ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ НЕДОБРОСОВЕСТНОМУ ПОВЕДЕНИЮ СТОРОН ПРИ ЗАКЛЮЧЕНИИ И ИСПОЛНЕНИИ ДОГОВОРА: КРИТЕРИИ И ДОКАЗАТЕЛЬСТВА

АННОТАЦИЯ

В статье исследуется проблема противодействия недобросовестному поведению сторон при заключении и исполнении договора. Цель работы – выявить и систематизировать критерии недобросовестности на преддоговорной стадии и стадии исполнения, а также определить результативные механизмы доказывания. Применялись историко-правовой, формально-юридический и сравнительно-правовой методы, а также анализ судебной практики за 2020-2025 годы. Установлено, что добросовестность обладает двойственной природой. На преддоговорной стадии выделены четыре группы критериев, при исполнении – шесть групп. Эффективное противодействие требует динамического распределения бремени доказывания и активного применения совокупности косвенных доказательств. Полученные результаты могут быть использованы при совершенствовании законодательства.

Ключевые слова: добросовестность; недобросовестное поведение; заключение договора; исполнение договора; объективная добросовестность; субъективная добросовестность; эстоппель; доказывание; косвенные доказательства; судебная практика.

Принцип добросовестности занимает особое место в российском договорном праве. В условиях усложнения гражданского оборота и роста числа договорных споров проблема недобросовестного поведения сторон приобретает особую остроту. Отсутствие легального определения недобросовестности и разрозненность судебных подходов к её квалификации создают трудности для правоприменителей и порождают риск злоупотреблений. Всё это обусловливает необходимость выработки чётких критериев недобросовестности на преддоговорной стадии и при исполнении договора, а также совершенствования механизмов их доказывания.

Указанная категория прошла длительную эволюцию. Её истоки восходят к Древнему Риму, где в рамках частного права сформировалась категория bona fides (добрая совесть). Римские юристы оценивали действия сторон с использованием принципа ex fide bona (по доброй совести), соотнося поступки с представлениями о честности и добропорядочности. В классический период римского права bona fides окончательно оформилась в самостоятельный правовой принцип [1, с. 109, 113].

В отечественном праве добросовестность долгое время не признавалась самостоятельным принципом. Первые зачатки идей, близких к добросовестности, обнаруживаются в Русской Правде, однако на этом этапе речь шла лишь об элементе уголовного процесса. Соборное уложение 1649 года впервые использовало понятие «добрая воля» при оценке сделок. При Екатерине II были учреждены совестные суды, которые оценивали споры с позиции совести и человеколюбия. [2, с. 18].  Существенный перелом связан с принятием Гражданского кодекса Российской Федерации, где рассматриваемый принцип получил полноценное нормативное закрепление с принятием Федерального закона от 30 декабря 2012 года № 302-ФЗ. Действующее законодательство фиксирует эту категорию в нескольких статьях. Пункт 3 статьи 1 ГК РФ обязывает участников гражданских правоотношений действовать добросовестно. Пункт 4 той же статьи закрепляет запрет извлекать преимущество из недобросовестного поведения. Статья 10 ГК РФ запрещает злоупотребление правом и вводит презумпцию добросовестности. Пункт 2 статьи 434.1 ГК РФ обязывает стороны действовать добросовестно при вступлении в переговоры, в ходе их проведения и по их завершении [3].

В научной литературе сложилось представление двойственной природы добросовестности, которая рассматривается в объективном и субъективном аспектах. Основы такого деления заложил И.Б. Новицкий. Субъективная добросовестность связывается с внутренним состоянием участника правоотношения и выражается в извинительном незнании юридически значимых обстоятельств. Объективная добросовестность понимается как внешнее мерило поведения, которое должно учитываться законом, судом и участниками гражданского оборота [4, с. 124-139]. В современной доктрине субъективная добросовестность сохраняет значение для институтов добросовестного приобретателя и давностного владения, а объективная рассматривается как стандарт честного поведения, основанный на судейском усмотрении. Таким образом, добросовестность представляет собой комплексную правовую категорию, обладающую двойственной природой и выступающую одновременно принципом права, пределом осуществления субъективных прав и обязанностей и характеристикой действий участников гражданских правоотношений [5, с. 213-215].

