Статья опубликована в рамках: CX Международной научно-практической конференции «Актуальные проблемы юриспруденции» (Россия, г. Новосибирск, 21 сентября 2026 г.)
Наука: Юриспруденция
Секция: Уголовное право
Скачать книгу(-и): Скачать книгу
дипломов
ПРОБЛЕМЫ ЛЕГАЛИЗАЦИИ ЦИФРОВЫХ ДАННЫХ В КАЧЕСТВЕ ВЕЩЕСТВЕННЫХ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ ПРИ РАССЛЕДОВАНИИ ТРАНСГРАНИЧНЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ
PROBLEMS OF LEGALIZING DIGITAL DATA AS EVIDENCE IN THE INVESTIGATION OF CROSS-BORDER CRIMES
Аннотация
В статье анализируется проблема легализации цифровых данных в качестве вещественных доказательств, при расследовании трансграничных преступлений, в условиях системного кризиса институтов уголовно-процессуального права. Проблема обусловлена несоответствием классических принципов территориальности динамичной природе цифровой информации. Основное внимание уделяется отсутствию эффективного международно-правового алгоритма трансформации электронных данных, находящихся за пределами национальной юрисдикции, в категорию допустимых вещественных доказательств. Исследуется неэффективность традиционных механизмов взаимной правовой помощи (MLAT), бюрократизация которых ведет к утрате изменчивых электронных следов, и обосновывается необходимость прямых трансграничных запросов (электронных доказательств) в качестве инструмента оперативного получения законных доказательств.
Abstract
The article analyzes the issue of legalizing digital data as physical evidence in the investigation of cross-border crimes amidst a systemic crisis in criminal procedural law institutions. This problem stems from the incompatibility between classical principles of territoriality and the dynamic nature of digital information. Particular attention is paid to the lack of an effective international legal mechanism for converting electronic data located outside national jurisdiction into admissible physical evidence. The study examines the ineffectiveness of traditional mutual legal assistance (MLAT) mechanisms—whereby bureaucratic delays lead to the loss of volatile electronic traces—and argues for the necessity of direct cross-border requests (for electronic evidence) as a tool for the rapid acquisition of legally valid evidence.
Ключевые слова: вещественные доказательства; цифровые доказательства; юрисдикция; экстерриториальность; трансграничный запрос; допустимость доказательств.
Keywords: material evidence; digital evidence; jurisdiction; extraterritoriality; cross-border request; admissibility of evidence.
Информатизация социума спровоцировала изменение природы преступной деятельности. В условиях цифровизации помимо физических носителей вещественных доказательств, предметом доказывания все чаще становится цифровая информация. Современная следственная практика сталкивается с ситуацией, когда определяющим фактором для установления истины выступают цифровые артефакты, от серверных журналов активности, до массивов данных в облачных хранилищах и электронной корреспонденции.
Основной проблемой является экстерриториальность, так как их физический носитель может находиться за пределами юрисдикции следствия, что приводит к противоречию между национальным суверенитетом государства и необходимостью получения доступа к информации, Это объясняется тем, что уголовно-процессуальное право исторически развивалось как национальная система, не предполагающая трансграничной передачи данных в реальном времени.
Актуальность исследования обусловлена простым противоречием, между глобализирующимся характером электронных следов преступлений и уголовно-процессуальным порядком, который ограничен рамками государственной юрисдикции. Классические постулаты о нерушимости государственных границ и принципе территориальности блокируют своевременную легализацию таких данных в качестве юридически значимых улик, что значительно компрометирует всю линию обвинения. Как отмечает в своих трудах А.И. Савельев, «право всегда запаздывает за технологиями», и этот разрыв в сфере работы с электронными доказательствами уже достиг критических масштабов [1].
В итоге центральным вопросом выступает отсутствие эффективного международно-правового механизма трансформации цифровых объектов в категорию вещественных доказательств, при расследовании трансграничных преступлений.
