ЦЕННОСТНЫЙ КОД РОССИЙСКОЙ ЮРИСПРУДЕНЦИИ: ИСТОРИЧЕСКАЯ УСТОЙЧИВОСТЬ АКСИОЛОГИЧЕСКИХ КОНСТАНТ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

THE VALUE CODE OF RUSSIAN JURISPRUDENCE: THE HISTORICAL STABILITY OF AXIOLOGICAL CONSTANTS OF PROFESSIONAL ACTIVITY

Krasnov Sergey Evgenievich

Graduate student, Melitopol State University, Russian Federation,

Russia, Melitopol

АННОТАЦИЯ

В статье на основе историко-педагогического и философско-правового анализа выявляются и систематизируются базовые аксиологические константы профессиональной деятельности юриста, инвариантные для российской правовой системы. Исследуется феномен «ценностного кода» российской юриспруденции - совокупности глубинных ценностных координат, сохраняющих устойчивость при смене политических режимов и исторических эпох (Российская империя, СССР, Российская Федерация). Цель работы - концептуализация и систематизация этих констант как методологической основы для аксиологического анализа правовой культуры и проектирования воспитательных систем в юридическом образовании.

ABSTRACT

Based on historical, pedagogical, philosophical and legal analysis, the article identifies and systematizes the basic axiological constants of a lawyer's professional activity, which are invariant for the Russian legal system. The phenomenon of the «value code» of Russian jurisprudence is investigated - a set of deep value coordinates that remain stable during the change of political regimes and historical epochs (the Russian Empire, the USSR, the Russian Federation).

Ключевые слова: аксиологические константы, правда, справедливость-милосердие, служение, соборность, право и нравственность, патернализм, ценностный код, российская правовая система, профессиональная деятельность юриста, юридическая педагогика, правосознание.

Keywords: axiological constants, truth, justice-mercy, service, conciliarity, law and morality, paternalism, value code, Russian legal system, professional activity of a lawyer, legal pedagogy, legal awareness.

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность. В условиях современных геополитических трансформаций, ценностного плюрализма и нарастающего технологического давления на правовую сферу проблема идентификации устойчивых, инвариантных ценностных оснований профессиональной деятельности юриста приобретает особую значимость. Как подчеркивается в исследованиях [1; 6], проблема аксиологических оснований права является ключевой для юриспруденции, поскольку само правотворчество есть во многом следствие тех или иных производящихся в обществе ценностных моделей. Для отечественного правового пространства, пережившего смену нескольких политических режимов (Российская империя, СССР, РФ) вопрос о том, какие ценности остаются неизменными на протяжении веков, несмотря на идеологические разрывы, является не только теоретическим, но и практически значимым в контексте понимания правовой культуры и проектирования траекторий профессионального воспитания.

Актуальность проблемы обусловлена несколькими взаимосвязанными факторами.

Во-первых, глобализация правового пространства и унификация правовых стандартов создают риски размывания национально-специфических ценностных основ юридической профессии. Как справедливо отмечается [6], идеологическое противостояние России с «коллективным Западом» предполагает не только укрепление традиционных ценностей собственной правовой системы, но и сравнительное изучение устойчивого многообразия права.

Во-вторых, в контексте государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей (Указ Президента РФ № 809) возникает задача содержательного наполнения этих ценностей применительно к профессиональной деятельности юриста.

В-третьих, кризис формально-легистского подхода в юридическом образовании требует обращения к глубинным, исторически сложившимся ценностным ориентирам [5; 7], которые могут служить основой для формирования профессиональной идентичности будущих правоведов.

В-четвертых, как показало исследование формирования правосознания студентов-юристов в условиях развития новых регионов России [11], именно отсутствие прочного аксиологического фундамента в образовательном процессе ведёт к деформации правосознания будущих юристов - к усвоению правового нигилизма, недоверию к праву и, в конечном счёте, к профессиональной несостоятельности. Данные, полученные в указанном исследовании, свидетельствуют: преодоление правового нигилизма и воспитание юриста, способного быть проводником законности, невозможно без осознанной опоры на устойчивые ценностные координаты. Это делает задачу идентификации и систематизации таких координат - аксиологических констант - практически неотложной для современной юридической педагогики.

