ПОНЯТИЕ ЧАСТНОЙ ЖИЗНИ КАК ОБЪЕКТА УГОЛОВНО-ПРАВОВОЙ ОХРАНЫ: ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ И ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ

THE CONCEPT OF PRIVATE LIFE AS AN OBJECT OF CRIMINAL PROTECTION: PROBLEMS OF THEORY AND LAW ENFORCEMENT

Poltoratskaya Kristina Borisovna

Master's student at the private educational institution of higher education "Siberian Law University",

Russia, Omsk

АННОТАЦИЯ

В статье исследуется понятие частной жизни как объекта уголовно-правовой охраны в российском праве, а также выявляются основные теоретические и практические проблемы его понимания и применения. Цель исследования заключается в комплексном анализе содержания частной жизни как уголовно-правовой категории и выявлении проблем её квалификации в правоприменительной практике, в том числе в условиях цифровизации общественных отношений. Методологическую основу исследования составляют общенаучные и частно-научные методы познания, включая системный, формально-юридический, сравнительно-правовой и аналитический методы, а также метод анализа судебной практики. Результаты исследования показывают, что частная жизнь в уголовном праве не имеет единого нормативного определения и существует как оценочная категория, формируемая преимущественно судебной практикой. Установлено, что действующая модель уголовно-правовой охраны носит фрагментарный характер и охватывает различные элементы частной жизни через отдельные составы преступлений, что осложняет квалификацию и снижает правовую определённость. Выявлены ключевые проблемы правоприменения, включая трудности установления предмета преступления, конкуренцию уголовно-правовых норм и особенности квалификации деяний в цифровой среде. Выводы исследования свидетельствуют о необходимости формирования единой концепции частной жизни как объекта уголовно-правовой охраны, основанной на принципе контроля личности над информацией о себе. Обоснована целесообразность систематизации уголовно-правовых норм и разработки единых критериев квалификации деяний, посягающих на частную жизнь.

ABSTRACT

This article examines the concept of privacy as an object of criminal law protection in Russian law and identifies the main theoretical and practical issues in its understanding and application. The purpose of the study is to comprehensively analyze the content of privacy as a criminal law category and identify issues related to its classification in law enforcement practice, including in the context of the digitalization of social relations. The methodological basis of the study is comprised of general and specific scientific research methods, including systemic, formal legal, comparative legal, and analytical methods, as well as the analysis of judicial practice. The results of the study demonstrate that privacy in criminal law does not have a uniform normative definition and exists as an evaluative category shaped primarily by judicial practice. It is established that the current model of criminal law protection is fragmented and encompasses various elements of privacy through individual offenses, which complicates classification and reduces legal certainty. Key law enforcement issues were identified, including difficulties in establishing the subject of a crime, competing criminal law provisions, and the specifics of qualifying acts in the digital environment. The study's findings highlight the need to develop a unified concept of privacy as an object of criminal law protection, based on the principle of individual control over personal information. The rationale for systematizing criminal law provisions and developing uniform criteria for qualifying acts that infringe on privacy is substantiated.

Ключевые слова: частная жизнь, уголовное право, ст. 137 УК РФ, неприкосновенность частной жизни, персональные данные, цифровая среда, судебная практика, информационная безопасность личности.

Keywords: privacy, criminal law, Article 137 of the Criminal Code of the Russian Federation, inviolability of privacy, personal data, digital environment, judicial practice, information security of the individual.

Право на неприкосновенность частной жизни в российской правовой системе представляет собой одну из фундаментальных гарантий конституционного статуса личности. Его значение определяется тем, что оно обеспечивает автономное существование человека в сфере личных и семейных отношений, исключая необоснованное вмешательство со стороны государства и третьих лиц. Конституция Российской Федерации закрепляет указанное право в статье 23, предусматривая защиту личной и семейной тайны, а также охрану чести и доброго имени. В развитие данной нормы статья 24 Конституции РФ устанавливает запрет на незаконное получение и распространение сведений, относящихся к частной сфере [2, c. 17].

Тем самым частная жизнь приобретает двойственную природу: с одной стороны, она выступает как конституционная ценность, с другой — как объект межотраслевой правовой защиты, включая уголовно-правовой механизм. В системе уголовного законодательства охрана данного института обеспечивается положениями главы 19 УК РФ, где центральное место занимает статья 137 УК РФ, устанавливающая ответственность за нарушение неприкосновенности частной жизни [3, c. 62].