Несмотря на существование фундаментальных работ по теории доказательств и судебной экспертизе (например, С.А. Шейфер, Е.Р. Россинская), в доктрине не выработан универсальный алгоритм разрешения споров о подсудности цифровых следов [4; 5, с. 21-23; 6, с. 173-176;].
Российская юридическая наука пока не рассматривает данную проблематику как обособленное направление для монографических исследований, выстраивание практических схем опирается на гибридизацию стандартных механизмов определения юрисдикции (АПК РФ, ГПК РФ) со спецификой фиксации данных в цифровой среде [7; 8]. Большинство существующих исследований рассматривают либо технические аспекты извлечения данных, либо общие вопросы международного сотрудничества, но не предлагают комплексных решений для обеспечения допустимости цифровых доказательств.
Теоретическую основу составили научные работы российских и зарубежных авторов, в той или иной степени исследовавших тематику отсутствия эффективного международно-правового механизма трансформации цифровых объектов в вещественные доказательства при расследовании трансграничных преступлений: М.П. Безрученко, В.Ф. Васюков, К.К. Клевцов, В.В. Петров, Т.О. Ткачёва, Д.А. Холмова, А. Агинальдо, Дж. Смит, Х. Чанг [9; 10; 11; 12; 13; 14; 15], а так же нормативно-технические стандарты (отсутствие которых составляет суть научной проблемы):
1. Будапештская конвенция о киберпреступности (2001 г.) и Второй дополнительный протокол к ней, является основным международным документом, однако российские авторы (в частности В.Ф. Васюков, К.К. Клевцов, Д.А. Холмова), указывают на его несовершенство и несоответствие современным реалиям облачных вычислений [16; 17; 10; 12].
2. Конвенция ООН против киберпреступности (получившая неофициальное название «Ханойская») подписание которой прошло 25–26 октября 2025 года во Вьетнаме, которая, несмотря на историческое значение, пока что остается декларацией о намерениях [18].
3. ISO/IEC 27037. Международный технический стандарт по сбору цифровых доказательств носит рекомендательный характер и не имплементирован единообразно в национальные УПК разных стран, из-за чего доказательство, легально собранное в одной стране, признается недопустимым в другой [19].
Эти источники позволяют аргументировано доказать отсутствие единого международного алгоритма превращения цифрового кода в законную улику, признаваемую судами разных государств.
Целью данного исследования является комплексный анализ проблем связанных с выходом за пределы юрисдикции, при работе с цифровыми вещественными доказательствами и разработка предложений по совершенствованию механизмов их легализации.
В рамках работы предполагается:
1. Исследовать традиционные подходы к определению юрисдикционного статуса цифровых объектов.
2. Проанализировать недостатки института взаимной правовой помощи (MLAT) при работе с цифровыми доказательствами.
3. Изучить практику реализации прямых трансграничных запросов (E-Evidence), как инструмента оперативного получения допустимых вещественных доказательств.
4. Сформулировать рекомендации по унификации законодательства для гармонизации процедур при работе с цифровыми доказательствами.
Методологическую основу исследования составляют формально-юридический метод анализа норм УПК РФ и международного права, а так же сравнительно-правовой метод для сопоставления подходов ЕС, США и России.
В традиционной юриспруденции вещественное доказательство – это физический предмет, связанный с преступлением. Однако в расследовании преступлений в киберпространстве объектом доказывания становится электронная информация, материальный носитель которой сервер или иное техническое устройство, зачастую находится вне пределов следственной юрисдикции.
В этой связи, юридическое противоречие заключается в том, что для признания информации вещественным доказательством по закону (например, ст. 81 УПК РФ) она должна быть надлежащим образом изъята и приобщена к делу [20]. Территориальный принцип здесь не работает, попытки применения доктрины «эффектов» (effectsdoctrine) для обоснования юрисдикции над данными на иностранных серверах встречают противодействие со стороны национальных правовых систем других государств.
Отсутствие конвенции против киберпреступности усугубляет правовую неопределенность, данные, полученные в обход суверенных полномочий иностранного государства, могут быть исключены из процесса как недопустимые.
