АНТРОПОЛОГИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ Ч. ЛОМБРОЗО И СОВРЕМЕННЫЕ МЕТОДЫ ПРОФАЙЛИНГА: СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ

АННОТАЦИЯ

В статье рассматриваются основные постулаты ломброзианской криминологической концепции, их преемственность в методике современного профайлинга. Обозначены недочеты узкой трактовки антропологической теории, отмечены общие и отличительные черты рассматриваемых подходов в исследовании личности преступника.

Ключевые слова: Чезаре Ломброзо, антропологическая теория, профайлинг, личность преступника, криминология, криминалистическое портретирование, биологический детерминизм, психологический портрет.

Теория Ч. Ломброзо строилась на биологическом детерминизме, идее «прирожденного преступника» и предположении о возможности распознавания криминального типа по устойчивым физиологическим признакам. Современный профайлинг, напротив, носит междисциплинарный характер, основывается на анализе поведения, мотивации, способа совершения преступления, особенностей выбора жертвы и следовой картины. Тем не менее, между антропологической школой и профайлингом существует преобразованная связь: профайлинг унаследовал исследовательскую установку на анализ личности преступника, но отказался от биологизаторских предпосылок и от идеи внешней распознаваемости преступной природы человека.

Проблема соотношения антропологической теории Ч. Ломброзо и современных методов профайлинга представляет интерес не только в историко-криминологическом, но и в прикладном смысле. Она позволяет ответить на более общий вопрос: в какой мере современная наука о преступлении сохраняет связь с ранними попытками объяснить преступное поведение через свойства личности, и где проходит граница между научной преемственностью и отказом от устаревших оснований. В российской литературе сохраняется интерес к самому феномену ломброзианства. А.В. Долганева прямо отмечает об «актуальности и значимости научных взглядов Ч. Ломброзо в современной криминологии» и связывает их влияние с дальнейшим развитием криминологии и юридической психологии [1]. Одновременно современные авторы подчеркивают, что буквальное принятие основных тезисов Ч. Ломброзо уже невозможно, поскольку его антропологическая теория в ее классическом виде не выдержала последующей научной проверки [2, с.285-299].

Значение анализируемой концепции определяется, прежде всего, тем, что Ч. Ломброзо одним из первых последовательно сместил исследовательский акцент с абстрактного преступления на личность преступника. Для него преступник был не просто лицом, совершившим уголовно наказуемое деяние, а особым человеческим типом, чьи свойства могут быть установлены эмпирическим путем. В этом заключалась методологическая новизна антропологической школы. Однако дальнейшие положения данной теории тесно связаны с биологическим детерминизмом: преступность объяснялась врожденными, в том числе физиологическими признаками, а возможность предупреждения преступлений выводилась из идеи раннего распознавания «преступного типа». В современной оценке именно эта часть доктрины рассматривается как наиболее уязвимая. Е.В. Павлов, характеризуя труды Ч. Ломброзо, указывает, что они были направлены на установление взаимосвязи физиологии и психики, однако современное видение проблемы существенно отличается от исходной биологизаторской схемы [3, с.186-199].

Если ставить вопрос о преемственности между ключевыми аспектами антропологической теории и профайлингом, то она действительно существует, но лишь на самом общем уровне. Антропологическая теория, и профайлинг исходят из того, что преступление несет информацию о лице, его совершившем. В том и в другом случае личность преступника рассматривается как объект специального анализа, а поведение как источник сведений о внутренней структуре личности. Именно в этом смысле можно рассматривать сохранение исследовательского импульса, заданного Ломброзо. Современные работы о профайлинге подтверждают, что его назначение связано с выявлением личностных особенностей преступника, его мотивации, способов действий и отношений с жертвой. С.Н. Ениколопов и Н.А. Ли характеризуют криминальный профайлинг как междисциплинарный подход, возникший «на стыке криминологии, социологии, медицины и психологии» [2, с.295-299; 5]. Тем самым в центре остается личность преступника, но средства ее изучения принципиально меняются.

В то же время именно на уровне методологии обнаруживается не преемственность, а глубокий разрыв. Ломброзианская модель строилась на предположении, что преступная предрасположенность может быть распознана по относительно устойчивым внешним и анатомическим признакам. Современный профайлинг не исходит ни из идеи «прирожденного преступника», ни из возможности надежного распознавания личности по телесным особенностям. Его предметом выступают поведенческие закономерности: способ совершения преступления, выбор жертвы, структура насилия, следовая картина, манера общения, речевые и неречевые проявления. Иными словами, если Ломброзо пытался читать личность через тело, то профайлинг читает ее через поведение. В этом различии заключается ключ к пониманию их соотношения. Даже когда современные авторы прослеживают истоки профайлинга в более ранних подходах к личности преступника, они не восстанавливают ломброзианскую схему, а показывают ее историческую ограниченность.

Психологическое портретирование, которое обычно рассматривается как наиболее близкий профайлингу инструмент, также подтверждает наличие принципиального разрыва с антропологической школой. Е.М. Шпагина определяет психологическое портретирование как аналитическую работу, направленную на получение новых знаний об объекте исследования на основе уже имеющихся данных, полученных в ходе выявления, предупреждения, пресечения, раскрытия и расследования преступлений [4, с.71-78]. Она подчеркивает, что данный метод включает идентификационную, диагностическую и прогностическую функции. Эта характеристика особенно важна, поскольку позволяет увидеть: современный подход строится не на постулировании врожденной опасности субъекта, а на реконструкции вероятностной модели его поведения по объективным данным конкретного преступного события. Здесь нет идеи природной «заклейменности» преступника; есть аналитическая работа со следами, обстоятельствами и поведенческими паттернами.