Степень разработанности проблемы. Философско-правовая аксиология разрабатывалась в трудах С.С. Алексеева, В.С. Нерсесянца, Р.С. Байниязова. Проблемы правового менталитета и правосознания россиян исследовались Н.Ф. Медушевской, В.Н. Синюковым, А.С. Макаровым. Историко-правовой анализ российской правовой традиции представлен в работах В.Г. Графского, М.А. Исаева, В.А. Томсинова. Вместе с тем, целостного исследования именно инвариантных аксиологических констант профессиональной деятельности юриста, систематизирующего их в контексте исторической преемственности и выделяющего их педагогическое значение, явно недостаточно.

Цель исследования - выявить, систематизировать и обосновать базовые аксиологические константы профессиональной деятельности юриста, сохраняющие инвариантность для российской правовой системы на различных этапах её исторического развития.

Задачи исследования:

1. Обосновать методологический подход к выделению аксиологических констант.

2. Выявить содержание каждой из констант, показав её историческую укорененность и инвариантность.

3. Продемонстрировать проявление констант в различные исторические эпохи (дореволюционный, советский, современный периоды) [1; 3; 5].

4. Систематизировать константы в единый ценностный код российской юриспруденции.

МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

Методологическая основа. Исследование базируется на совокупности подходов.

Цивилизационный подход (Н.Я. Данилевский, А. Тойнби) позволяет рассматривать российскую правовую систему как самобытную цивилизационную единицу, обладающую собственными ценностными координатами, формировавшимися под влиянием геополитического положения (Евразия), религиозного фундамента (Православие, позже - светская этика на его основе) и общинного уклада [6].

Историко-генетический метод используется для прослеживания зарождения, развития и трансформации ценностных идей в их хронологической последовательности [1], позволяя зафиксировать инвариантность тех или иных ценностей при смене политических режимов.

Компаративный метод применяется для сопоставления российской ценностно-правовой традиции с западной (римской) моделью [6], что позволяет выявить специфику российского правопонимания. Как показывают исследования, было рассмотрено место таких правовых ценностей, как свобода, равенство и справедливость, в трех правовых цивилизациях -  западной, латиноамериканской и российской, и показано различие их понимания [6].

Принцип инвариантности. Ключевым для данного исследования является понятие инварианта (от лат. Invarians - неизменяющийся) - свойства системы сохранять свои параметры при смене внешних условий. Применительно к аксиологии профессиональной деятельности юриста это означает выделение ценностей, которые сохраняются несмотря на смену политических режимов (Российская империя, СССР, РФ) и идеологических доктрин [3; 5].

Инвариантность фиксируется по следующим критериям:

- наличие устойчивых языковых и концептуальных маркеров в правовых текстах на протяжении веков;

- воспроизводимость ценностной установки в профессиональных кодексах и корпоративной культуре разных эпох;

- соответствие глубинным архетипам правосознания, зафиксированным в философско-правовой мысли [1; 4; 7].

Исследование опирается на:

- законодательные памятники («Русская Правда», судебные уставы 1864 г.);

- труды классиков русской юридической мысли (К.П. Победоносцев, Б.Н. Чичерин, П.И. Новгородцев, И.А. Ильин) [1; 3];

- нормативные документы советского и постсоветского периодов; современные кодексы профессиональной этики (Кодекс судейской этики, Кодекс профессиональной этики адвоката) [8];

- акты Конституционного Суда РФ [8];

- а также современные исследования по философии права и правовой аксиологии [1; 3; 5; 6].

РЕЗУЛЬТАТЫ

На основе проведенного анализа выделены пять базовых аксиологических констант профессиональной деятельности юриста, инвариантных для российской правовой системы [1; 4; 7], а также одна дополнительная константа, характеризующая социальный фон профессиональной деятельности.

Константа первая: Правда как онтологическая категория

Первая и, возможно, самая фундаментальная константа, отличающая российский правовой менталитет от западного [3; 6], - понимание права не как формальной системы норм, а как Правды, синтезирующей законность и нравственную истину.

Лингвистический анализ показывает, что слова «право», «правда» и «справедливость» происходят из одного корня. Для русского человека обозначением идеи Права стали Правда, Истина и Справедливость, и не случайно один из первых юридических документов был назван «Русской Правдой» [1]. В русском правосознании Правда выступает как смыслообразующая идея, нравственный идеал и духовная потребность, отражающие этикоцентризм русской правовой культуры. Исследователи констатируют, что именно консервативные правоведы обратили внимание на то, что сущность права в русской культуре определяется традиционным мировоззрением, формировавшимся еще в V-IX веках [1; 3].