На основе анализа гражданского законодательства можно выделить несколько критериев, позволяющих отнести действия субъекта к добросовестным. К субъективным критериям относятся осведомлённость (извинительное незнание), вытекающая из положений о добросовестном приобретателе пункта 1 статьи 302 ГК РФ, а также отсутствие намерения причинить вред, закреплённое в пункте 1 статьи 10 ГК РФ. К объективным критериям относятся разумность поступков, учёт интересов других лиц, соответствие назначению права, честность и справедливость, надлежащее исполнение обязанностей, а также презумпция добросовестности, зафиксированная в пункте 5 статьи 10 ГК РФ.

Законодательство не содержит легального определения недобросовестности, раскрывая её сущность через статью 10 ГК РФ. Недобросовестность представляется как поведение, лишённое честности и разумности и противоречащее началам справедливости. Её следует отличать от злоупотребления правом. Недобросовестность шире: она проявляется при осуществлении прав, на стадиях переговоров и исполнения обязательств. Злоупотребление правом связано только с реализацией субъективного права вопреки его назначению и предполагает заведомость. Не всякое недобросовестное поведение является злоупотреблением правом, но любое злоупотребление недобросовестно.

Далее рассмотрим критерии недобросовестности на преддоговорной стадии. Здесь различаются четыре группы таких критериев. Первая группа охватывает фиктивный характер переговорного процесса, то есть отсутствие реального намерения заключить договор. Примером служит дело, где ответчик, заранее узнав о сокращении финансирования, не сообщил об этом контрагенту, согласовал проект договора, принял выполненные работы и лишь спустя четыре месяца отказался от оплаты [6]. Вторая группа критериев касается прекращения переговоров вопреки ранее сформированным у контрагента разумным ожиданиям. Иллюстрацией выступает дело, где ответчик направил гарантийное письмо с обещанием возместить расходы, а затем без объяснения причин прекратил переговоры [7]. Третья группа относится к нарушению преддоговорной информационной обязанности, то есть к сокрытию существенной информации или искажению сведений о предмете сделки. В одном из дел суд признал недобросовестными действия исполнителя, который умолчал о применении упрощённой системы налогообложения, что повлияло на цену договора [8]. Четвёртая группа критериев связана со злоупотреблением информационным или переговорным преимуществом, когда сильная сторона ставит контрагента перед выбором без реальной возможности компромисса. Данный подход иллюстрирует дело, в котором банк включил в типовую форму договора вклада условия о согласии на обработку персональных данных без возможности отказа, что было признано недобросовестным [9].

При исполнении договора недобросовестное поведение также поддаётся классификации. Обозначается шесть укрупнённых групп критериев. Первая группа включает злоупотребление формальным соблюдением прав и обязанностей. В одном из дел указано, что формальное соответствие действий требованиям закона не исключает квалификации этих действий как недобросовестных, если они совершаются в противоречии с назначением принадлежащего права [10]. Вторая группа касается воспрепятствования надлежащему исполнению, включая сознательное затягивание, создание искусственных препятствий и нарушение обязанности сотрудничества. В качестве примера можно привести дело, где подрядчик систематически срывал сроки и игнорировал работы, что повлекло включение в реестр недобросовестных поставщиков [11]. Третья группа представляет собой противоречивое поведение (эстоппель). Одно из дел демонстрирует применение этого принципа: заказчик длительное время принимал и оплачивал услуги, а затем потребовал возврата как неосновательного обогащения; суд квалифицировал его действия как противоречивые [12]. Четвёртая группа связана с использованием права исключительно во вред контрагенту. В другом деле заказчик предъявил неустойку в размере 513 млн рублей при неотработанном авансе 43 млн рублей; суд снизил неустойку до 51 млн рублей, указав на злоупотребление правом [13]. Пятая группа охватывает сокрытие или искажение существенной информации при исполнении договора. В одном из дел договор страхования признан недействительным, поскольку страхователь умолчал об аварийном состоянии строений [14]. Шестая группа представляет собой недобросовестное уклонение от принятия надлежащего исполнения. Примером служит дело, где заказчик переносил дату приёмки работ, а затем отказался от подписания актов, ссылаясь на просрочку, вызванную его же бездействием [15].