Сравнительный анализ показывает, что различие между воззрениями Ч. Ломброзо и профайлингом имеет не частный, а концептуальный характер.

Во-первых, различен сам объект распознавания. Для Ч. Ломброзо им выступал преступный тип как относительно устойчивая антропологическая разновидность; для профайлинга – вероятностный психологический и поведенческий профиль неустановленного лица.

Во-вторых, различен материал анализа. Антропологическая школа придавала приоритет физическим признакам; современный профайлинг – следовой информации, поведенческим особенностям, способу действий, структуре взаимодействия преступника с жертвой.

В-третьих, различен эпистемологический статус выводов. Ч. Ломброзо стремился к обнаружению почти естественно-научного закона преступности, тогда как современный профайлинг дает поисковую, ориентирующую и прогностическую информацию, но не претендует на абсолютную диагностическую точность. Именно поэтому Ф.С. Сафуанов и Е.А. Назарова рассматривают психологический портрет не как средство окончательного установления личности, а как инструмент анализа и сужения круга подозреваемых на основе обстоятельств и следов преступной деятельности [6].

Тем не менее, полный отказ от идеи исторической связи между ломброзианством и профайлингом также был бы упрощением. Если оценивать развитие криминологической и криминалистической мысли в широкой перспективе, можно увидеть, что современный профайлинг возрос из общего стремления познать преступника через систематический анализ его проявлений. Ч. Ломброзо изначально ставил этот вопрос в биологически заостренной форме; современная наука сохранила сам вопрос, но изменила язык ответа. Эта логика особенно заметна в работах, посвященных профайлингу в России и за рубежом: криминалистический профиль рассматривается как междисциплинарная разработка, соединяющая криминалистику, криминологию, психологию и иные области знания [5; 7; 8]. Следовательно, профайлинг не является полным отрицанием антропологической концепции. Даная методика представляет собой пример того, как неоднозначная по своим основаниям теория все же может сыграть роль в постановке продуктивной научной проблемы и разработке новых подходов в исследовании личности преступника.

С практической точки зрения различие между антропологической теорией и профайлингом имеет принципиальное значение. Ломброзианский подход в его исходной форме создавал риск стигматизации: подозрение могло смещаться с конкретного деяния на внешние признаки лица. Современный профайлинг, напротив, ориентирован на анализ конкретной криминальной ситуации и не может использоваться как доказательство виновности сам по себе. Его назначение состоит в повышении эффективности поисковой деятельности, в формировании версий, в уточнении тактики расследования, в понимании механизма преступления и личности возможного субъекта [9, с.85-104].Эта граница между ориентирующим знанием и доказательством принципиальна. Она показывает, что профайлинг является не реинкарнацией антропологической школы, а ее методологически очищенным и существенно переработанным функциональным наследником.

Особого внимания заслуживает вопрос о том, можно ли считать профайлинг «потомком» идей Ч. Ломброзо. Представляется, термин «потомок» допустим только при конкретизации его смысла. Если под ним представлять сохранение главной установки на изучение личности преступника через объективируемые проявления, то такая преемственность действительно существует. Если же вкладывать в этот термин представление о сохранении научного ядра антропологической теории, то ответ должен быть отрицательным. Современный профайлинг основывается не на биологическом детерминизме, а его преодолении. Данный подход базируется на идее, где личность преступника представляется как результат взаимодействия психологических, социальных, ситуативных и иных факторов, а не как внешне распознаваемая врожденная аномалия. Поэтому корректнее рассматривать не прямую линию преемственности, а сложную интеллектуальную трансформацию: исследовательская интенция сохранилась, но научные основания были заменены.

Таким образом, между антропологической теорией Ч. Ломброзо и современными методами профайлинга существует одновременно связь и разрыв, но их вес различен. Связь проявляется в признании того, что личность преступника должна быть предметом специального анализа, а преступное деяние способно раскрывать информацию о субъекте. Разрыв же затрагивает самое существенное: природу преступности, методы ее познания и допустимые пределы криминологического вывода. Поэтому современный профайлинг нельзя рассматривать как прямое продолжение ломброзианства. Он представляет собой результат преодоления антропологической школы при сохранении поставленного ею исследовательского вопроса. Именно в этом состоит научная ценность обращения к идеям Ч. Ломброзо в настоящее время: в понимании того, как из достаточно ограниченной концепции возникли более точные, междисциплинарные и методологически корректные способы анализа преступного поведения.

Список литературы:

1. Долганева А. В. Значимость теории Ч. Ломброзо в развитии криминологии и юридической психологии// Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки. – 2021.- № 1.
2. Ениколопов С.Н. Психологические особенности криминального профайлинга// Психологические наука и образование. – 2007. - № 5. – С. 295-299.
3. Павлов Е.В. Чезаре Ломброзо: современное видение// Вестник магистратуры. – 2016. - № 12-2.- С. 196-199.
4. Шпагина Е. М. Интегрированная природа метода психологического портретирования в правоохранительной деятельности// Психология и право. – 2015. – № 4. - С. 71-78.
5. Волчецкая Т.С. Криминалистический профайлинг в России и за рубежом //Известия ТулГУ. – 2018. - № 4-2.
6. Сафуанов Ф.С. Сравнительный анализ различных методов составления психологического портрета предполагаемого преступника // Психология и право.- 2011. - № 1.
7. Зубцова М.Н. О психологическом портрете личности неустановленного преступника // Известия ТулГу. – 2019. - № 4.
8. Семененко Г.М. Использование метода профайлинга в криминалистике и оперативной, следственной и экспертной деятельности в Российской Федерации// Human Progress. – 2024. - № 11.
9. Поздняков В.М. О внедрении психотехнических достижений в современную правореализационную практику // Психология и право.- 2024. – Т. 14. № 4. – С. 85-104.