Эта константа означает, что в российской традиции юрист (судья, следователь, прокурор) всегда искал не просто законность (формальное соответствие норме), а именно Правду - высшую справедливость, включающую нравственную оценку ситуации [5]. Советский период, при всей его идеологической ангажированности, не отменил этой константы: прокурор был обязан реагировать не только на нарушение закона, но и на безнравственное поведение [1].

В современной юридической практике эта константа проявляется в апелляции к «общим началам и смыслу законодательства», что является юридической оболочкой для поиска той самой Правды. Как отмечают исследователи, решениями Конституционного Суда РФ устанавливается ценностное равновесие (баланс) - соответствие конституционным принципам-критериям (справедливости, равенства, соразмерности и т.д.) [8].

Константа вторая: Справедливость как милость

Вторая константа отражает фундаментальное различие между российской и западной (римской) правовыми традициями. Если западная традиция постулирует принцип «пусть погибнет мир, но восторжествует закон» (Fiat justitia, pereat mundus), то российская инварианта всегда требовала учета конкретной человеческой судьбы [6].

Справедливость в понимании российского юриста - это не только соразмерность наказания содеянному, но и снисхождение, учет немощи человеческой, покаяния, возможности исправления [4; 5]. Эта константа нашла яркое воплощение в институте присяжных заседателей, который в России (как дореволюционной, так и современной) исторически был настроен на оправдание «несчастных», а не на формальное применение закона. Исследователи отмечают, что в России судебная реформа 1864 года, введшая институт присяжных поверенных, заложила нравственные ориентиры юридической профессии [1].

В современной правовой системе данная константа проявляется в тенденции к гуманизации уголовного законодательства, в институтах помилования и амнистии, в особом порядке рассмотрения дел с участием присяжных [8]. Принцип «справедливость-милосердие» требует от юриста не формального применения санкций, а взвешенного, учитывающего личность подсудимого и конкретные обстоятельства дела подхода.

Константа третья: Служение как деонтологическая доминанта

Третья константа определяет саму сущность профессиональной идентичности российского юриста. В российской правовой культуре профессия юриста (особенно судьи, прокурора, адвоката) исторически воспринималась как служение - государству, обществу, праву, Богу (в зависимости от эпохи), а не как оказание услуг или способ обогащения [1; 9].

Юрист в этой традиции - «государев человек», носитель особой миссии. Его статус накладывает моральные ограничения, которых нет у других профессий. В дореволюционный период это выражалось в сословном характере судейства и невозможности для судей заниматься бизнесом. В советский период - в «Клятве прокурора (следователя)» и партийной ответственности [1]. В современный период принцип служения (профессиональному долгу, правосудию, обществу) закреплен в кодексах судейской и адвокатской этики выше личного интереса [8]. Как подчеркивается в исследованиях, возрождаемая ныне русская правоведческая традиция возникла как форма поиска религиозных и нравственных оснований права, а справедливость, свобода, нравственность являются разумным и постоянным началом права [7].

Важно подчеркнуть, что «служение» не тождественно подчинению государственной машине. Подлинное служение в российской правовой традиции всегда понималось как служение праву в качестве высшей ценности, что предполагает независимость суждений и ответственность перед совестью. Консервативный аксиологический потенциал русской правовой мысли заключается в сближении модусов морали и права, ориентации на обеспечение правопорядка при конгруэнтном взаимодействии правовых и нравственных регуляторов [3; 7].

Константа четвертая: Соборность и приоритет общего блага

Четвертая константа коренится в общинном укладе русской жизни и православной традиции соборности. Индивидуализм («моё право») в российской традиции часто уступает место коллективной ответственности и общественному интересу. Как отмечает А.Ю. Кузубова [2], цель исследования юридической природы категории «соборность» заключается в изучении её соответствия традиционным ценностям отечественной культуры.

Юрист в российской традиции должен думать не только о защите прав конкретного индивида, но и о том, как его решение повлияет на социальный мир, на общество в целом [1; 6]. Это проявляется в гражданском праве - в приоритете публичных интересов над частными в определенных категориях споров; в уголовном процессе - в активной роли суда, который не просто арбитр, как в англосаксонской системе, а активный участник, обязанный установить объективную истину для торжества правопорядка.

