КРИТЕРИИ ОПРЕДЕЛЕНИЯ «УСПЕХА» В СОГЛАШЕНИИ С ПРЕДСТАВИТЕЛЕМ: ТОЛКОВАНИЕ УСЛОВИЙ, ОТМЕНА СУДЕБНОГО АКТА И ПРЕКРАЩЕНИЕ ДОГОВОРА

АННОТАЦИЯ

В статье исследуется проблема определения содержания понятия «успех» в соглашениях о гонораре представителя. Анализируются критерии, при помощи которых стороны могут конкретизировать условие о вознаграждении, привязанном к результату оказания юридических услуг. Особое внимание уделяется последствиям отмены судебного акта, положенного в основание расчёта гонорара, а также судьбе гонорара успеха при расторжении договора на оказание юридических услуг. На основе анализа российской судебной практики и зарубежного опыта формулируются рекомендации по структурированию соответствующих договорных условий.

Ключевые слова: гонорар успеха, представительство, условное вознаграждение, толкование договора, отмена судебного акта, расторжение договора, юридические услуги, распределение рисков.

Введение

Гонорар успеха (условное вознаграждение представителя, contingency fee, success fee) представляет собой вознаграждение, выплата которого обусловлена достижением определённого результата при оказании юридической помощи. В последние годы институт гонорара успеха получил значительное внимание со стороны доктрины и правоприменительной практики. Тем не менее целый ряд частноправовых вопросов остаётся неразрешённым.

Одним из таких вопросов является проблема определения того, что именно стороны представляют под «успехом». На первый взгляд задача является элементарной: стороны согласовали вознаграждение за выигрыш дела, а значит, успехом является удовлетворение иска. Однако в практике возникает множество ситуаций, в которых такая простая формула оказывается недостаточной. Возникают следующие вопросы: Что считать успехом при частичном удовлетворении требований? Является ли успехом мировое соглашение? Когда именно наступает «успех» — в момент вынесения решения или после его вступления в законную силу? Что происходит с гонораром, если решение впоследствии отменяется вышестоящей инстанцией? Наконец, какова судьба гонорара при расторжении договора на оказание юридических услуг до наступления обусловленного результата?

Данная статья призвана дать частноправовой анализ указанных вопросов, опираясь на нормы российского гражданского права, судебную практику и сравнительно-правовой материал.

1. Содержание понятия «успех»: проблема квалификации результата

Центральным элементом любого соглашения о гонораре успеха является описание результата, от наступления которого зависит обязанность доверителя уплатить вознаграждение. Качество этого описания предопределяет судьбу всей конструкции: недостаточно определённое условие об успехе создаёт риск споров между сторонами и может поставить под сомнение действительность самого соглашения [5, с. 89–92].

1.1. Полное и частичное удовлетворение требований

Наиболее распространённым вариантом является привязка гонорара к удовлетворению исковых требований. Однако вопрос о том, что считать «удовлетворением», допускает различные интерпретации. Если суд удовлетворил требования лишь частично, возникает проблема: должен ли представитель получить полный гонорар, пропорциональную его часть или не получить ничего.

В зарубежной практике данная проблема решается по-разному. В американском праве, где contingency fee является стандартной формой оплаты юридических услуг, гонорар, как правило, исчисляется в виде процента от фактически полученной суммы (recovery), что автоматически обеспечивает пропорциональность [13, с. 22–45]. В континентальных правопорядках, где гонорар успеха нередко выражается в твёрдой сумме, вопрос о пропорциональности требует специального договорного урегулирования.

Представляется, что при отсутствии в договоре специальных указаний на случай частичного удовлетворения толкование должно исходить из общих начал добросовестности (п. 3 ст. 1, ст. 10 ГК РФ) и разумного баланса интересов сторон. Полное лишение представителя вознаграждения при существенном частичном удовлетворении было бы несправедливым; в то же время выплата полного гонорара при удовлетворении незначительной части требований не соответствовала бы разумным ожиданиям доверителя [4, с. 449–451].

1.2. Мировое соглашение и иные формы урегулирования спора

Ещё более сложным является вопрос о том, считается ли успехом заключение мирового соглашения. С одной стороны, мировое соглашение может рассматриваться как достижение благоприятного для доверителя результата. С другой стороны, мировое соглашение предполагает взаимные уступки, а значит, результат не является полностью «выигрышным».