Проведем анализ эффективности механизмов MLAT (Mutual Legal Assistance Treaties – соглашения об оказании взаимной юридической помощи в вопросах уголовных преступлений) при работе с цифровыми доказательствами [2].
Процедура взаимной правовой помощи MLAT остается основным инструментом получения доступа к серверам за рубежом. Для следователя это единственный законный путь получить данные, которые могут стать вещественным доказательством. Однако этот механизм характеризуется институциональной неспособностью обеспечить своевременное получение доказательств.
Неэффективность института взаимной правовой помощи обусловлена тремя ключевыми факторами:
1. Длительность. Средний срок исполнения запроса (6–12 месяцев) означает безвозвратную потерю данных (логи очищаются, аккаунты удаляются).
2. Бюрократизация. Процедуры требуют неукоснительного соблюдения процессуальных процедур, а это занимает значительный объем времени, что несовместимо с динамичностью цифровой среды.
3. Риск недопустимости. Инертность механизмов взаимной правовой помощи (MLAT) делает их неэффективными, в качестве инструмента противодействия цифровому криминалитету. Помимо того, что полученные с огромным опозданием данные утрачивают юридическую силу, в условиях цифровой среды данные могут быть удалены или изменены за секунды, так как многомесячная процедура MLAT лишает следствие возможности получить достоверные доказательства вовремя.
Таким образом, механизмы MLAT морально устарели и не соответствуют динамике цифрового криминала. Поэтому, современными альтернативами являются прямые запросы, как способ легализации улик.
В ответ на кризис MLAT мировое сообщество ищет новые решения. Наиболее перспективным представляется внедрение систем прямых трансграничных запросов ЕС (E-Evidence) [21].
Суть подхода, в том, что правоохранительные органы одной страны ЕС могут напрямую обращаться к провайдерам (Google, Meta (в России деятельность компании Meta признана экстремистской и запрещена) в другой стране с требованием о сохранении или раскрытии данных. Пакет E-Evidence позволяет правоохранительным органам запрашивать данные напрямую у провайдеров, минуя бюрократию MLAT, в течение 10 дней (или 6 часов в экстренных случаях), используя для предписания обязательный для исполнения ордер (European Production Order и PreservationOrder).
Подход США включает модель «Клаудного акта» (CLOUD Act. 2018), что позволяет получить данные оперативно (дни/часы), пока они еще существуют, и легализовать их через национальные суды как полученные в рамках международного договора/закона [22]. Это решает главную проблему – сохранность вещественного доказательства. Суть подхода заключается в экстерриториальном применении национального права. США законодательно закрепили право своих правоохранительных органов требовать от американских IT-компаний (Google, Microsoft, Apple) предоставления данных пользователей, независимо от того, в какой стране эти данные физически хранятся. Однако этот механизм вызывает споры защиты прав человека и суверенитете, так как данные могут изыматься без судебного контроля со стороны страны их хранения [14].
Для Российской Федерации это может служить примером при разработке норм о защите данных граждан РФ, хранящихся у зарубежных провайдеров, и создании правовых механизмов для получения доступа к ним через международные соглашения (по аналогии с соглашениями о правовой помощи, но более быстрых).
Подход России – модель «Цифрового суверенитета». Суть подхода заключается в установлении приоритета национального законодательства и юрисдикции РФ над данными, имеющими отношение к российским гражданам или инцидентам на территории РФ. Требование к иностранным провайдерам открывать официальные представительства на территории РФ для взаимодействия с госорганами. Ключевой механизм: Законодательство о локализации персональных данных (Федеральный закон от 27.07.2006 № 152-ФЗ), требования к «приземлению» иностранных IT-компаний [3].
К сожалению, все эти модели сталкиваются с проблемой идентификации субъекта преступления (IP-адрес не равно личность), что снижает доказательственную ценность цифровых сведений. Использование VPN и прокси-серверов делает техническую идентификацию исполнителя сложной. Возникает проблема, доказывания в суде, что IP-адрес из логов принадлежит именно подозреваемому.