Современные исследования подтверждают, что Конституционный Суд РФ в своей практике постоянно обращается к вопросам общего блага, необходимости учета публичных интересов при разрешении налоговых, трудовых, гражданских и других споров [8]. Термин «общее благо» понимается как «общественное» (публичное) благо, что создает правовую основу для ограничения индивидуальной автономии в интересах сообщества.

Константа пятая: Неразрывная связь права и нравственности

Пятая константа фиксирует принципиальное для российской правовой аксиологии положение: закон (писаная норма) никогда не обладал самодостаточной ценностью. Он ценен только тогда, когда нравственен. Для российского правосознания безнравственный закон - это не закон (даже если он формально принят) [5; 7]. Отсюда вечные дискуссии о «естественном праве» и о том, что высшей ценностью является не позитивный закон, а справедливость, свобода, человеческое достоинство.

Эта константа пережила и советский период, где был свой «кодекс строителя коммунизма», подменявший традиционные религиозные представления идеологическими постулатами, и современность. Как отмечают исследователи, права человека традиционно рассматриваются в отечественных праве и правовой науке как основа правового статуса личности и как реальные правомочия [5].

В деятельности Конституционного Суда РФ эта константа проявляется в решениях, наполненных нравственной аргументацией, выходящей за сухой текст Конституции [8]. Судья, следуя этой традиции, должен оценивать закон не только с точки зрения его формальной правильности, но и с точки зрения его соответствия высшим нравственным принципам. Средствами аксиологической методологии выделяются такие черты российской правовой ментальности, как стремление к морализации правовой жизни [4; 7].

Константа-фон: Патернализм и доверие к власти

Шестая константа - это, скорее, инвариант правосознания общества, который профессиональный юрист обязан учитывать как объективный фон своей деятельности. Граждане России исторически ждут от юриста (чиновника, судьи) не просто процедуры, а решения и защиты. Государство (в лице юриста) воспринимается как верховный арбитр и защитник [10].

Как показывают исследования [10], патернализм навязчиво вносил в общественное сознание идеи о непогрешимости верховной власти, обожествлении правителя. В современной России патернализм утвердился как модель социальной политики, что выражается в насаждении в общественном сознании идеи о непогрешимости носителя верховной власти [10].

Для юриста это означает высочайшую ответственность перед обществом. Его ошибка воспринимается не как «неудачная сделка» или профессиональная неудача, а как «предательство власти/государства», как нарушение сакрального доверия. Это требует от юриста особой аккуратности, моральной чистоты и понимания своей символической роли в обществе.

В этом смысле патернализм выступает не столько ценностью, сколько объективным условием, задающим особые требования к профессиональной деятельности.

Систематизация констант в ценностный код

Обобщая результаты настоящего исследования, можно представить ценностный код российской юриспруденции как систему из пяти взаимосвязанных констант.

Онтологическое понимание правды - синтез законности и нравственной истины [1; 3], поиск «живого права» за формальными нормами.

Справедливость-милосердие - приоритет личности и ее судьбы над абстрактной догмой [4; 5], готовность к снисхождению.

Служение - онтологическая, а не рыночная мотивация [1; 9], понимание профессии как миссии.

Приоритет общего блага (соборность) - ориентация на социальный мир и коллективную ответственность [2; 6].

Неразрывность права и нравственности - неприятие формального легизма, если закон расходится с высшей справедливостью [5; 7].

Данные константы образуют цивилизационный код российской юриспруденции, оставаясь неизменными при смене исторических эпох и политических режимов [1; 6]. Как отмечается в исследованиях, реализация традиционных российских духовно-нравственных ценностей в правовой системе ставит ряд серьезных вопросов, связанных с признанием ценностей в качестве основы правового регулирования [5].

Выделенные константы представляют собой объективный, надындивидуальный «код» российской правовой культуры. В свою очередь, действенную силу они обретают лишь тогда, когда становятся достоянием индивидуального и группового правосознания юристов. Правосознание, понимаемое как система правовых взглядов, оценок и чувств, выражающих отношение к праву, выполняет роль «живого носителя» этих констант: именно через правосознание ценностные координаты превращаются в профессиональные убеждения, установки на правомерное поведение и готовность противостоять правовому нигилизму. Иными словами, ценностный код юриспруденции объективен, но его трансляция и воспроизводство возможны лишь через целенаправленное формирование профессионального правосознания.