Аналогичный вопрос возникает в отношении иных форм прекращения спора: отказа противника от иска, признания иска доверителем-ответчиком в незначительной части, прекращения производства по делу в связи с ликвидацией оппонента и т.д. Каждая из этих ситуаций может быть истолкована как «успех» или «неуспех» в зависимости от того, какой смысл стороны вкладывали в соответствующее условие.

В этой связи представляется обоснованной рекомендация о максимально детальном описании в соглашении перечня обстоятельств, квалифицируемых как «успех». Целесообразно предусматривать градацию вознаграждения в зависимости от формы разрешения спора и степени достигнутого результата [7, с. 116–120].

1.3. Защита интересов ответчика: «успех» при отклонении требований

Отдельного рассмотрения заслуживает ситуация, когда доверителем является ответчик. В этом случае «успехом» представителя может считаться отказ в удовлетворении иска полностью или в части, снижение размера взыскания по сравнению с заявленными требованиями и т.п.

Определение критериев успеха на стороне ответчика сопряжено с дополнительными трудностями, поскольку требует оценки «негативного» результата — того, чего удалось избежать.

С частноправовой точки зрения допустимость соглашения о гонораре успеха на стороне ответчика не вызывает сомнений: стороны свободны в определении условий вознаграждения, а принцип свободы договора (ст. 421 ГК РФ) позволяет привязать оплату к любому правомерному результату, включая «негативный» успех в виде отклонения требований противника [7, с. 116–120].

Вместе с тем в процессуальном измерении возникает существенная асимметрия. Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ в Определении от 17.11.2022 № 305-ЭС22-10035 указала, что вознаграждение, выплата которого обусловлена исключительно положительным для заказчика исходом судебного разбирательства (гонорар успеха), не включается в судебные расходы заказчика и не может быть отнесено на процессуального оппонента [3].

Суд квалифицировал такое вознаграждение как «премирование представителя», не предполагающее оказания дополнительных услуг. Тем самым образуется разрыв между частноправовой действительностью соглашения о гонораре успеха и невозможностью переложить соответствующие расходы на проигравшую сторону в рамках института распределения судебных издержек (ст. 110 АПК РФ, ст. 100 ГПК РФ). Данное обстоятельство должно учитываться сторонами при структурировании соглашения о вознаграждении: ответчик, заключающий соглашение о гонораре успеха, несёт бремя его выплаты самостоятельно, без возможности компенсации за счёт истца.

2. Момент наступления успеха и его устойчивость

2.1. Вынесение решения, вступление в силу, фактическое исполнение

Вопрос о моменте наступления успеха имеет критическое значение для определения момента возникновения обязанности доверителя по уплате гонорара.

Теоретически стороны могут привязать наступление условия к одному из следующих событий: (1) вынесение решения суда первой инстанции; (2) вступление решения в законную силу; (3) фактическое исполнение решения (получение доверителем присуждённых сумм или иного предоставления).

Каждый из этих вариантов имеет свои преимущества и недостатки. Привязка к вынесению решения первой инстанции создаёт риск того, что гонорар будет выплачен за результат, который впоследствии будет отменен судебным актом вышестоящего суда.

Привязка к вступлению решения в законную силу является более надёжной, однако не учитывает риск пересмотра в вышестоящих инстанциях.

Наконец, привязка к фактическому исполнению в наибольшей степени защищает интересы доверителя, но может создать ситуацию, в которой представитель, качественно выполнивший свою работу, длительное время не получает вознаграждения из-за проблем на стадии исполнения [10, с. 153–155].

В американском праве преобладает привязка к фактическому получению клиентом денежных средств (recovery). Типовые правила профессиональной этики (ABA Model Rules of Professional Conduct, Rule 1.5(c)) прямо указывают на то, что contingency fee рассчитывается от суммы, фактически полученной клиентом [13, с. 26–28].

В германском праве после реформы RVG 2008 г. Erfolgshonorar также, как правило, привязывается к окончательному исходу дела [12].

2.2. Гонорар успеха в случае отмены судебного акта

Очередной проблемой, связанной с моментом наступления успеха, является вопрос о судьбе уже выплаченного гонорара при последующей отмене судебного акта.

Данная проблема возникает в ситуации, когда стороны связали наступление «успеха» с вынесением решения первой инстанции или вступлением решения в законную силу, после чего гонорар был выплачен, а впоследствии решение было отменено вышестоящей инстанцией.

С точки зрения квалификации данной ситуации возможны несколько подходов.