Проведенный анализ позволяет сделать вывод о системном кризисе существующих правовых механизмов в работе с вещественными доказательствами в цифровую эпоху. Институты взаимной правовой помощи утратили свою эффективность в условиях цифровой эпохи. Их длительные сроки и бюрократические барьеры препятствуют фиксации изменчивых цифровых следов. Прямые трансграничные запросы (E-Evidence, CLOUD Act), хотя и являются перспективной альтернативой, так как обеспечивают скорость, необходимую для сохранения доказательств, требуют гармонизации национальных законодательств для обеспечения юридической определённости и защиты прав человека.
В этой связи, решение вопроса представляется в следующих шагах:
1. Ратификация конвенций. Необходимо обеспечить единообразие правовых определений преступлений и унифицировать процедуры международного взаимодействия при сборе электронных улик, также необходима унификация составов преступлений и процедур взаимодействия.
2. Внедрение гибридных моделей. Использование быстрых прямых запросов для получения метаданных (IP-адреса) и классических процедур MLAT для получения содержимого переписки.
3. Гармонизация УПК РФ. Необходима имплементация норм о внедрении прямых трансграничных запросов для обеспечения процессуальной легитимности цифровых доказательств.
Таким образом, процесс унификации необходимо направить по пути создания гибридной модели, которая сможет объединить и оперативность европейского E-Evidence, и правовую определенность американского CLOUD Act, и уважение к цифровому суверенитету, декларируемому законодательством РФ.
Ключевым элементом предложенной унификации должна стать разработка международных протоколов верификации трансграничных запросов, которая сможет гарантировать защиту прав граждан и легитимность получаемых цифровых вещественных доказательств.
Без этих шагов институт вещественных доказательств рискует утратить свою значимость в информационном обществе. Ключевым аспектом может стать создание международных протоколов верификации трансграничных запросов, которые гарантируют защиту прав граждан и процессуальную легитимность получения цифровых доказательств.
Список литературы
1. Савельев А.И. Комментарий к Федеральному закону от 27 июля 2006 г. N 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и защите информации» (постатейный). – М.: Статут, 2015. – 320 с.
2. Mutual legal assistance and extradition [Электронный ресурс]. – URL: https://commission.europa.eu/law/cross-border-cases/judicial-cooperation/types-judicial-cooperation/mutual-legal-assistance-and-extradition_en (accessed: 21.09.2026).
3. О персональных данных: Федеральный закон от 27.07.2006 N 152-ФЗ (последняя редакция) [Электронный ресурс]. – URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_61801/ (дата обращения: 21.09.2026).
4. Шейфер С. Доказательства и доказывание по уголовным делам. Проблемы теории и правового регулирования. Норма, Инфра-М. – 2014. – 240 с.
5. Россинская Е.Р. Концепция частной теории цифровизации судебно-экспертной деятельности // Вестник экономической безопасности. – 2022. – № 5.
6. Россинская Е.Р. Нейросети в судебной экспертологии и экспертной практике: проблемы и перспективы. Вестник Университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА). 2024;(3):21–33 [Электронный ресурс]. – DOI: 10.17803/2311–5998.2024.115.3.021–033. – URL: https://vestnik.msal.ru/jour/article/view/2314 (дата обращения: 24.04.2026).
7. Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 24.07.2002 N 95-ФЗ (ред. от 15.12.2025) (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.01.2026) [Электронный ресурс]. // [Электронный ресурс]. – URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_37800/ (дата обращения: 21.09.2026).
8. Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации от 14.11.2002 N 138-ФЗ (ред. от 04.07.2026) [Электронный ресурс]. – URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_39570/ (дата обращения: 21.09.2026).
9. Безрученко М.П., Ткачёва Т.О. Цифровой суверенитет в глобальной политике: Сравнительный анализ стратегий США, России И Китая // Вестник Государственного университета просвещения. Серия: История и политическая наука. – 2025. – № 5. – URL: https://cyberleninka.ru/article/n/tsifrovoy-suverenitet-v-globalnoy-politike-sravnitelnyy-analiz-strategiy-ssha-rossii-i-kitaya (дата обращения: 17.07.2026).
