Статья опубликована в рамках: CXI Международной научно-практической конференции «Актуальные проблемы юриспруденции» (Россия, г. Новосибирск, 21 октября 2026 г.)
Наука: Юриспруденция
Секция: Международное право
Скачать книгу(-и): Скачать книгу
дипломов
ПРЕДЕЛЫ БЕЗВИНОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА ВРЕД, ПРИЧИНЁННЫЙ ИСКУССТВЕННЫМ ИНТЕЛЛЕКТОМ: ОПЫТ ЕС, КИТАЯ, США И ПЕРСПЕКТИВЫ УЗБЕКИСТАНА
LIMITS OF NO-FAULT LIABILITY FOR HARM CAUSED BY ARTIFICIAL INTELLIGENCE: THE EXPERIENCE OF THE EU, CHINA, THE USA AND PROSPECTS FOR UZBEKISTAN
Аннотация
Цель работы состоит в том, чтобы определить пределы, в которых безвиновная ответственность может применяться к вреду, причинённому системами искусственного интеллекта в торговле. В работе применены сравнительный анализ права Европейского союза, Китая и США, формально-юридический анализ статей 999 и 1017 Гражданского кодекса Республики Узбекистан и функциональный подход к оценке рисков. Установлено, что ни одна из этих правовых систем не вводит безвиновную ответственность за искусственный интеллект как технологию в целом: она связана либо с дефектом продукции, либо с конкретной физической опасностью. Показано, что режим источника повышенной опасности нельзя распространять на все системы искусственного интеллекта, так как большая часть рисков в торговле носит имущественный или информационный характер. Предложена модель, в которой статья 999 ГК РУз применяется к системам, управляющим физическими процессами, статья 1017 ГК РУз применяется к системам с дефектом, а также действует опровержимая презумпция дефекта при отказе раскрыть технические данные и ответственность делится по фактическому контролю. Результаты могут быть использованы для совершенствования гражданского законодательства Республики Узбекистан и практики трансграничных договоров.
Abstract
The study aims to determine the limits within which no-fault liability may apply to harm caused by artificial intelligence systems in commercial dealings. The methodology combines a comparative analysis of the law of the European Union, China and the United States, a formal legal analysis of Articles 999 and 1017 of the Civil Code of the Republic of Uzbekistan, and a functional approach. It is established that none of the legal systems examined imposes no-fault liability on artificial intelligence as a technology: liability is linked either to a product defect or to a specific physical hazard. Extending the regime of a source of increased danger to all such systems is unjustified, since most commercial risks are economic or informational. A differentiated model is proposed, combining Article 999 the Civil Code of the Republic of Uzbekistan for systems controlling physical processes, Article 1017 the Civil Code of the Republic of Uzbekistan for defective systems, a rebuttable presumption of defect and allocation of liability by actual control. The results can improve the law of Uzbekistan.
Ключевые слова: искусственный интеллект, безвиновная ответственность, дефект, повышенная опасность, сравнительное право.
Keywords: artificial intelligence, no-fault liability, defect, source of increased danger, comparative law.
Введение
При причинении вреда системой искусственного интеллекта (далее ИИ) в трансграничных отношениях коллизионные нормы определяют применимое право, но не основание ответственности. В доктрине предлагается квалифицировать системы ИИ как источники повышенной опасности [1] через расширительное толкование статьи 999 Гражданского кодекса Республики Узбекистан (далее ГК РУз) [2] и статьи 1079 ГК РФ [3], хотя вред от ИИ в торговле обычно носит имущественный или информационный характер. Цель исследования состоит в определении пределов безвиновной ответственности за такой вред.
Материалы и методы
Исследованы Директива (ЕС) 2024/2853 [4] и доклад Экспертной группы Европейской комиссии [5], Гражданский кодекс КНР [6] и Закон КНР о качестве продукции [7], Третий свод деликтного права США [8], доктрина [9; 10]. Применены сравнительно-правовой, формально-юридический и функциональный методы.