ОБСУЖДЕНИЕ

Проведённое исследование позволяет сопоставить выделенные константы с существующими теоретическими подходами и определить их значение для современной юридической науки и практики.

Сравнение с западной моделью. Выявленные константы демонстрируют принципиальное отличие российской ценностно-правовой традиции от западной. Если западная (римская) правовая культура базируется на формальном равенстве, абстрактной норме и индивидуализме, то российская - на онтологической правде, конкретной справедливости-милосердии и соборности [6]. Как показывают исследования, различие понимания свободы, равенства и справедливости в западной, латиноамериканской и российской правовых цивилизациях является фундаментальным [6]. В монографии «Россия и Запад. Ценности, политика, право» на материале разных исторических эпох показывается своеобразие национальных политических и правовых культур [6]. Это различие не должно пониматься как оценочное (лучше/хуже), а должно учитываться как объективная данность при межкультурном правовом диалоге.

Историческая устойчивость. Выделенные константы демонстрируют удивительную устойчивость на протяжении веков. Правда как категория прослеживается от «Русской Правды» (XI в.) до современных постановлений Конституционного Суда [1; 8]. Служение как профессиональная идентичность прошла путь от «государева человека» в допетровской Руси через присяжного поверенного XIX века, советского следователя до современного судьи, руководствующегося Кодексом судейской этики [1; 8]. Связь права и нравственности, ослабленная в советский период идеологическим диктатом, вновь актуализируется в современной правовой политике, ориентированной на традиционные ценности [5; 7]. Это подтверждает вывод о том, что формирование национальной образовательной модели в России представляет собой осознанный цивилизационный выбор, направленный на сохранение аксиологического суверенитета [6].

Значение для юридического образования. Выявленные константы имеют прямое значение для проектирования систем профессионального воспитания юристов [8; 9]. Если эти ценности действительно являются инвариантными и составляют «код» российской юриспруденции, то они должны быть положены в основу:

- содержания дисциплин профессиональной этики и юридической деонтологии;

-  оценки профессиональной пригодности и аттестации;

- моделей корпоративной культуры юридических вузов и профессиональных сообществ [9];

- системы морально-психологической подготовки юристов к профессиональной деятельности.

Эффективность такого ценностно-ориентированного подхода подтверждается практическими выводами исследования, посвящённого формированию правосознания студентов-юристов в новых регионах России [11]. В работе показано, что преодоление правового нигилизма и воспитание у будущих юристов уважения к праву требует перехода от формально-знаниевой модели к аксиогогической, при которой константы (Правда, Справедливость-милосердие, Служение, приоритет общего блага, неразрывность права и нравственности) не просто изучаются как исторические понятия, а проживаются студентами в практической деятельности - через юридические клиники, решение кейсов, основанных на успешном применении права для защиты граждан, взаимодействие с профессиональными сообществами. Именно такой подход превращает ценностный код из памятника юридической мысли в работающий регулятор профессионального поведения, формируя «интернально-рефлексивную связь» между юристом и правовыми ценностями.

Ограничения исследования. Данное исследование имеет ряд ограничений.

Во-первых, оно носит теоретико-методологический характер и требует эмпирической верификации - проверки того, насколько выделенные константы действительно разделяются современными юристами и студентами юридических вузов.

Во-вторых, в рамках одной статьи невозможно в полной мере проследить эволюцию каждой из констант на всем историческом протяжении российской государственности [1].

В-третьих, остаётся открытым вопрос о соотношении выделенных «национальных» констант с универсальными правовыми ценностями, закрепленными в международных документах.

Направления дальнейших исследований. Перспективными направлениями являются: эмпирическое исследование ценностных ориентаций современных юристов и студентов-юристов с целью проверки гипотезы об инвариантности выделенных констант; компаративный анализ российских констант с ценностными системами других правовых цивилизаций (в частности, с восточной и латиноамериканской) [6]; разработка на основе выявленных констант методик ценностного воспитания в юридических вузах; исследование трансформации этих констант под влиянием цифровизации и глобализации.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Проведённое настоящее историко-педагогическое и философско-правовое исследование позволяет сформулировать следующие выводы.