Важным аспектом противодействия недобросовестному поведению являются правовые механизмы, которых насчитывается четыре. Первый механизм заключается в отказе в судебной защите права по пункту 2 статьи 10 ГК РФ. Второй механизм – это эстоппель как мера противодействия противоречивому поведению. Отдельные проявления принципа эстоппеля прямо закреплены в статьях 166 (п. 5), 431.1 (п. 2), 432 (п. 3) и 450.1 (п. 5, 6) ГК РФ. Третий механизм заключается в признании сделки недействительной на основании статей 10, 166, 167 ГК РФ. Четвёртый механизм – взыскание убытков по статьям 15, 393 ГК РФ, которое обеспечивает имущественную защиту добросовестных контрагентов. Особую роль взыскание убытков приобретает в преддоговорных отношениях, регулируемых статьёй 434.1 ГК РФ.

Проблема доказывания имеет процессуальный аспект. По общему правилу, закреплённому в статье 65 АПК РФ и пункте 5 статьи 10 ГК РФ, сторона, ссылающаяся на злоупотребление правом, обязана представить доказательства. Однако судебная практика выработала гибкий подход. Суд исходит из принципа справедливости, особенно когда одна сторона не имеет доступа к информации, находящейся у контрагента. В таких случаях бремя доказывания становится динамическим. Истец представляет первоначальные данные о недобросовестности ответчика, после чего ответчик должен опровергнуть их и подтвердить добросовестность своих действий. Уклонение ответчика от предоставления доказательств может быть расценено судом как косвенное подтверждение позиции истца.

Наиболее значимыми средствами доказывания выступают деловая переписка (включая электронные сообщения и переписку в мессенджерах), первичные бухгалтерские и хозяйственные документы, а также сведения о корпоративных и управленческих решениях. Свидетельские показания в коммерческих спорах играют вспомогательную роль. Суды устанавливают недобросовестность не на основании какого-либо одного формального признака, а по совокупности обстоятельств. Именно поэтому они широко используют совокупность косвенных данных, к которым относятся последовательность действий сторон, взаимосвязь сделок, экономическая нецелесообразность поведения, нехарактерные для обычного оборота условия, отсутствие деловой цели, внезапное изменение позиции после наступления неблагоприятных последствий. Экспертиза применяется для выяснения фактических обстоятельств, имеющих значение для оценки добросовестности, но эксперт не отвечает на вопрос о том, была ли сторона недобросовестной, а устанавливает технические, финансовые, бухгалтерские или иные специальные обстоятельства, из которых суд затем самостоятельно делает правовой вывод.