Первый подход исходит из того, что условие об успехе носит безвозвратный характер: если на момент выплаты условие было выполнено (решение существовало), последующая отмена не влечёт автоматического возникновения обязанности по возврату гонорара.

Данный подход согласуется с конструкцией отлагательного условия (ст. 157 ГК РФ): условие считается наступившим в момент вынесения решения, и последующие события на это не влияют [8, с. 85–89].

Второй подход, напротив, предполагает, что отмена решения отменяет и «успех», а значит, основание для удержания гонорара отпадает.

С этой точки зрения доверитель вправе требовать возврата выплаченного гонорара как неосновательного обогащения (ст. 1102 ГК РФ), поскольку основание платежа (достижение успеха) отпало.

Представляется, что решение данного вопроса должно в первую очередь определяться договором сторон. Стороны вправе предусмотреть как безвозвратный характер выплаченного гонорара, так и обязанность представителя вернуть полученное в случае отмены судебного акта.

При отсутствии договорного регулирования вопрос должен решаться с учётом квалификации соглашения о гонораре успеха. Если гонорар квалифицируется как вознаграждение под отлагательным условием, то наступление условия является окончательным.

Если же конструкция рассматривается как обусловленное исполнение обязательства (ст. 327.1 ГК РФ), то отмена решения может быть квалифицирована как ненаступление обусловливающего обстоятельства [1].

Как отмечает А.Г. Карапетов, разграничение условных сделок (ст. 157 ГК РФ) и обусловленного исполнения (ст. 327.1 ГК РФ) имеет принципиальное значение для определения правовых последствий ненаступления условия [6, с. 95–102].

Отдельного внимания заслуживает ситуация, при которой дело после отмены решения направляется на новое рассмотрение и при повторном рассмотрении требования вновь удовлетворяются.

Возникает вопрос: должен ли доверитель повторно уплатить гонорар, если ранее выплаченный был возвращён? Представляется, что в таком случае стороны оказываются в исходном положении и гонорар подлежит выплате заново на основании первоначального соглашения, если оно не было расторгнуто.

3. Гонорар успеха при прекращении договора на оказание юридических услуг

3.1. Расторжение договора по инициативе доверителя

Договор поручения и договор возмездного оказания услуг могут быть расторгнуты доверителем (заказчиком) в одностороннем порядке (ст. 977, 782 ГК РФ).

Применительно к гонорару успеха расторжение договора доверителем порождает логичный вопрос: сохраняется ли право представителя на гонорар, если «успех» наступает уже после прекращения договорных отношений — например, если дело впоследствии выигрывает другой представитель, в значительной мере опирающийся на работу, проделанную первым.

В американском праве данная проблема получила детальную проработку. Общепринятым является правило, согласно которому представитель, уволенный доверителем без уважительной причины, сохраняет право на разумное вознаграждение (quantum meruit) за фактически проделанную работу, а в ряде юрисдикций — и на пропорциональную часть гонорара успеха, определяемую с учётом вклада представителя в конечный результат [13, с. 47–50].

В российском праве данный вопрос остаётся практически неразработанным. По общему правилу ст. 782 ГК РФ заказчик вправе отказаться от договора возмездного оказания услуг при условии оплаты исполнителю фактически понесённых расходов.

Однако сложно применить данную норму к гонорару успеха, поскольку расходы и условное вознаграждение — это принципиально разные категории [4, с. 530–534].

Представляется, что при расторжении договора доверителем без уважительных причин в ситуации, когда он, очевидно, представляет, что «успех» неизбежен, поведение доверителя может быть квалифицировано как недобросовестное воспрепятствование наступлению условия (п. 3 ст. 157 ГК РФ).

В этом случае условие должно считаться наступившим, а представитель — имеющим право на гонорар [6, с. 108–112]. Данный механизм выполняет важную функцию защиты от злоупотребительного поведения доверителя.

3.2. Расторжение договора по инициативе представителя

Ситуация наоборот — расторжение договора представителем — тоже порождает вопросы о судьбе гонорара. Если представитель по собственной инициативе прекращает оказание услуг до наступления обусловленного результата, его право на гонорар успеха по общему правилу должно считаться утраченным. Данный вывод основывается на том, что гонорар успеха представляет собой вознаграждение за достижение результата, а не за приложенные усилия.

