СКЛОНЕНИЕ К ПОТРЕБЛЕНИЮ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ СЕТИ «ИНТЕРНЕТ»: ПРОБЛЕМЫ КВАЛИФИКАЦИИ

АННОТАЦИЯ

В статье рассматриваются вопросы квалификации склонения к потреблению наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов, совершенного с использованием сети Интернет. Особое внимание уделяется разграничению интернет-склонения и смежных деяний, прежде всего пропаганды наркотиков и иных форм сетевого информационного воздействия. Анализируются законодательные положения, позиция Верховного Суда РФ, судебная практика.

Ключевые слова: склонение к потреблению наркотических средств, сеть «Интернет», квалификация преступлений, цифровая среда, пропаганда наркотиков, судебная практика.

Развитие цифровой среды существенно изменило механизм совершения преступлений в сфере незаконного оборота наркотиков. Если в классической модели склонение к потреблению наркотических средств предполагало преимущественно личный контакт между виновным и потерпевшим, то в современных условиях побуждающее воздействие может осуществляться через мессенджеры, закрытые чаты, каналы, QR-коды, интернет-магазины и иные формы удаленной коммуникации. Именно поэтому Федеральным законом от 24.02.2021 № 25-ФЗ в ч. 2 ст. 230 УК РФ был введен специальный квалифицирующий признак, предусматривающий ответственность за склонение, совершенное с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, включая сеть Интернет [3; 4]. Само по себе это изменение представляется закономерным, поскольку законодатель фактически признал, что цифровая среда не просто облегчает совершение преступления, а усиливает его общественную опасность за счет дистанционности, анонимности и расширения круга потенциальных адресатов.

Нормативную основу квалификации составляет ст. 230 УК РФ [1], а судебное толкование содержится в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 15 июня 2006 г. № 14 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами» [2]. Именно в этом акте Верховный Суд указал, что склонение может выражаться в любых умышленных действиях, в том числе однократного характера, направленных на возбуждение у другого лица желания потребления наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов, включая уговоры, предложения, советы, обман, психическое или физическое насилие, ограничение свободы и иные действия. Для темы интернет-склонения это разъяснение имеет принципиальное значение, поскольку оно позволяет оценивать как уголовно значимые не только прямые предложения употребить наркотик, но и более сложные формы цифрового вовлечения, если доказана их побудительная направленность.

В доктрине вопрос о квалификации интернет-склонения рассматривается как один из наиболее спорных в пределах ст. 230 УК РФ. Ученые отмечают, что за период с 2016 по 2020 год число зарегистрированных преступлений этой категории выросло со 110 до 389, то есть почти в четыре раза, при этом сами исследователи специально подчеркивают, что официальные данные не отражают фактический масштаб явления [5, с.89-94; 7, с.60-69; 8, с.536-538]. Такой вывод важен не только в криминологическом, но и в уголовно-правовом смысле. Если интернет-склонение остается высоколатентным, то и квалификация по соответствующему признаку закономерно будет зависеть от ограниченного круга доказательств, прежде всего переписки, цифровых следов, показаний потерпевшего и результатов оперативно-розыскных мероприятий. В.Н. Бурлаков и С.В. Векленко, анализируя уголовно-правовое противодействие интернет-наркотизации, также исходят из того, что цифровая коммуникация формирует качественно новые риски вовлечения в потребление наркотиков [6, с.198-208].

Наиболее существенная квалификационная проблема состоит в том, что использование сети Интернет как таковое не раскрывает уголовно-правовую сущность деяния. Сам по себе цифровой канал связи не превращает коммуникацию в склонение. Для применения п. «д» ч. 2 ст. 230 УК РФ необходимо установить, что конкретные действия были направлены именно на возбуждение у другого лица желания потребить наркотическое средство. Это означает, что в центре квалификации находится не технический способ передачи информации, а ее побудительная функция. Здесь и возникает главное практическое затруднение. В сетевой среде очень сложно разграничить персонализированное побуждение, публичную демонстрацию, информационное сопровождение сбыта, романтизацию потребления и собственно склонение как самостоятельный состав преступления. В этом смысле интернет-форма не упрощает, а, напротив, усложняет квалификацию.