1. Аксиологические константы профессиональной деятельности юриста в России представляют собой систему ценностных координат, формировавшуюся под влиянием геополитического положения (Евразия), религиозного фундамента (Православие, позже - светская этика на его основе) и общинного уклада [1; 4]. Они сохраняют инвариантность при смене политических режимов (Российская империя, СССР, РФ) и идеологических доктрин.

2. В качестве базовых аксиологических констант выступают: онтологическое понимание правды как синтеза законности и нравственной истины; справедливость-милосердие (приоритет личности и её судьбы над формальной догмой); ценность служения (деонтологическая, а не рыночная мотивация); приоритет общего блага (соборность) и неразрывная связь права и нравственности [1; 2; 5; 6; 7]. Патерналистский характер правосознания выступает дополнительным условием, определяющим социальный фон профессиональной деятельности [10].

3. Данные константы образуют цивилизационный код российской юриспруденции [6]. Их знание и учет необходимы для понимания специфики отечественного правопонимания, для корректного сравнительно-правового анализа, а также для проектирования эффективных систем профессионального воспитания и подготовки юристов.

4. Интериоризация данного ценностного кода в профессиональную деятельность происходит исключительно через правосознание юриста, выступающее индивидуально-психологической формой существования аксиологических констант. Соответственно, юридическое образование, ставящее целью подготовку юриста - носителя этих ценностей, должно быть ориентировано не только на передачу знаний о константах, но и на формирование рефлексивного, ценностно-укоренённого правосознания, что подтверждается как историческим опытом, так и современными исследованиями [11].

5. Теоретическая значимость исследования заключается в систематизации и концептуализации ценностных оснований российской правовой культуры [1; 3; 4], что создает методологическую базу для дальнейших аксиологических исследований в области юриспруденции и юридической педагогики.

6. Практическая значимость состоит в возможности использования выделенных констант при разработке: образовательных программ и учебных курсов по юридической деонтологии, профессиональной этике, истории отечественного права [8]; кодексов профессиональной этики; выработке критериев оценки профессиональной деятельности юристов; систем ценностного воспитания в юридических вузах [9].

Таким образом, ценностный код российской юриспруденции, образуемый выделенными инвариантными аксиологическими константами, представляет собой не просто исторический артефакт, а действующую систему координат, определяющую специфику профессионального правосознания и задающую ориентиры для развития юридического образования и профессиональной этики в современной России.

Список литературы:

1. Графский В.Г. Принципы законности и справедливости в истории законодательства России и западноевропейских государств. - Москва, 2019. - 248 с.
2. Кузубова А.Ю. Учение о соборности в правовой доктрине русского консерватизма // Вестник Саратовской государственной юридической академии. - 2021. - № 4. - С. 45-52.
3. Васильев А.В. «Правда» и «закон» в российском правосознании: консервативные и теологические мотивы // Юридическая лингвистика. - 2022. - № 4. - С. 18-25.
4. Медушевская Н.Ф. Особенности правовой ментальности россиян: аксиологический подход // Право и политика. - 2023. - № 2. - С. 78-89.
5. Цыбулевская О.И. Нравственные основания современного российского права / под ред. Н.И. Матузова. - Саратов: СГАП, 2004. - 219 с.
6. Институт философии и права УрО РАН. Сравнительный анализ правовых ценностей в западной, латиноамериканской и российской правовых цивилизациях. - Екатеринбург, 2022. - 156 с.
7. Петров А.В. Нравственное право: традиции и современность // Философия права. - 2021. - № 3. - С. 32-40.
8. Конституционный Суд РФ. Постановления и определения с ценностной аргументацией. - Москва: Статут, 2020. - 480 с.
9. Президентская библиотека им. Б.Н. Ельцина. «Призвание, а не ремесло»: ко Дню юриста. - Санкт-Петербург, 2022. - URL:  https://www.prlib.ru
10. Гончаров И.В., Прудников А.С. Государственный патернализм и права человека в современной России // Государство и право. - 2018. - № 6. - С. 45-54.
11. Краснов С.Е. Формирование правосознания студентов-юристов в условиях развития новых регионов России: актуализация проблемы // Вестник педагогических наук. - 2025. - № 7. - С. 322-328.