Статья опубликована в рамках: CX Международной научно-практической конференции «Актуальные проблемы юриспруденции» (Россия, г. Новосибирск, 21 сентября 2026 г.)
Наука: Юриспруденция
Секция: Уголовное право
Скачать книгу(-и): Скачать книгу
дипломов
ПРОЦЕССУАЛЬНЫЙ ДИСБАЛАНС НА СТАДИИ ВОЗБУЖДЕНИЯ УГОЛОВНЫХ ДЕЛ ЧАСТНОГО ОБВИНЕНИЯ: КОМПЕТЕНЦИЯ СУДА И ОРГАНОВ ДОЗНАНИЯ
PROCEDURAL IMBALANCE AT THE STAGE OF INITIATION OF PRIVATE CRIMINAL CASES: THE COMPETENCE OF THE COURT AND INVESTIGATIVE AUTHORITIES
Аннотация
В статье рассмотрена проблема процессуального дисбаланса на стадии возбуждения уголовных дел частного обвинения, связанная с разграничением компетенции суда и органов дознания. Актуальность исследования была обусловлена необходимостью устранения правовой неопределенности, возникающей при обращении заявителей в органы внутренних дел, для обеспечения эффективного доступа потерпевших к правосудию. Целью работы являлось выявление особенностей правового регулирования и практики реализации полномочий суда и органов дознания на стадии возбуждения дел частного обвинения и разработка предложений по разрешению существующих противоречий. Было установлено, что действующая модель, при которой органы дознания лишены права отказа в возбуждении уголовного дела частного обвинения, приводит к перегрузке суда заведомо бесперспективными материалами и создает зону процессуальной неопределенности. Обосновано предложение о наделении органов дознания правом отказа в возбуждении дела только по безусловным, не требующим оценки доказательств основаниям, при сохранении за судом монополии на принятие решений по дискреционным основаниям.
Abstract
This article examines the issue of procedural imbalance at the initiation stage of private prosecution cases, related to the delineation of jurisdiction between the court and the investigative bodies. The relevance of the study was determined by the need to eliminate legal uncertainty arising when applicants appeal to internal affairs agencies, ensuring effective access to justice for victims. The aim of the study was to identify the specifics of legal regulation and the practice of exercising the powers of the court and investigative bodies at the initiation stage of private prosecution cases and to develop proposals for resolving existing contradictions. It was found that the current model, under which investigative bodies are deprived of the right to refuse to initiate a private prosecution case, leads to an overload of the court with obviously unpromising materials and creates a zone of procedural uncertainty. A proposal is substantiated to grant investigative bodies the right to refuse to initiate a case only on unconditional grounds that do not require an assessment of evidence, while maintaining the court's monopoly on making decisions on discretionary grounds.
Ключевые слова: частное обвинение; возбуждение уголовного дела; компетенция суда; органы дознания; отказ в возбуждении уголовного дела; доступ к правосудию; процессуальный дисбаланс.
Keywords: private prosecution; initiation of criminal proceedings; court jurisdiction; investigative bodies; refusal to initiate criminal proceedings; access to justice; procedural imbalance.
В российском уголовном судопроизводстве традиционно выделяются три вида уголовного преследования: публичное, частно-публичное и частное. Институт частного обвинения, являющийся одним из старейших институтов российского уголовно-процессуального законодательства, представляет собой особый порядок производства по уголовным делам, которые возбуждаются не иначе как по заявлению потерпевшего (его законного представителя) и подлежат обязательному прекращению в случае примирения потерпевшего с обвиняемым. В настоящий момент в связи с принятием Федерального закона от 07.06.2025 № 146-ФЗ [1] к делам частного обвинения относятся уголовные дела о преступлениях, предусмотренных ч. 1 ст. 115 УК РФ, ч. 1 ст. 116.1 УК РФ.
Отмечается, что институт частного обвинения воплощает фундаментальные принципы диспозитивности и частной инициативы в уголовном судопроизводстве [2, с. 143]. Действительно, концептуально такой вид уголовного преследования призван обеспечить частный интерес в уголовном процессе посредством предоставления потерпевшему возможности самостоятельно инициировать уголовное преследование и урегулировать конфликт посредством примирения. Вместе с тем в юридической науке и правоприменительной практике не утихают споры относительно эффективности и целесообразности данной модели. Процедурные проблемы возбуждения уголовных дел частного обвинения, недостаточный уровень защиты прав потерпевших, законодательная неопределенность правового статуса участников уголовного дела данной категории и многое другое всерьез заставляют задуматься о рациональности мнения о необходимости упразднения данного института.