Вместе с тем ситуация усложняется, если представитель расторгает договор по уважительным причинам, связанным с поведением доверителя: непредоставление необходимых документов, сокрытие существенной информации, указания, противоречащие закону или профессиональной этике. В этих случаях представляется обоснованным предоставление представителю права на разумную компенсацию за проделанную работу, хотя вопрос о праве на пропорциональную часть гонорара успеха остаётся дискуссионным [9, с. 275–278].

3.3. Договорное регулирование судьбы гонорара при расторжении

В целях минимизации рисков и снижения неопределённости представляется целесообразным включение в соглашение о гонораре успеха специальных условий, регулирующих судьбу вознаграждения при расторжении договора и отмене судебного акта.

Такие условия могут предусматривать: сохранение права представителя на гонорар (или его пропорциональную часть) в случае последующего наступления «успеха» в течение определённого срока после расторжения; порядок определения вклада представителя в достигнутый результат; обязанность доверителя уведомить прежнего представителя о наступлении «успеха»; механизм разрешения споров о размере вознаграждения.

Применительно к отмене судебных актов в соглашении целесообразно урегулировать следующие вопросы: момент, с которого «успех» считается окончательным и безвозвратным (вступление решения в законную силу, истечение срока на кассационное обжалование, фактическое получение присуждённых сумм); обязанность представителя возвратить полученный гонорар (полностью или в части) в случае отмены судебного акта вышестоящей инстанцией; порядок расчётов при направлении дела на новое рассмотрение, в том числе право представителя на повторное получение гонорара в случае повторного достижения «успеха»; судьбу гонорара при частичной отмене судебного акта, когда требования удовлетворены в меньшем объёме, чем при первоначальном рассмотрении.

Отсутствие подобных оговорок неизбежно порождает споры, разрешение которых сопряжено со значительными трудностями.

Подобные оговорки и детальное описание условий сотрудничества широко распространены в американской и английской практике и позволяют обеспечить баланс интересов сторон [11, с. 158–162].

4. Толкование неясных условий об успехе и распределение рисков

Учитывая многообразие возможных ситуаций, неудивительно, что условия об успехе нередко оказываются неясными или неполными. В таких случаях существенное значение приобретают правила толкования договора.

В соответствии со ст. 431 ГК РФ при толковании условий договора суд принимает во внимание буквальное значение содержащихся в нём слов и выражений, а при невозможности определить содержание договора таким образом — действительную общую волю сторон с учётом цели договора.

Применительно к гонорару успеха это означает, что суд должен установить, какой именно результат стороны имели в виду, используя понятие «успех» [2].

Особый интерес представляет вопрос о применимости правила contra proferentem — толкования неясного условия против стороны, которая его предложила. Если соглашение о гонораре успеха было подготовлено представителем (что является типичной ситуацией), то неясности в определении «успеха» могут толковаться в пользу доверителя.

Данный подход получил отражение в п. 45 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25.12.2018 № 49, согласно которому при неясности условий договора и невозможности установить действительную общую волю сторон толкование осуществляется в пользу контрагента стороны, подготовившей проект договора [2].

С точки зрения распределения рисков неопределённости бремя несения негативных последствий недостаточной детализации условия об успехе должно возлагаться преимущественно на представителя как профессионального участника оборота, который в силу своей квалификации имеет возможность и обязан обеспечить прозрачность договорных условий [7, с. 183–190].

5. Сравнительно-правовой анализ

Обращение к зарубежному опыту позволяет выделить несколько моделей решения описанных в статье проблем.

В США contingency fee традиционно привязывается к фактически полученной клиентом сумме, что снимает большинство вопросов о моменте наступления и устойчивости успеха. Расторжение договора клиентом не лишает адвоката права на разумную компенсацию (quantum meruit), а в ряде штатов — и на пропорциональную долю гонорара [13, с. 43–55].

В германском праве после допущения гонорара успеха реформой 2008 г. законодатель установил жёсткие требования к форме и содержанию соглашения о гонораре успеха (§ 4a RVG), включая обязательное указание на то, какие обстоятельства рассматриваются как «успех». Несоблюдение этих требований влечёт невозможность взыскания вознаграждения сверх законных ставок, при этом адвокат сохраняет право на законное вознаграждение по ставкам RVG [12].

Во Франции гонорар успеха по-прежнему запрещён (ст. 10 Закона от 31.12.1971 № 71-1130 в действующей редакции), однако допускается дополнительное вознаграждение (honoraire complémentaire de résultat), выплачиваемое при достижении определённого результата сверх основного гонорара. Такая конструкция существенно снижает остроту проблемы, поскольку адвокат в любом случае получает базовое вознаграждение [14, с. 209–213].