10. Клевцов К. К, Васюков В.Ф. Получение электронной информациипо уголовным делам в рамках международного сотрудничества // Вестник СПбГУ. Серия 14. Право. – 2021. – № 1. – URL: https://cyberleninka.ru/article/n/poluchenie-elektronnoy-informatsiipo-ugolovnym-delam-v-ramkah-mezhdunarodnogo-sotrudnichestva (дата обращения: 17.07.2026).
11. Петров В.В. Международное сотрудничество в борьбе с киберпреступностью: вызовы и перспективы // Международное право и международные организации. – 2021. – № 3.
12. Холмова Д.А. Цифровые доказательства в расследовании преступлений: проблемы получения, хранения и использования в условиях трансграничного сотрудничества [Электронный ресурс]. // SCI-ARTICLE. – URL: https://sci-article.ru/stat.php?i=1763120971 (дата обращения: 15.07.2026).
13. Aguinaldo, A., Hert, P.D. 2025, Moving in the Right Direction for Cross-Border Access to Digital Evidence in Criminal Matters? The Council of Europe and the Second Additional Protocol Introducing a Mechanism for Direct Cooperation. In V. Franssen and S. Tosza (eds.), The Cambridge Handbook of Digital Evidence in Criminal Investigations. Cambridge University Press, 2025. – P. 200–218. – DOI: 10.1017/9781009049771.010. (дата обращения: 17.07.2026).
14. Smith J. Cross-Border Data Access and Digital Evidence: The Long Arm of the Law Gets Longer // International Journal of Cyber Criminology. – 2020. – Т. 14, № 1.
15. Zhang, H. & Gong, X. The research on an electronic evidence forensic system for cross-border cybercrime. The International Journal of Evidence & Proof, 28(1), 2024. 21–44. – DOI: 10.1177/13657127231187059. (дата обращения: 17.07.2026).
16. Конвенция о преступности в сфере компьютерной информации ETS N 185 (Будапешт, 23 ноября 2001 г.) (по состоянию на 15 февраля) [Электронный ресурс]. // Информационно-правовая система «Гарант». – 2023. – URL: https://base.garant.ru/2564796/ (дата обращения: 13.07.2026).
17. Второй Дополнительный протокол к Конвенции о киберпреступности о расширении сотрудничества и раскрытии электронных доказательств Принят: 12 мая [Страсбург] Еще не вступил в силу) [Электронный ресурс]. – 2022. – URL: https://www.wipo.int/wipolex/ru/treaties/details/19810 (дата обращения: 13.07.2026).
18. Конвенция Организации Объединенных Наций против киберпреступности; укрепление международного сотрудничества в борьбе с определенными преступлениями, совершаемыми с использованием информационнокоммуникационных систем, и в обмене доказательствами в электронной форме, относящимися к серьезным преступлениям [Электронный ресурс]. – URL: https://www.un.org/ru/documents/treaty/A-RES-79-243 (дата обращения: 13.07.2026).
19. ISO/IEC 27037:2012. Information technology – Security techniques – Guidelines for identification, collection, acquisition and preservation of digital evidence [Электронный ресурс]. – URL: https://www.iso.org/standard/44381.html (accessed: 15.07.2026).
20. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 N 174-ФЗ (ред. от 08.03.2026) (с изм. и доп., вступ. в силу с 26.04.2026) [Электронный ресурс]. – URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_34481/ (дата обращения: 21.09.2026).
21. E-evidence – cross-border access to electronic evidence [Электронный ресурс]. – URL: https://commission.europa.eu/law/cross-border-cases/judicial-cooperation/types-judicial-cooperation/e-evidence-cross-border-access-electronic-evidence_en (accessed: 16.07.2026).
22. Clarifying Lawful Overseas Use of Data Act [Электронный ресурс]. – 2018. – URL: https://www.congress.gov/bill/115th-congress/house-bill/4943 (accessed: 16.07.2026).
дипломов