В равной степени представляется обоснованной и точка зрения авторов, высказывающихся за сохранение и модернизацию института частного обвинения, поскольку ликвидация такого вида уголовного преследования не способна разом решить проблему правообеспечения интересов лиц, пострадавших от преступления, и приведет к существенному нарушению баланса частных и публичных интересов в сфере уголовного судопроизводства [3, с. 133]. Последнее актуально в большей степени потому, что имеющаяся по делам частного обвинения возможность безусловного прекращения уголовного дела в связи с примирением потерпевшего с обвиняемым, является наиболее выгодным вариантом разрешения уголовного-правового конфликта, носящего зачастую обоюдный и бытовой характер.
Не углубляясь в полемику о необходимости сохранения или ликвидации данного института, полагаем необходимым обратить внимание на проблему стадии инициации уголовного судопроизводства по делам частного обвинения, так как, коль скоро законодателем данный институт введен и пока не упразднен, существует оправданная необходимость в разработке решений для ситуаций, с которыми каждодневно сталкиваются правоприменители.
Стадия инициации производства по уголовному делу частного обвинения наполнена различными сложностями, которые нередко затрудняют доступ граждан к правосудию. В научной литературе чаще всего обращают внимание на проблему юридической неграмотности заявителей, выражающуюся в неспособности составить заявление частного обвинения, которое бы отвечало требованиям ч. 5 и 6 ст. 318 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации [4] (далее – УПК РФ). Вместе с тем не менее актуальной является вопрос о компетенции органов дознания и суда по принятию процессуального решения, инициирующего уголовное преследование.
Институт частного обвинения в своем стандартном проявлении строится на идее прямого, минимально опосредованного доступа пострадавшего к правосудию: заявитель обращается непосредственно к суду, минуя стадию доследственной проверки и предварительного расследования, свойственную делам публичного и частно-публичного обвинения. Вместе с тем такая модель, задуманная как способ разгрузить органы уголовного преследования и одновременно расширить диспозитивные начала процесса, на практике порождает устойчивый структурный перекос. Суд, не наделенный ни розыскными, ни процессуально-проверочными полномочиями, оказывается вынужден выполнять несвойственные ему функции, тогда как органы дознания, обладающие такими полномочиями, оттеснены от участия в возбуждении данной категории дел.
Возможна также ситуация, при которой заявитель обращается с заявлением о совершенном преступлении не в суд, а в органы внутренних дел (далее – ОВД, орган дознания). Хотя законом прямо не предусмотрена такая возможность граждан на обращение с заявлением о преступлениях, преследуемых в частном порядке, в орган внутренних дел, она стала подразумеваться, поскольку компетенция органа дознания на возбуждение таких уголовных дел (пусть и в отдельных случаях) предполагает прием и проверку поступающих обращений. Кроме того, учитывая ранее упомянутую автором проблему юридической неграмотности заявителей, данный исход становится наиболее вероятным.
Поступление заявления о совершенном преступлении в органы внутренних дел потребует принятия данного заявления, его регистрации и проведения проверки в порядке ст. 144, 145 УПК РФ, что логично следует из содержания данных статей, а также прямо подтверждается в Постановлении Конституционного Суда РФ от 28.06.2023 № 36-П [5]. В нем отмечено, что нередко лица, потерпевшие от преступлений, отнесенных к делам частного обвинения, за защитой своих прав первоначально обращаются в органы внутренних дел. При этом органы внутренних дел обязаны в каждом случае поступления заявления о преступлении принять его, зарегистрировать, провести проверку в порядке статей 144 и 145 УПК Российской Федерации и принять по нему в пределах установленной компетенции решение. Иное означало бы самоустранение государства от защиты прав граждан, потерпевших от преступлений.