Однако современная социальная динамика существенно меняет традиционное понимание частной сферы. Развитие цифровых технологий, расширение коммуникационных платформ и увеличение объёмов обрабатываемой информации приводят к тому, что личные сведения утрачивают прежнюю степень защищённости. Информация становится легко воспроизводимой, копируемой и распространяемой, что объективно трансформирует характер угроз частной жизни.

В этих условиях наблюдается несоответствие между классическими правовыми конструкциями и реальными механизмами цифрового взаимодействия. Уголовно-правовая модель защиты частной жизни вынуждена адаптироваться к новым формам вмешательства, которые носят массовый, скрытый и технологически опосредованный характер [15, c. 410].

Актуальность исследования определяется не только нормативными пробелами, но и структурными изменениями в самой природе информационных отношений.

Во-первых, действующее законодательство не содержит определения частной жизни, что обусловливает формирование её содержания преимущественно через судебную практику и научную доктрину. Это приводит к неоднородности подходов и различию в правоприменении.

Во-вторых, конструкция состава преступления, предусмотренного статьёй 137 УК РФ, характеризуется высокой степенью оценочности. Используемые законодателем категории требуют интерпретации, что неизбежно увеличивает роль субъективного усмотрения суда.

В-третьих, цифровая трансформация общественных отношений радикально изменила способы обращения с персональной информацией. Социальные сети, мессенджеры и цифровые платформы фактически стали средой, в которой границы частного и публичного постоянно размываются.

В-четвёртых, существует нормативное пересечение уголовно-правовых норм, регулирующих информационные отношения. Взаимодействие статей 137, 138 и 272 УК РФ создаёт сложности квалификации и требует более чёткого разграничения составов преступлений.

В научной литературе отсутствует единый подход к определению частной жизни, что обусловлено её межотраслевым характером и изменчивостью содержания.

В рамках одного из подходов частная жизнь рассматривается как сфера индивидуальной автономии личности, в пределах которой человек самостоятельно определяет степень допустимого вмешательства. Здесь ключевым элементом выступает не информация, а контроль субъекта над её распространением.

Иной подход носит информационный характер и сводит частную жизнь к совокупности сведений о лице, не предназначенных для публичного доступа. В данную категорию включаются персональные данные, переписка, изображения, сведения о состоянии здоровья и семейных отношениях.

Более современная концепция представлена интегративным подходом, согласно которому частная жизнь рассматривается как сложная система, включающая информационный, коммуникативный, поведенческий и социальный компоненты. Данный подход позволяет учитывать влияние цифровой среды, однако одновременно подтверждает отсутствие чётких границ исследуемого явления.

Следует подчеркнуть, что указанные подходы не являются взаимоисключающими. Их совокупное использование позволяет более полно отразить многослойную природу частной жизни как правовой категории.

Практика правоприменения демонстрирует отсутствие устойчивых критериев разграничения частной и публичной информации, что особенно ярко проявляется в цифровых спорах.

Так, Калининский районный суд г. Уфы рассматривал уголовное дело в отношении мужчины, который получил доступ к личной переписке бывшей супруги и переслал её содержание третьим лицам. Действия были квалифицированы по ст. 137 УК РФ [8, c. 6].

Суд квалифицировал указанные сведения как относящиеся к частной жизни, указав, что их содержание связано с личными отношениями сторон и не предназначено для публичного распространения. При этом было отмечено, что сам факт использования цифровой платформы не изменяет правовую природу информации.

Схожесть прослеживается в практике применения статьи 139 УК РФ. Приговор по делу № 1-166/2023 от 02.08.2023, в котором суд признал, что незаконное проникновение в жилище самостоятельно нарушает конституционное право гражданина на неприкосновенность жилища [7, c. 1].

Суд указал, что жилище выступает не только объектом имущественных прав, но и пространством реализации частной жизни. Следовательно, любое незаконное проникновение, независимо от наступивших последствий, затрагивает конституционные гарантии неприкосновенности частной жизни.

Проведённый анализ позволяет утверждать, что частная жизнь в современной правовой системе России представляет собой динамически изменяющуюся категорию, формирование которой происходит под воздействием цифровизации и трансформации информационных отношений. Её содержание не может быть сведено к фиксированному перечню сведений, поскольку включает совокупность взаимосвязанных элементов различной природы: информационных, коммуникативных, поведенческих и пространственных [16, c. 500].