Судебная практика подтверждает наличие данной проблемы. Например, размещение плаката с QR-кодом, ведущим на интернет-магазин по продаже наркотических средств было расценено по пп. «а», «д» ч. 2 ст. 230 УК РФ. Потерпевшая сканировала код, перешла на площадку и приобрела наркотическое средство [9]. Это дело показательно по двум причинам. Во-первых, суд фактически воспринял QR-код как элемент склоняющего воздействия. Во-вторых, само склонение оказалось встроено в более широкий цифровой механизм вовлечения, где реклама, доступ к магазину и побуждение к приобретению сливаются в единое коммуникативное действие. Именно такие ситуации наиболее остро ставят вопрос о границе между склонением и иными формами незаконного сетевого воздействия.

В другом случае аналогичные действия были расценены только по п. «а» ч. 2 ст. 230 УК РФ [10], то есть был учтен факт группового осуществления преступной деятельности, а использование сети «Интернет» на квалификации не отразилось. Хотя доказательственную базу составили в числе прочего результаты прослушивания телефонных переговоров, сведения с мобильного телефона и иные цифровые материалы.

Еще одним показательным примером является приговор Копейского городского суда Челябинской области, где лицо, использовавшее для склонения к потреблению наркотических средств приложение Telegram, было признано виновным по ч. 1 ст. 230 УК РФ [12, с.101-108].

Таким образом, наличие цифрового канала связи еще не означает автоматического вменения п. «д» ч. 2 ст. 230 УК РФ. Для инкриминирования данного квалифицирующего признака необходимо наличие достаточных оснований, доказанных в ходе расследования.

Использование информационно-телекоммуникационных сетей также может трактоваться как способ/средство совершения преступления в зависимости от роли, которую они выполняют при совершении преступления [12, с.101-108; 13, с.68-70]. Использование сети «Интернет» для незаконной торговли наркотическими препаратами можно рассматривать в качестве средства осуществления преступной деятельности как облегчающий совершение преступного деяния инструмент. В то же время сам процесс использования интернет-ресурсов является способом, направленным на достижение преступного результата.

Существует и проблема разграничения интернет-склонения от смежных деяний, прежде всего от пропаганды наркотиков. С 1 марта 2026 года в УК РФ введена ст. 230.3, устанавливающая уголовную ответственность за пропаганду наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов в сети. Это резко повышает актуальность разграничения. Если ранее проблема в основном базировалась в рамках дифференциации уголовной и административной ответственности (ст. 230 УК РФ и ст. 6.13 КоАП РФ), то теперь сложности квалификации содеянного перемещаются внутрь уголовно-правового регулирования.

Статья 6.13 КоАП РФ регламентирует ответственность за распространение информации о наркотиках и их пропаганду в том числе с использованием сети «Интернет». В уголовно-правовую плоскость означенные действия переходят при наличии у виновного факта двукратного привлечения в течение года к административной ответственности за аналогичные деяния, либо при наличии судимости за пропаганду наркотиков.

Представляется, что ст. 230.3 УК РФ – максимально неадекватный пример административной преюдиции, замещающей категорию общественной опасности простым наличием количества аналогичных деяний с привлечением к ответственности. Категорию судимости как криминообразующего фактора также нецелесообразно использовать.

В этих условиях критерием разграничения, как представляется, должна выступать не только публичность или непубличность соответствующей информации, но прежде всего направленность коммуникации. Склонение предполагает побуждение к реальному акту потребления, адресованное конкретному лицу или определяемому кругу лиц, тогда как пропаганда ориентирована на формирование общего положительного отношения к наркотикам без обязательного доказательства непосредственного побуждения к конкретному действию. Этот критерий пока не закреплен в законе прямо, но именно он наиболее последовательно вытекает из логического толкования ст. 230 УК РФ и разъяснений Пленума Верховного Суда РФ.

Еще один спорный вопрос связан с моментом окончания преступления, поскольку Пленум Верховного Суда РФ исходит из того, что склонение может выражаться и в однократном действии, направленном на возбуждение желания потребить наркотик, интернет-склонение также не требует обязательного наступления фактического потребления для признания состава оконченным. Однако в цифровой среде это положение приобретает несколько иную окраску. Когда потерпевший получил сообщение, перешел по ссылке, вступил в чат или просмотрел контент, но наркотик не употребил, квалификация должна строиться исключительно на оценке направленности цифрового воздействия. Это делает состав формально завершенным, но фактически трудно доказуемым. По этой причине можно выделить три основных критерия интернет-склонения:

- индивидуализированность или хотя бы определенность адресата;

-наличие побудительного содержания, ориентированного не на информирование, а на вовлечение;

-связь цифрового контакта с последующим поведением лица, даже если это поведение не завершилось потреблением.