Какова дальнейшая судьба такого сообщения. Из смысла п. 3 ч. 1 т. 145 УПК РФ следует, что по результатам рассмотрения сообщения о преступлении орган внутренних дел принимает одно из трех решений, в числе которых решение о передаче сообщения по уголовным делам частного обвинения в суд в соответствии с ч. 2 ст. 20 УПК РФ. Кроме того, Приказ МВД от 29.08.2014 № 736 [6] также указывает, что, если разрешение заявлений и сообщений о преступлениях не отнесено к компетенции органов внутренних дел, то все имеющиеся материалы после регистрации в КУСП передаются с заявлением (сообщением) по подследственности в соответствии со статьей 151 УПК РФ, а по уголовным делам частного обвинения – в суд в соответствии с частью второй статьи 20 УПК РФ (п. 27.1.1.).
Вместе с тем передача лишь материалов проверки с заявлением (сообщением) о преступлении в суд не будет являться достаточным основанием для начала производства у судьи (суда). Это связано с тем, что заявление, которое подается в ОВД очевидно не будет соответствовать требованиям ст. 318 УПК РФ к заявлению по уголовному делу частного обвинения. Кроме того, если заявителем было сделано устное заявление, то согласно ч. 3 ст. 141 УПК РФ будет составлен соответствующий протокол, отождествлять который с заявлением частного обвинения едва ли возможно.
В связи с этим для разрешения вопроса с поступившим сообщением о преступлении и принятия решения в порядке ст. 145 УПК РФ органу дознания, необходимо провести проверку, помочь потерпевшему составить заявление на имя суда и направить материалы вместе с постановлением о передаче сообщения в суд [7, с. 90]. Отсутствие заявления на имя суда порождает абсолютно обоснованное решение судьи о возвращении указанного материала в ОВД на основании отсутствия заявления, адресованного суду. Это вполне логично, так как, во-первых, судья получает материал, который ему не адресован, во-вторых, волеизъявление лица, уведомленного о том, что компетенция рассмотрения дел подобной категории относится к суду (а не полиции), не известно, то есть не ясно, остались ли у заявителя намерения о привлечении лица к уголовной ответственности [8, с. 62].
В то же время встает резонный вопрос, какое решение должен принять орган внутренних дел, если обнаруживаются основания, очевидно исключающие производство по уголовному делу. Вправе ли он вынести постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, или в любом случае соответствующие материалы проверки направляются в суд, который уже будет принимать решение. В последнем случае будет выглядеть абсурдным направление матералов в суд по сообщению о преступлении, совершенном в отношении заявителя, лицом, не достигшим возраста привлечения к уголовной ответственности.
Кроме того, данная проблема насущна потому, что в отличие от уголовно-процессуального законодательства советского периода, в настоящее время суд не является субъектом, уполномоченным принимать решения как о возбуждении, так и об отказе в возбуждении уголовного дела, и тем самым создалась, что называется, «серая зона», когда нет органа (кроме полиции и других органов дознания), который был вправе констатировать на начальной стадии процесса наличие объективных и безусловных обстоятельств, препятствующих производству по делу [9, с. 219].
Ответ на данные вопросы были даны в Определении Конституционного Суда РФ от 29.03.2016 № 706-О [10] (далее – Определение от 29.03.2016 № 706-О). В указанном Определении отмечается, что руководитель следственного органа, следователь, а также дознаватель по результатам рассмотрения сообщения о преступлении не уполномочены разрешать вопрос об отказе в возбуждении уголовного дела частного обвинения, постановление об этом, как вынесенное за пределами их компетенции и умаляющее гарантии защиты прав потерпевшего, не может служить ни препятствием для принятия судом к своему производству заявления о преступлении, преследуемом в частном порядке, ни основанием для прекращения уголовного дела по мотиву наличия такого неотмененного постановления. Стало быть, вынесение органом внутренних дел, согласно вышеизложенной логике, постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, является выходом за пределы своей компетенции и, как следствие, является незаконным.