Её содержание не может быть сведено к фиксированному перечню сведений, поскольку включает совокупность взаимосвязанных элементов различной природы: информационных, коммуникативных, поведенческих и пространственных. Каждый из них отражает лишь отдельный аспект, не раскрывая явление в полном объёме.

Ключевая проблема заключается в отсутствии нормативной определённости, что приводит к формированию оценочного подхода в судебной практике и вариативности правовых решений при сходных обстоятельствах.

В современном уголовном праве фактически закрепляется модель, основанная на критерии разумного ожидания приватности. Она обеспечивает гибкость регулирования, однако снижает уровень предсказуемости правоприменения.

В результате можно констатировать необходимость дальнейшего развития уголовно-правовой доктрины в направлении формирования более чёткой и системной концепции частной жизни, учитывающей особенности цифровой среды и современные формы информационного взаимодействия.

Список литературы:

1. Конвенция о защите прав человека и основных свобод: (Заключена в г. Риме 04.11.1950) (с изм. от 24.06.2013) // Бюллетень международных договоров. – 2001. – № 3.
2. Конституция Российской Федерации: принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г. (с учетом поправок от 30.12.2008 № 6-ФКЗ, от 05.02.2014 № 2-ФКЗ, от 21.07.2014 № 11-ФКЗ, от 01.07.2020 № 1-ФКЗ) // Собрание законодательства РФ. – 2020. – № 31. – Ст. 4398.
3. Уголовный кодекс Российской Федерации: Федеральный закон от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ (в ред. от 09.04.2026 г.) // URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_10699/?ysclid=mqcf65edrg981506504  (дата обращения 13.06.2026).
4. Федеральный закон от 27 июля 2006 г. № 152-ФЗ «О персональных данных» (в ред. 24.06.2025 г.) // URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_61801/?ysclid=mqcf70q6zl648894851   (дата обращения 13.06.2026).
5. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 25 декабря 2018 г. № 46 «О некоторых вопросах судебной практики по делам о преступлениях против конституционных прав и свобод человека и гражданина». URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_314616/?ysclid=mqcf7z1wiu267116205  (дата обращения 13.06.2026).
6. Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации по делам о преступлениях в сфере информационной безопасности (2023). URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_434573/?ysclid=mqcf8zyz9q961771650  (дата обращения 13.06.2026).
7. Приговор по делу № 1-166/2023 от 02 августа 2023 г. // ZakonRF. – Режим доступа: Приговор по делу № 1-166/2023 URL: https://sudact.ru/regular/case/19RsgCeS8ddq/?page=6&ysclid=mqcfa74n6o624052305  (дата обращения: 02.06.2026).
8.  Уфимец обвиняется в распространении личной переписки бывшей жены // Коммерсантъ. – 2024. – 8 окт. – Режим доступа: Коммерсантъ Уфа URL:  https://www.kommersant.ru/doc/7214077?ysclid=mqcfb54amm966536772  (дата обращения: 02.06.2026).
9. Алексеев, С. С. Частное право и защита личности в цифровую эпоху / С. С. Алексеев. – Москва: Норма, 2023. – 312 с.
10. Баглай, М. В. Конституционное право Российской Федерации / М. В. Баглай. – Москва: Норма, 2024. – 560 с.
11. Власов, А. А. Уголовно-правовая охрана личной информации / А. А. Власов. – Санкт-Петербург: Юридический центр, 2022. – 278 с.
12. Головко, Л. В. Преступления против конституционных прав и свобод человека / Л. В. Головко. – Москва: Проспект, 2021. – 340 с.
13. Егорова, Н. Е. Частная жизнь и персональные данные: правовое регулирование / Н. Е. Егорова. – Москва: Статут, 2025. – 295 с.
14. Капинус, О. С. Уголовное право России. Особенная часть / О. С. Капинус. – Москва: Юрайт, 2024. – 620 с.
15. Лопашенко, Н. А. Уголовное право и цифровая среда / Н. А. Лопашенко. – Москва: Эксмо, 2023. – 410 с.
16. Рарог, А. И. Уголовное право Российской Федерации / А. И. Рарог. – Москва: Проспект, 2022. – 500 с.
17. Трунцевский, Ю. В. Информационные преступления: теория и практика / Ю. В. Трунцевский. – Москва: Юрлитинформ, 2021. – 260 с.