Результаты и обсуждения
Директива 2024/2853 относит программное обеспечение, включая ИИ, к продукции и связывает безвиновную ответственность с дефектом, облегчая доказывание раскрытием доказательств и опровержимыми презумпциями (ст. 4, 6, 9, 10 Директива (ЕС) 2024/2853) [4]. Экспертная группа допускала строгую ответственность лишь для технологий, способных причинить значительный вред в публичной среде [5], а законодатель ЕС предпочёл реформу ответственности за продукцию особому режиму для ИИ [10].
В КНР общим основанием остаётся вина, а безвиновная ответственность применяется в случаях, предусмотренных законом (ст. 1165, 1166 Гражданский кодекс КНР) [6], прежде всего за дефектную продукцию (ст. 1202 Гражданский кодекс КНР; ст. 46 Закон КНР о качестве продукции) [6; 7]. В США производственные дефекты влекут строгую ответственность, дефекты конструкции оцениваются по соотношению риска и полезности (§ 2 Третий свод деликтного права США) [8], а программное обеспечение не всегда признаётся продукцией (§ 19 Третий свод деликтного права США) [8]; строгая ответственность для автономных машин предлагается лишь в доктрине [9]. Следовательно, ни одна из систем не вводит безвиновную ответственность за ИИ как технологию.
Для Узбекистана обоснована дифференцированная модель: статья 999 ГК РУз применяется к системам, управляющим физическим процессом, механизмом или устройством (автономный транспорт, промышленные роботы); статья 1017 ГК РУз применяется при недостатке системы как товара, работы или услуги; в остальных случаях ответственность наступает на общих основаниях. Статью 1017 ГК РУз следует дополнить опровержимой презумпцией дефекта при необоснованном нераскрытии технических данных, а ответственность поставщика и пользователя определять по фактическому контролю.
Заключение
Общее признание систем ИИ источниками повышенной опасности не имеет достаточных оснований: опыт ЕС, Китая и США связывает безвиновную ответственность с дефектом продукции или физической опасностью. Для Узбекистана приоритетны уточнение сферы статей 999 и 1017 ГК РУз, презумпция дефекта и распределение ответственности по фактическому контролю.
Список литературы
- Лаптев В.А. Понятие искусственного интеллекта и юридическая ответственность за его работу // Право. Журнал Высшей школы экономики. – 2019. – № 2. – С. 79–102. – DOI: 10.17323/2072–8166.2019.2.79.102.
- Гражданский кодекс Республики Узбекистан (часть вторая) от 29.08.1996 № 256-I [Электронный ресурс]. – URL: https://lex.uz (дата обращения: 11.10.2026).
- Гражданский кодекс Российской Федерации (часть вторая) от 26.01.1996 № 14-ФЗ // Собрание законодательства РФ. 1996. № 5. Ст. 410.
- Directive (EU) 2024/2853 of 23 October 2024 on liability for defective products // Official Journal of the EU. – 2024. – № L 2024/2853.
- Expert Group on Liability and New Technologies. Liability for artificial intelligence and other emerging digital technologies. – Luxembourg: Publications Office of the European Union, 2019. – 65 P. – DOI: 10.2838/573689.
- Civil Code of the People's Republic of China of 28 May [Электронный ресурс]. – 2020. – URL: https://en.wikisource.org/wiki/Civil_Code_of_the_People's_Republic_of_China (дата обращения: 11.10.2026).
- Product Quality Law of the People's Republic of China of 22 February 1993 (as amended on 29 December 2018) [Электронный ресурс]. – URL: https://www.chinajusticeobserver.com/law/x/product-quality-law-20181229 (дата обращения: 11.10.2026).
- Restatement (Third) of Torts: Products Liability. – St. Paul: American Law Institute Publishers [Электронный ресурс]. – 1998. – URL: https://web.archive.org/web/20130531032205/http://www.ali.org/ali_old/promo6081.htm (дата обращения: 11.10.2026).
- Vladeck D.C. Machines without principals: liability rules and artificial intelligence // Washington Law Review. – 2014. – Т. 89, № 1. – P. 117–150.
- Wagner G. Liability rules for the digital age: aiming for the Brussels effect // Journal of European Tort Law. – 2022. – Т. 13, № 3. – P. 191–243. – DOI: 10.1515/jetl-2022-0012.
дипломов