ВОЗВРАТ ВИРТУАЛЬНЫХ АКТИВОВ, ПОЛУЧЕННЫХ ПРЕСТУПНЫМ ПУТЁМ: МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВЫЕ СТАНДАРТЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ ИМПЛЕМЕНТАЦИИ В РЕСПУБЛИКЕ УЗБЕКИСТАН

RECOVERY OF CRIMINALLY OBTAINED VIRTUAL ASSETS: INTERNATIONAL LEGAL STANDARDS AND PROSPECTS FOR IMPLEMENTATION IN THE REPUBLIC OF UZBEKISTAN

Usmonov Malik M

Doctoral researcher (PhD), Tashkent State University of Law

Uzbekistan, Tashkent

Аннотация

В статье систематизируются международно-правовые стандарты выявления, ареста, конфискации и возврата виртуальных активов, полученных преступным путём: положения Конвенции ООН против коррупции, пересмотренные в 2023 году Рекомендации ФАТФ, Конвенция ООН против киберпреступности 2024 года и акты Европейского союза. Выявлены особенности виртуальных активов как объекта возврата — трансграничность, псевдонимность, скорость перемещения и зависимость владения от контроля над криптографическим ключом. Обоснованы предложения о закреплении в УПК Республики Узбекистан правил ареста и хранения виртуальных активов, введении конфискации без приговора и создании специализированного органа по возврату активов.

Abstract

The article systematises the international legal standards governing the identification, freezing, confiscation and return of criminally obtained virtual assets: the UN Convention against Corruption, the FATF Recommendations as revised in 2023, the 2024 UN Convention against Cybercrime and the European Union acts. The specific features of virtual assets as an object of recovery are identified – cross-border nature, pseudonymity, speed of transfer and dependence of ownership on control of a cryptographic key. Based on an analysis of the legislation of the Republic of Uzbekistan, the article substantiates proposals to enshrine rules on the seizure and storage of virtual assets in the Criminal Procedure Code, to introduce non-conviction based confiscation and to establish a specialised asset recovery authority.

Ключевые слова: виртуальные активы; криптоактивы; возврат активов; конфискация; легализация преступных доходов; ФАТФ; Узбекистан.

Keywords: virtual assets; crypto-assets; asset recovery; confiscation; money laundering; FATF; Uzbekistan.

Введение

Развитие технологии распределённых реестров изменило структуру преступных доходов: значительная их часть в настоящее время существует в форме виртуальных активов. По оценкам Chainalysis, в 2024 году на адреса, связанные с незаконной деятельностью, поступило не менее 40 млрд долларов США в криптоактивах [1]. Для государств, стремящихся вернуть похищенные средства, это означает необходимость освоить принципиально новый объект возврата.

Виртуальный актив не имеет территориальной привязки, перевод совершается за минуты и необратим, владение определяется контролем над закрытым ключом, но сама транзакция публична и прослеживаема. Цель статьи — систематизировать международные стандарты в данной сфере и определить направления их имплементации в Узбекистане.

1. Международно-правовая основа возврата виртуальных активов

Конвенция ООН против коррупции не упоминает виртуальные активы, однако определяет в статье 2 «имущество» как активы любого рода, материальные или нематериальные, поэтому положения главы V о замораживании, конфискации и возвращении активов и статьи 46 о правовой помощи применимы к криптоактивам в полном объёме [2]. Проблема состоит не в отсутствии обязательства, а в отсутствии процедур его исполнения.

Эти процедуры формируются стандартами ФАТФ. Рекомендация 15 с 2019 года распространяет лицензирование, проверку клиентов и «правило путешествия» на поставщиков услуг виртуальных активов, а руководство 2021 года уточняет их применение к децентрализованным сервисам [3; 4]. Пересмотр Рекомендаций 4 и 38 в 2023 году обязал государства рассматривать возврат активов как приоритет политики, обеспечить конфискацию без приговора и оперативно исполнять иностранные запросы об аресте имущества, включая виртуальные активы [3]. Однако, по данным целевого обзора ФАТФ 2025 года, значительная часть юрисдикций не завершила имплементацию Рекомендации 15 [5].

Конвенция ООН против киберпреступности 2024 года впервые закрепила на универсальном уровне обязательства по сохранению и раскрытию электронных доказательств и по конфискации доходов от преступлений, совершённых с использованием информационно-коммуникационных технологий, а её положения о прямом взаимодействии с поставщиками услуг ускоряют установление владельцев кошельков [6].

Наиболее развитое региональное регулирование создано в Европейском союзе: Директива (ЕС) 2024/1260 прямо относит криптоактивы к имуществу, подлежащему отслеживанию, аресту и конфискации, предусматривает конфискацию без приговора и создание органов по возврату активов [7]; Регламент (ЕС) 2023/1113 распространил «правило путешествия» на переводы криптоактивов [8]. Система отчётности о криптоактивах ОЭСР с 2027 года вводит автоматический обмен информацией о них [9].

2. Особенности выявления, ареста и хранения виртуальных активов

Руководство Всемирного банка и УНП ООН выделяет три стадии работы с виртуальными активами: отслеживание транзакций средствами блокчейн-аналитики, установление контроля над активом и его хранение до решения о конфискации [10]. Публичность реестра облегчает первую стадию, однако миксеры, мосты между блокчейнами и анонимные криптовалюты требуют редкой экспертизы.

На второй стадии традиционный арест неисполним: постановление не может быть направлено в «блокчейн». Контроль устанавливается через поставщика услуг, если актив размещён на централизованной бирже, путём изъятия закрытого ключа либо перевода актива на контролируемый государством кошелёк. Каждый способ требует регламентации оснований перевода, ответственности за утрату ключей, хранения и реализации волатильного актива; опыт США по аресту в 2022 году похищенных с биржи Bitfinex криптоактивов на сумму свыше 3,6 млрд долларов подтверждает, что успех определяется заранее созданной инфраструктурой.