Заключение

Проведённый анализ показывает, что определение содержания понятия «успех» в соглашении о гонораре представителя является одной из центральных проблем частноправового регулирования условного вознаграждения. Недостаточная определённость этого понятия порождает споры о наличии оснований для выплаты гонорара, его размере и возможности возврата.

Основные выводы проведённого исследования могут быть сформулированы следующим образом.

Во-первых, стороны соглашения о гонораре успеха должны максимально детально определять критерии «успеха», предусматривая различные сценарии разрешения спора — полное и частичное удовлетворение требований, мировое соглашение, прекращение производства по делу и иные формы завершения дела.

Во-вторых, привязка гонорара к фактическому получению доверителем присуждённых сумм является наиболее сбалансированным решением, минимизирующим риски обеих сторон и снимающим проблему отмены судебного акта.

В-третьих, при отмене судебного акта после выплаты гонорара судьба вознаграждения должна определяться прежде всего договором; при отсутствии договорных условий решение зависит от квалификации соглашения о гонораре и добросовестности сторон.

В-четвёртых, соглашение о гонораре успеха должно содержать положения о судьбе вознаграждения при расторжении договора, защищающие представителя от расторжения, и механизмы определения пропорционального вознаграждения.

В-пятых, неясности в определении «успеха» подлежат толкованию по правилам ст. 431 ГК РФ с применением принципа contra proferentem, что стимулирует представителя как профессионального участника к надлежащей детализации договорных условий.

Список литературы:

1. О внесении изменений в часть первую Гражданского кодекса Российской Федерации: Федеральный закон от 08.03.2015 № 42-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. – 2015. – № 10. – Ст. 1412.
2. О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 25.12.2018 № 49 // Российская газета. – 2019. – 11 янв. (№ 4).
3. Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 17.11.2022 № 305-ЭС22-10035 по делу № А40-21242/2021 // СПС «КонсультантПлюс».URL: https://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&base=ARB&n=737059#CMHgTGVYUTAfBF2C1 (дата обращения 11.04.2026)
4. Брагинский, М. И. Договорное право. Книга первая: Общие положения / М. И. Брагинский, В. В. Витрянский. – 3-е изд., стер. – Москва: Статут, 2001. – 848 с.
5. Брагинский, М. И. Договорное право. Книга третья: Договоры о выполнении работ и оказании услуг / М. И. Брагинский, В. В. Витрянский. – 2-е изд., стер. – Москва: Статут, 2011. – 1055 с.
6. Карапетов, А. Г. Условные права и обязанности: обзор проблемных вопросов применения ст. 157 и 327.1 ГК РФ / А. Г. Карапетов // Вестник экономического правосудия Российской Федерации. – 2017. – № 6. – С. 71–128.
7. Карапетов, А. Г. Свобода договора и её пределы. Т. 2: Пределы свободы определения условий договора в зарубежном и российском праве / А. Г. Карапетов, А. И. Савельев. – Москва: Статут, 2012. – 453 с.
8. Красавчиков, О. А. Юридические факты в советском гражданском праве / О. А. Красавчиков. – Москва: Госюриздат, 1958. – 183 с.
9. Новицкий, И. Б. Общее учение об обязательстве / И. Б. Новицкий, Л. А. Лунц. – Москва : Госюриздат, 1950. – 416 с.
10. Сарбаш, С. В. Исполнение договорного обязательства / С. В. Сарбаш. – Москва : Статут, 2005. – 636 с.
11. Brickman, L. Lawyer Barons: What Their Contingency Fees Really Cost America / L. Brickman. – Cambridge: Cambridge University Press, 2011. – 571 p.
12. Henssler, M. Bundesrechtsanwaltsordnung : Kommentar / M. Henssler, H. Prütting. – 5. Aufl. – München: C.H. Beck, 2019.
13. Kritzer, H. M. Risks, Reputations, and Rewards: Contingency Fee Legal Practice in the United States / H. M. Kritzer. – Stanford: Stanford University Press, 2004. – 334 p.
14. Maxeiner, J. R. Cost and Fee Allocation in Civil Procedure: A Comparative Study / J. R. Maxeiner // American Journal of Comparative Law. – 2010. – Vol. 58, Supplement 1. – P. 195–222.