Сравнительно-правовой анализ демонстрирует многообразие подходов к противодействию недобросовестному поведению. Германское право закрепляет принцип добросовестности в параграфе 242 Германского гражданского уложения (Treu und Glauben) как общеправовой принцип, обязывающий должника исполнить обязательство так, как того требуют добросовестность и обычаи делового оборота. На его основе сформированы доктрины venire contra factum proprium (запрет противоречивого поведения), culpa in contrahendo (преддоговорная ответственность) и Wegfall der Geschäftsgrundlage (нарушение основы сделки). Германское право также развило механизм вторичного бремени доказывания (sekundäre Darlegungslast) [16, с. 148-150]. Французское право после реформы 2016 года закрепило в статье 1104 Гражданского кодекса Франции обязанность добросовестного заключения, исполнения и прекращения договора, причём это положение имеет императивный характер. Статья 1112-1 детально регламентирует информационные обязанности. Английское право традиционно не признаёт общего универсального принципа добросовестности, используя вместо этого систему специальных механизмов, включающих misrepresentation (введение в заблуждение), estoppel (запрет противоречивого поведения), fiduciary duties (фидуциарные обязанности, обязанности лица, действующего в интересах другого) и implied terms (подразумеваемые условия договора). Право Соединённых Штатов, восприняв английскую правовую традицию, пошло по пути более широкого признания добросовестности в договорных отношениях, однако не возвело её в универсальный принцип, как это сделано в германском праве. Американская доктрина раскрывает добросовестность через два элемента: субъективный критерий честности в фактах, то есть отсутствие умысла на обман, и объективный критерий соблюдения разумных коммерческих стандартов должной осмотрительности. Частичное нормативное закрепление этот принцип получил в Единообразном торговом кодексе (UCC) и Своде договорного права (Restatement), где добросовестность рассматривается преимущественно как подразумеваемое условие договора, а не как фундаментальное начало всей системы частного права. [17, с. 2-9].

Российское законодательство занимает промежуточное положение между германской и французской моделями, однако уступает им в степени детализации отдельных форм недобросовестного поведения.

Сформулированы следующие направления совершенствования. Первое направление предполагает дополнить статью 10 ГК РФ открытым перечнем форм недобросовестного поведения, включая формальное исполнение, сокрытие информации, создание препятствий, противоречивое поведение, затягивание и несоразмерные требования. Второе направление предлагает дополнить Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 года № 25 разъяснениями о динамическом распределении бремени доказывания и о допустимости совокупности косвенных доказательств без установления прямого умысла [18]. Третье направление заключается в более активном использовании экономических, бухгалтерских, строительно-технических и компьютерно-технических экспертиз. Четвёртое направление связано с созданием системы реестров недобросовестных участников, включая единый межотраслевой реестр на основе судебных решений либо поэтапное расширение существующих отраслевых реестров.

Проведённое исследование подтверждает, что принцип добросовестности, при всей своей оценочной природе, остаётся действенным инструментом противодействия злоупотреблениям на всех стадиях договорных отношений. Эффективность этого инструмента напрямую зависит от выработки чётких критериев недобросовестности и совершенствования процессуальных механизмов доказывания. Двойственная природа добросовестности, объединяющая объективный стандарт поведения и субъективное состояние лица, позволяет судам учитывать как внешние проявления действий сторон, так и внутреннее отношение лица к совершаемым поступкам. Предложенные меры в совокупности способны повысить уровень правовой определённости, укрепить доверие участников гражданского оборота и обеспечить более полную реализацию принципа добросовестности как одного из фундаментальных начал российского гражданского права.

Список литературы:

1. Быков Д.И. Генезис категории «добросовестность» в римском частном праве: bona fides и её эволюция // Экономика. Социология. Право. 2026. № 1 (41). С. 108–115.
2. Черкасова О.В. Становление принципа добросовестности в отечественном гражданском праве: исторический, доктринальный и правоприменительный аспекты // Genesis: исторические исследования. 2020. № 2. С. 15–27.
3. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая): Федеральный закон от 30.11.1994 № 51-ФЗ (ред. от 31.07.2025) // СПС «КонсультантПлюс».URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_5142/  (дата обращения: 01.06.2026).
4. Новицкий И.Б. Принцип доброй совести в проекте обязательственного права // Вестник гражданского права. 2006. № 1 (том 6). С. 124–181.
5. Кирина Е.О. Добросовестность как одно из основных начал в гражданском праве: догматические основы понимания // Вопросы российской юстиции. 2019. № 1. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/dobrosovestnost-kak-odno-iz-osnovnyh-nachal-v-grazhdanskom-prave-dogmaticheskie-osnovy-ponimaniya (дата обращения: 01.06.2026).
6. Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 06.08.2021 по делу № А56-14541/2021 // Картотека арбитражных дел. URL: https://kad.arbitr.ru/Card/93bff3b7-9291-4661-9c8b-1295ae9cbf5d  (дата обращения: 10.06.2026).
7. Решение Арбитражного суда города Москвы от 26.05.2023 по делу № А40-10959/2023 // Картотека арбитражных дел. URL: https://kad.arbitr.ru/Card/1eccf412-b116-4c08-bc36-9e789de8955f  (дата обращения: 10.06.2026).
8. Определение Верховного Суда РФ от 07.11.2024 № 305-ЭС24-18938 по делу № А40-75201/2023 // Картотека арбитражных дел. URL: https://kad.arbitr.ru/Card/9e0e8ef4-e150-41b7-9578-c82862478a93  (дата обращения: 10.06.2026).
9. Решение Кировского районного суда города Уфы от 06.11.2025 по делу №2-8293/2025//СудАкт.URL: https://sudact.ru/regular/doc/jCyxedmOdtmg/ (дата обращения: 10.06.2026).
10. Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 24.10.2024 № 305-ЭС24-8341(1,2) по делу № А40-133700/2021 // Картотека арбитражных дел. URL: https://kad.arbitr.ru/Card/679566e4-6d28-4aa3-8d5e-0165848d010c  (дата обращения: 10.06.2026).
11. Решение Арбитражного суда Архангельской области от 20.06.2025 по делу № А05-2383/2025 // Картотека арбитражных дел. URL: https://kad.arbitr.ru/Card/5ae61db1-2c41-4a5a-a185-c64901dbf723  (дата обращения: 10.06.2026).
12. Решение Арбитражного суда Удмуртской Республики от 20.02.2024 по делу № А71-10465/2022 // Картотека арбитражных дел. URL: https://kad.arbitr.ru/Card/b3b0a29d-5cb3-408b-a86c-80afa056107f  (дата обращения: 10.06.2026).
13. Решение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 19.02.2025 по делу № А56-19689/2024 // Картотека арбитражных дел. URL: https://kad.arbitr.ru/Card/ba0327b1-d867-4455-86b8-2bc02d4339b0  (дата обращения: 10.06.2026).
14. Постановление Верховного Суда Российской Федерации от 25.11.2025 № 53-КГ25-16-К8 // СПС «КонсультантПлюс». URL: https://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&base=ARB&n=871889#ZXBdaMVoZ07kadGx  (дата обращения: 10.06.2026).
15. Решение Арбитражного суда Московской области от 26.01.2024 по делу № А41-74248/23 // Картотека арбитражных дел. URL: https://kad.arbitr.ru/Card/bd26f2d2-b811-49b7-a3dc-0763616d4f56  (дата обращения: 10.06.2026).
16. Самородский Д.С., Сёмкина И.А., Руднев В.О. Краткий сравнительно-правовой анализ принципа добросовестности в немецком и российском законодательстве // Образование и право. 2021. № 9. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/kratkiy-sravnitelno-pravovoy-analiz-printsipa-dobrosovestnosti-v-nemetskom-i-rossiyskom-zakonodatelstve (дата обращения: 12.06.2026).
17. Винокуров С.Н. Современная концепция добросовестности в обязательственном праве Франции, Германии, США и Англии // Право и политика. 2018. № 8. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/sovremennaya-kontseptsiya-dobrosovestnosti-v-obyazatelstvennom-prave-frantsii-germanii-ssha-i-anglii (дата обращения: 12.06.2026).
18. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс». URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_181602/  (дата обращения: 06.06.2026).