвечать за неисполнение старшего долга. Поэтому в доктрине представлена также позиция, отвергающая отождествление субординации с обеспечением в юридическом смысле этого термина [5, c. 49].

На наш взгляд, причина противоположных позиций состоит в отсутствии универсального понимания термина «обеспечение исполнения обязательств». Р.С. Бевзенко определяет обеспечение как установление для кредитора преимущества при удовлетворении из стоимости имущества должника (или имущества третьего лица) или как «подключение» имущественной массы другого лица, из которой кредитор смог бы удовлетвориться при неисправности должника [6, c. 9]. По мнению Е.О. Романовой, обеспечение должно одновременно стимулировать должника к исполнению обязательства и гарантировать защиту имущественных интересов кредитора в случае неисправности должника [7, c. 394-398].

Вместе с тем практика свидетельствует о том, что использование классического обеспечения (в строго юридическом смысле) зачастую является неудобным [8, c. 57]. Поэтому практика вырабатывает конструкции, выступающие функциональным аналогом обеспечения, которые именуют квазиобеспечением. В качестве квазиобеспечительных механизмов приводятся договоры РЕПО [9], безакцептное списание денежных средств со счета клиента банком [10], соглашение об участии в распределении риска [11] и др.

Таким образом, существует множество конструкций, которые не охватываются понятием «способ обеспечения исполнения обязательств», однако являются квазиобеспечением, поскольку повышают вероятность погашения старшего требования.

В этой связи интерес представляет следующее дело, рассмотренное Верховным Судом РФ [12]. Между банком и обществом был заключен договор кредитной линии. В обеспечительных целях компания по договору заклада векселей передала банку простые векселя, эмитированные самим обществом. Векселя содержали залоговый индоссамент «платите по приказу банка». В деле о банкротстве общества по заявлению банка включены в реестр и его требования по договору кредитной линии, и вексельный долг. Компании суды отказали во включении вексельного долга в реестр требований, с чем не согласилась Коллегия по следующим мотивам.

Модель отношений между банком, обществом и компанией предполагала выдачу банком кредита и принятия в залог от компании эмитированных обществом векселей на сумму, сопоставимую с размером кредита. Коллегия признала такой механизм неклассическим обеспечением: «с одной стороны, оно в отличие от обычного залога не обособляет ценность неденежного имущества должника для целей удовлетворения конкретного кредитора, с другой стороны, оно не повышает гарантии возврата долга за счет имущества стороннего (третьего) лица, не являющегося заемщиком».

Между тем Коллегия отметила, что передача векселей в залог «повышает вероятность исполнения обязательства перед кредитором иным образом: подобное структурирование отношений предполагает, что долг перед компанией по векселю не будет уплачен ранее долга перед банком, в результате чего банк фактически начинает контролировать долговую нагрузку на должника со стороны иных кредиторов (векселеполучателей), предоставивших обеспечение. Соответственно, гарантия исполнения обязательства по кредиту увеличивается в связи с тем, что внутри отношений банка и выдавшего обеспечение кредитора (залогодателя) удовлетворение из относительно ограниченного имущества должника будет предоставлено сначала банку, а затем иным кредиторам». Применив по аналогии закона ст. 309.1 ГК РФ, Коллегия пришла к выводу, что требование компании субординируется по отношению к требованию банка.

Установив обеспечительную цель, Коллегия применила п. 4 ст. 329 ГК РФ, согласно которому прекращение основного обязательства влечет прекращение обеспечительного обязательства, и установила, что после полного погашения кредитного обязательства права кредитора по вексельному долгу переходят к компании автоматически.

Таким образом, специальную субординацию формально нельзя признать способом обеспечения исполнения обязательств, поскольку отсутствует дополнительный имущественный источник, из которого может удовлетвориться старший кредитор [1, c. 203]. Долю в выручке от реализации имущества должника таким источником признать нельзя, поскольку и у субординированного, и старшего кредиторов имущественный источник один и тот же (имущество должника). Субординация изменяет лишь порядок доступа к одной и той же имущественной массе, в связи с чем она не устраняет для старшего кредитора риск неисполнения требования.