В литературе встречается указание на вариант, когда потерпевший обращается с заявлением на имя начальника ОВД, а также заявляет об отсутствии намерений обращаться к судье, т.е. отказывается от составления заявления, адресованного в суд. Таким образом, отказ в возбуждении дела дознавателем допустим в ситуациях нежелания обращаться в суд [8, с. 63]. При этом если следовать правовой позиции Конституционного Суда РФ, изложенной в Определении от 29.03.2016 № 706-О, такая ситуация является выходом органом дознания за пределы своей компетенции. Можно было бы предположить, что в случаях нежелания заявителя продолжать преследование лица, совершившего в отношении него преступление, в суде, орган внутренних дел должен направить материалы проверки по подсудности, но такая конструкция лишена всякого практического смысла, поскольку заявления частного обвинения, выражающего соответствующее волеизъявления заявителя о намерении вести дальнейшее уголовное преследование, нет, а значит и у судьи (суда) не будет соответствующего повода для начала производства [11, с. 100]. Кроме того, если институт частного обвинения рассматривается как проявление диспозитивности в публичном по своей природе уголовном процессе, то направление в суд материалов по поступившему в ОВД сообщению вопреки воле заявителя ограничивает ту самую свободу распоряжения обвинением, которая является ключевой характеристикой данного института, не меньше, чем отказ в правосудии.
Относительно компетенции суда по разрешению вопроса начале производства по делу частного обвинения уже было отмечено, что суд не является субъектом, принимающим решение о возбуждении или отказе в возбуждении уголовного дела. При этом следует отметить о «возбуждении дел судом» применительно к делам частного обвинения является скорее терминологической условностью, поскольку законодатель обозначает соответствующее полномочие суда как «принятие судом заявления к своему производству».
Если вести речь о полном устранении компетенции органов дознания по отказу в возбуждении дела частного обвинения, то необходимо признать, что задачу отделения непреступного от вероятно преступного придется переложить на суд, что означало бы принятие к производству всех без исключения заявлений, включая заведомо обреченные на прекращение, – решение затратное и способное опорочить репутацию граждан, поставленных в положение обвиняемых [9, с. 223]. В литературе высказано предложение о предоставлении суду возможности вынесения постановления об отказе в возбуждении уголовного дела [8, с. 63]. Такой вариант выглядел бы весьма привлекательным в ситуации, когда дознаватель по результатам проведенной проверки сообщения о преступлении пришел к выводу об отсутствии события или состава преступления, но, не имея возможности выйти за пределы своей компетенции (о чем указывалось ранее), направил материалы в суд.
Вместе с тем на этапе подготовки к судебному разбирательству дел частного обвинения суд заведомо лишен права отказать в возбуждении дела по основаниям, предусмотренным п. 1 и п. 2 ч. 1 ст. 24, п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ. Иное было бы нарушением принципа состязательности и превратило суд в полноценного субъекта проверочной деятельности, что не соответствует его статусу. Основной и главной задачей суда является правосудие, а не сбор доказательств и материалов по уголовному делу. Единственным вариантом разрешения такой ситуации является проведение всесторонней проверки материалов уголовного дела в условиях состязательного процесса, после которого судья вправе прийти к соответствующему выводу и оформить его оправдательным приговором [12, с. 428].
Очевидно, что сложившаяся конструкция полномочий и компетенции суда потребует серьезных временных и организационных ресурсов при каждом таком и аналогичных случаях, и там, где орган дознания мог бы вынести быстрое процессуальное решение об отказе, суд вынужден проводить полноценное судебное разбирательство. Такова институциональная цена устранения органов дознания из процесса на начальной стадии.
Разрешение этой дилеммы лежит, на взгляд автора, не в передаче всей полноты полномочий одному из органов, а в законодательном закреплении узкого, исчерпывающего перечня очевидных обстоятельств, при наличии которых дознаватель вправе отказать в возбуждении уголовного дела без безусловного направления материалов дела в суд.
Кроме того, существующая позиция Конституционного Суда РФ, согласно которой вынесенное органом внутренних дел постановление об отказе в возбуждении уголовного дела не влияет на возможность потерпевшего обратиться за защитой в суд, становится действенным гарантом обеспечения права граждан, пострадавших от преступлений, на доступ к правосудию. Поэтому даже наличие вынесенного ОВД соответствующего постановления в любом случае не будет иметь отрицательных для заявителя последствий, так как таковые заведомо нейтрализуются. Полагаем, что возможность вынесения органом внутренних дел постановлений об отказе в возбуждении уголовных дел частного обвинения по результатам проверки, напротив, будет иметь положительные моменты. Например, материалы проверки можно будет использовать при предъявлении гражданско-правовых требований к лицу, причинившему вред, либо использовать при желании обратиться в суд после обращения в ОВД. Кроме того, это позволит сократить временные и организационные ресурсы судебной системы.