Представляется, что сочетание обозначенных аспектов позволяет снизить риск чрезмерно расширительного толкования нормы.

В результате можно сделать вывод, что использование сети Интернет в конструкции ст. 230 УК РФ выступает индикатором изменения самой модели преступного воздействия. Цифровая среда делает склонение более массовым, анонимным, скрытым и технологически опосредованным. В то же время именно эти свойства затрудняют квалификацию, поскольку вынуждают суд устанавливать цель, адресность и содержание воздействия в условиях ограниченного набора прямых доказательств. Судебная практика иллюстрирует отсутствие единого и устойчивого подхода при квалификации анализируемых деяний.

 Список литературы:

1. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 № 63-ФЗ // КонсультантПлюс URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_10699/?ysclid=mpcwl59rth357260492 (дата обращения: 13.05.2026).
2. О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами: постановление Пленума Верховного Суда РФ от 15.06.2006 № 14 (в ред. от 16.05.2017) // КонсультантПлюс URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_61074/?ysclid=mpcwpabibl76203019 (дата обращения: 13.05.2026).
3. О внесении изменений в статью 230 Уголовного кодекса РФ и статью 151 Уголовно-процессуального кодекса РФ: федеральный закон от 24.02.2021 № 25-ФЗ // КонсультантПлюс URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_377643/?ysclid=mpcwsh9dbj986542724 (дата обращения: 13.05.2026).
4. О внесении изменений в Уголовный кодекс РФ и статьи 31 и 151 Уголовно-процессуального кодекса РФ: федеральный закон от 08.08.2024 № 226-ФЗ // Официальное опубликование правовых актов. URL: https://publication.pravo.gov.ru/document/0001202408080019 (дата обращения: 13.05.2026).
5. Дудина Н.А. Пропаганда наркотических средств и склонение к потреблению наркотических средств в сети Интернет // Вестник Сибирского юридического института МВД России. - 2022. - № 4(49). - С. 89–94.  
6. Бурлаков В.Н. Уголовно-правовое противодействие интернет-наркотизации //Вестник СПбГУ. Серия 14. Право. -.2017. - № 2. – С. 198-208.
7. Земцова С.И. Способы склонения к потреблению наркотических средств // Криминалистика: вчера, сегодня, завтра. - 2023. - № 3. – С. 60-69.
8. Колобова А.А. Теоретико-практические предпосылки разработки методики расследования склонения к потреблению наркотических средств и психотропных веществ // Право и государство: теория и практика. - 2025. - № 8. – С. 536-538.
9. Объединенная пресс-служба судов Санкт-Петербурга. Сообщение о приговоре Красносельского районного суда г. Санкт-Петербурга по пп. «а», «д» ч. 2 ст. 230 УК РФ [Электронный ресурс] // URL: https://t.me/s/SPbGS (дата обращения: 13.05.2026).
10. Приговор Кировского районного суда г. Хабаровска от 12.01.2024 по делу № 1-17/2024 [Электронный ресурс] // СудАкт. URL: https://sudact.ru/regular/doc/GlePtFwHaUZb/ (дата обращения: 13.05.2026).
11. Приговор Копейского городского суда Челябинской области от 26.06.2024 по делу № 1-416/2024 [Электронный ресурс] // СудАкт. URL: https://sudact.ru/regular/doc/f1Ey5vdP96rh/ (дата обращения: 13.05.2026).
12. Ефремова М.А. Информационно-телекомуникационные сети как средство совершения преступления// Вестник Казанского юридического института МВД России. – 2023. - № 4. – С 101-108.
13. Резник А.А. Понятие средства совершения преступления и его виды//Инновационная наука. – 2020. - № 3. – С. 68-70.
14.  Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях от 30.12.2001 № 195-ФЗ /URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_34661/?ysclid=mpcwgri9xf847508351 (дата обращения: 13.05.2026).