Вместе с тем в свете указанной позиции Верховного Суда РФ субординация может экономически выполнять обеспечительную функцию, то есть рассматриваться как квазиобеспечение, поскольку служит средством улучшения положения кредитора в ситуации несостоятельности должника. В рассмотренном деле требование кредитора было обеспечено вексельным долгом того же самого должника. Данный механизм очень похож на специальную субординацию: старший кредитор претендует на долю выручки, приходящуюся на субординированное требование до тех пор, пока старший долг не будет полностью погашен.

Для иллюстрации сказанного можно выстроить последовательность (квази)обеспечительных механизмов по степени гарантированности имущественных интересов кредитора (от слабых к сильным).

Так, при прочих равных условиях и сопоставимом объеме требований в ситуации недостаточности имущества должника в отсутствие классического обеспечения и субординации кредиторы конкурируют за конкурсную массу pari passu и pro rata. При общей субординации несубординированный кредитор получит, как правило, больше, чем он получил бы при конкуренции на равных с абсолютно субординированным кредитором. Однако в этом случае доля субординированного кредитора в сущности распределяется между всеми старшими кредиторами. При специальной субординации старший кредитор получит, как правило, больше, чем при общей субординации, за счет доли субординированного кредитора. При наличии обеспечения кредитор получит, как правило, еще больше, чем в случае с субординацией обоих вариантов. Возможно, его требование будет погашено полностью, что не достигается с помощью субординации.

Таким образом, субординация может выполнять обеспечительную функцию, но не является подлинным обеспечением в юридическом смысле. Обеспечительная функция субординации состоит в повышении вероятности исполнения старшего требования путем перераспределения в пользу старшего кредитора относительной стоимости субординированного требования.

Список литературы

1. Соловьев Г.Ю. Использование механизма договорной субординации при привлечении проектного финансирования // Вестник экономического правосудия Российской Федерации. – 2025. – № 2. – С. 184⁠–⁠216.
2. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.12.2025 № 41 «Об установлении в процедурах банкротства требований контролирующих должника лиц и аффилированных лиц должника» // Российская газета. № 7. 16.01.2026.
3. Макдугалл Б. MacDougall B. Subordination Agreements // Osgoode Hall Law Journal. – 1994. – Т. 32, № 2. – P. 225⁠–⁠269.
4. Исполнение и прекращение обязательства: комментарий к статьям 307⁠–⁠328 и 407⁠–⁠419 Гражданского кодекса Российской Федерации [Электронное издание. Редакция 2.0] / Отв. ред. А.Г. Карапетов. – М.: М-Логос, 2022. – 1494 с.
5. Тяжбин М.Д. Соглашение кредиторов одного должника о субординации в системе частного права // Вестник гражданского права. – 2021. – № 3. – С. 7⁠–⁠107.
6. Бевзенко Р.С. Вещное обеспечение: залог, удержание и титульные обеспечительные конструкции. – СПб.: Legal Academy, 2022. – 556 с.
7. Романова Е.О. Соглашение о субординации требований кредиторов // Договоры и обязательства: Сборник работ выпускников Российской школы частного права при Исследовательском центре частного права имени С.С. Алексеева при Президенте Российской Федерации: В 2 т. / Сост. и отв. ред. А.В. Егоров и А.А. Новицкая. – 2018. – Т. 1. – С. 382⁠–⁠416.
8. Егоров А.В., Усманова Е.Р. Залог и титульное обеспечение: теоретико-практическое сравнение конструкций // Вестник гражданского права. – 2014. – № 4. – С. 56⁠–⁠127.
9. Иноземцев М.И. Акционерное соглашение: ответственность за нарушение по праву России и зарубежных государств: монография / МГИМО МИД России. Доступ из СПС «КонсультантПлюс». – М.: Статут, 2020. – 176 с.
10. Буркова А.Ю. Отзывность безакцептного списания // Банковское право. – 2016. – № 5. – С. 16⁠–⁠18.
11. Попкова Л.А. Правовая конструкция синдицированного кредита: монография. Доступ из СПС «КонсультантПлюс». – М.: Проспект, 2018. – 160 с.
12. Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 21.05.2020 № 308-ЭС19-17398(2) по делу № А32-27828/2015 // Документ опубликован не был. Доступ из СПС «КонсультантПлюс».