Таким образом, исследование стадии инициации производства по делам частного обвинения выявляет парадоксальную ситуацию: стремясь разгрузить публичные органы и передать «бразды правления» потерпевшему, законодатель создал зону процессуальной неопределенности, в которой ни один из субъектов (ни ОВД, ни суд) не обладает оптимальным набором полномочий для решения вопроса о судьбе поступившего обращения и его процессуальной перспективе. Позиция Конституционного Суда РФ, объявляющая незаконными отказные постановления органов дознания по делам частного обвинения как посягающие на права потерпевшего, при буквальном прочтении ведет к перегрузке суда заведомо бесперспективными материалами.
Оптимальной представляется модель, при которой органы дознания действуют как первичный фильтр и регистратор, обладая правом отказа только по безусловным, не требующим оценки доказательств основаниям. При этом их решение факультативно и не блокирует доступ к суду. Суд же сохраняет монополию на принятие решения по дискреционным основаниям, требующим оценки конкретных обстоятельств, но не обременяется выполнением полицейских функций по «отсеву» ничтожных поводов.
Такой подход позволит сохранить диспозитивную природу частного обвинения, гарантируя потерпевшему свободу выбора между внесудебным урегулированием и судебной защитой, одновременно избавив судебную систему от необходимости работать «фильтром» вместо правосудия. Баланс частного интереса и процессуальной экономии в конечном счете служит главной цели – обеспечению реального, а не декларативного доступа к правосудию.
Список литературы
1. Федеральный закон от 07.06.2025 № 146-ФЗ «О внесении изменений в статью 20 Уголовно процессуального кодекса Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. – 2025. – № 23. – Ст. 3005.
2. Нурмухаметов Р.Н. Между примирением и формализмом: кризисные явления в производстве по уголовным делам частного обвинения в России // Правовое государство: теория и практика. – 2025. – № 4 (82).
3. Митькова Ю.С. Частное начало в современном уголовном судопроизводстве: проявление диспозитивности или анахронизм? // Вестник Волгоградской академии МВД России. – 2023. – № 2 (65).
4. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 № 174-ФЗ (ред. от 26.07.2026) // URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_34481/ (дата обращения 21.09.2023).
5. Постановление Конституционного Суда РФ от 28.06.2023 № 36-П «По делу о проверке конституционности части четвертой статьи 24 и пункта 5 части первой статьи 27 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданки А.А. Школьник» // Собрание законодательства. – 2023. – № 28.
6. Приказ МВД России от 29.08.2014 № 736 «Об утверждении Инструкции о порядке приема, регистрации и разрешения в территориальных органах Министерства внутренних дел Российской Федерации заявлений и сообщений о преступлениях, об административных правонарушениях, о происшествиях» // Российская газета. – 2014. – № 260.
7. Корякин А.Л. Институт частного обвинения в уголовном судопроизводстве: дис. … канд. юрид. наук. – Сургут, 2015. – 221 с.
8. Башинская И.Г. Проблемы отказа в возбуждении уголовного дела частного обвинения органами дознания // Общество и право. – 2023. – № 3 (85).
9. Кальницкий В.В., Ларин Е.Г. Пределы компетенции полиции по разрешению заявлений о преступлениях, преследуемых в порядке частного обвинения // Научный вестник Омской академии МВД России. – 2024. – Т. 30, № 3 (94).
10. Определение Конституционного Суда РФ от 29 марта 2016 г. № 706-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Алексеева Владимира Николаевича на нарушение его конституционных прав пунктом 5 части первой статьи 27 и пунктом 1 статьи 254 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» // Конституционный Суд РФ: сайт. – URL: https://www.ksrf.ru/Decision/ (дата обращения 01.09.2026).
11. Сыщикова Т.М., Сыщиков И.С. Некоторые вопросы, возникающие на стадии возбуждения уголовных дел частного обвинения // Судебная власть и уголовный процесс. – 2022.
12. Блинова О.Г. Правовая природа деятельности мирового судьи по подготовке к рассмотрению уголовных дел частного обвинения // Право и государство: теория и практика. – 2025. – № 2.
дипломов