На третьей стадии поставщик, контролирующий актив, нередко находится в третьей юрисдикции, и формальный запрос о правовой помощи оказывается запоздалым; эффективны лишь прямые контакты с поставщиком, каналы финансовой разведки и экстренные процедуры сохранения данных, предусмотренные Конвенцией ООН против киберпреступности [6].

3. Состояние и перспективы правового регулирования в Республике Узбекистан

Республика Узбекистан одной из первых в регионе создала легальный режим оборота криптоактивов: Указом Президента от 27 апреля 2022 года № УП-121 определён уполномоченный орган — Национальное агентство перспективных проектов, введено лицензирование провайдеров, а операции резидентов допускаются только через лицензированных поставщиков [11], на которых Закон о противодействии легализации преступных доходов возлагает обязанности по внутреннему контролю [12]. Превентивный компонент стандартов ФАТФ, таким образом, в основном имплементирован.

Восстановительный компонент развит существенно меньше: УПК не содержит норм об аресте, хранении и реализации виртуальных активов; конфискация возможна лишь на основании приговора вопреки пересмотренной Рекомендации 4 ФАТФ и статье 54(1)(с) Конвенции ООН против коррупции; отсутствуют специализированный орган по возврату активов и порядок признания иностранных решений о конфискации без приговора. Поскольку Узбекистан не участвует в Будапештской конвенции, Конвенция ООН против киберпреступности остаётся для него единственной универсальной основой получения электронных доказательств.

Представляется целесообразным: во-первых, дополнить УПК Республики Узбекистан главой об аресте виртуальных активов (перевод на контролируемый государством кошелёк, хранение ключей, реализация); во-вторых, ввести конфискацию без приговора в случаях смерти, побега или отсутствия обвиняемого и признание иностранных решений такого рода; в-третьих, обязать лицензированных поставщиков незамедлительно исполнять постановления о приостановлении операций и раскрывать владельцев кошельков; в-четвёртых, создать специализированное подразделение по возврату активов; в-пятых, присоединиться к Конвенции ООН против киберпреступности и к Системе отчётности о криптоактивах ОЭСР.

Заключение

Виртуальные активы обостряют классические проблемы возврата активов: скорость перемещения делает формальную правовую помощь запоздалой, а зависимость владения от ключа лишает арест опоры на посредника. Международные стандарты уже содержат необходимые решения: прямое взаимодействие с поставщиками услуг, конфискацию без приговора, специализированные органы по возврату активов и автоматический обмен информацией.

Для Республики Узбекистан, сформировавшей превентивный режим оборота криптоактивов, следующим шагом должно стать создание восстановительного механизма — процессуальных правил ареста и хранения виртуальных активов, конфискации без приговора и институциональной инфраструктуры возврата, только при этом условии прозрачность распределённого реестра, используемая в настоящее время преступниками, может быть обращена государством в инструмент возврата активов.

Список литературы

1. Chainalysis. The 2025 Crypto Crime Report. Chainalysis. – Chainalysis, 2025.

2. Конвенция Организации Объединённых Наций против коррупции, принята резолюцией 58/4 Генеральной Ассамблеи от 31 октября 2003 года, вступила в силу 14 декабря 2005 года. – Организация Объединённых Наций [Электронный ресурс]. – URL: https://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/corruption.shtml (дата обращения: 10.09.2026).

3. Financial Action Task Force. The FATF Recommendations: International Standards on Combating Money Laundering and the Financing of Terrorism and Proliferation. as amended 2019 and. – Paris: FATF, 2023.

4. Financial Action Task Force. Updated Guidance for a Risk-Based Approach to Virtual Assets and Virtual Asset Service Providers. Paris: FATF, October. – Paris: FATF, 2021.

5. Financial Action Task Force. Targeted Update on Implementation of the FATF Standards on Virtual Assets and Virtual Asset Service Providers. Paris: FATF, June. – Paris: FATF, 2025.

6. United Nations Convention against Cybercrime, adopted 24 December 2024, UNGA Res. 79/243, opened for signature at Hanoi, 25 October. – Ханой: United Nations, 2025.

7. Directive (EU) 2024/1260 of the European Parliament and of the Council of 24 April 2024 on asset recovery and confiscation, OJ L, 2024/1260, 2.5.2024.

8. Regulation (EU) 2023/1113 of the European Parliament and of the Council of 31 May 2023 on information accompanying transfers of funds and certain crypto-assets, OJ L 150, 9.6.2023, P. 1.

9. OECD. International Standards for Automatic Exchange of Information in Tax Matters: Crypto-Asset Reporting Framework and 2023 Update to the Common Reporting Standard. – Paris: OECD Publishing, 2023.

10. Brun J.-P., Sotiropoulou A., Gray L., Scott C., Stephenson K.M. Asset Recovery Handbook: A Guide for Practitioners. 2nd ed. Washington, DC: World Bank / StAR. – 2021.

11. Указ Президента Республики Узбекистан от 27 апреля 2022 года № УП-121 «О мерах по дальнейшему совершенствованию сферы оборота криптоактивов» // [Электронный ресурс]. – URL: https://gov.uz/ru/iiv/pages/o-zbekiston-respublikasi-prezidentining-farmonlari (дата обращения 10.09.2026).

12. Закон Республики Узбекистан от 26 августа 2004 года № 660-II «О противодействии легализации доходов, полученных от преступной деятельности, финансированию терроризма и финансированию распространения оружия массового уничтожения» // URL: https://lex.uz/docs/284542 (дата обращения 10.09.2026).