УГОЛОВНО-ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ УСЛОВНО-ДОСРОЧНОГО ОСВОБОЖДЕНИЯ В РОССИИ И В СТРАНАХ ЕВРОПЫ: СРАВНИТЕЛЬНО-ПРАВОВОЙ АНАЛИЗ (АНГЛИЯ; ГЕРМАНИЯ; НОРВЕГИЯ)

CRIMINAL LAW REGULATION OF PAROLE IN RUSSIA AND IN EUROPEAN COUNTRIES: COMPARATIVE LEGAL ANALYSIS (ENGLAND; GERMANY; NORWAY)

Smirnov Egor Andreevich

4th year student, Faculty of Law, Northwestern Branch of the Lebedev Russian State University of Justice,

Russia, Saint Petersburg

АННОТАЦИЯ

В статье рассматривается уголовно‑правовое регулирование условно-досрочного освобождения в Российской Федерации, Англии, Германии и Норвегии. Целью исследования является комплексный анализ института условно-досрочного освобождения в Российской Федерации, выявление проблем его нормативного регулирования и правоприменительной практики, а также определение направлений его совершенствования с учетом зарубежного опыта. В работе использованы формально-юридический, сравнительно-правовой и статистический методы, включающие анализ действующего законодательства, судебной практики, научных позиций и сопоставление моделей условно-досрочного освобождения в России, Англии, Германии и Норвегии. В результате установлено, что российская модель УДО носит смешанный поощрительно-контрольный характер, однако отличается значительной долей судебного усмотрения и недостаточной определенностью критериев исправления осужденного; при этом выявлена устойчивая тенденция снижения применения УДО, обусловленная как особенностями правоприменения, так и изменением характеристик контингента осужденных. Сделан вывод о необходимости совершенствования российского института условно-досрочного освобождения путем уточнения критериев исправления, повышения предсказуемости судебных решений и развития системы сопровождения освобожденных лиц, при этом заимствование отдельных элементов зарубежного опыта должно осуществляться с сохранением преимуществ отечественной модели УДО.

ABSTRACT

The article examines the criminal law regulation of parole in the Russian Federation, England, Germany and Norway. The purpose of the study is a comprehensive analysis of the institution of parole in the Russian Federation, identifying problems of its regulatory regulation and law enforcement practice, as well as identifying areas for its improvement, taking into account foreign experience. The paper uses formal legal, comparative legal and statistical methods, including an analysis of current legislation, judicial practice, scientific positions and a comparison of models of parole in Russia, England, Germany and Norway. As a result, it has been established that the Russian model of parole has a mixed incentive-control character, but it is characterized by a significant degree of judicial discretion and insufficient certainty of the criteria for correcting the convicted person.; At the same time, a steady downward trend in the use of parole was revealed, due to both the peculiarities of law enforcement and changes in the characteristics of the convict population. It is concluded that it is necessary to improve the Russian institute of parole by clarifying the criteria for correction, increasing the predictability of court decisions and developing a system for escorting released persons, while borrowing certain elements of foreign experience should be carried out while preserving the advantages of the domestic model of parole.

Ключевые слова: условно-досрочное освобождение, индивидуализация наказания, исправление осужденного, риск рецидива, освобождение по лицензии, условное освобождение остатка наказания, пробационный надзор.

Keywords: parole, individualization of punishment, correction of the convicted person, risk of recidivism, release under license; conditional release of the remainder of the sentence, probation supervision.

Результаты исследования показывают, что институт досрочного освобождения играет ключевую роль в процессе исправления осужденных и предотвращения новых преступлений, обладая значительным потенциалом для повышения эффективности исполнения уголовных наказаний [14, с. 305]. К УДО могут быть допущены лица со следующими категориями преступлений: содержание в дисциплинарной воинской части, принудительные работы или лишение свободы. Актуальность исследования обусловлена тем, что в современной России УДО является одним из ключевых механизмов дифференциации и индивидуализации исполнения наказания, однако на практике его применение вызывает устойчивые дискуссии [15, с. 167]. Научное сообщество рассуждает о критериях исправления, степени судебного усмотрения и предсказуемости решений. Конституционная основа данного института прямо вытекает из части 3 статьи 50 Конституции Российской Федерации, а специальное регулирование закреплено в статье 79 Уголовного кодекса РФ. При этом действующая российская модель УДО сочетает в себе как поощрительный, так и контрольный элементы.

Однако российская модель УДО не всегда обеспечивает достаточную ясность условий освобождения и последующего контроля за поведением освобожденного лица. Согласно уголовно-правовой статистике, тенденция к применению УДО в Российской Федерации с каждым годом заметно снижается: в 2016 — 55 217, в 2017 — 53 804, в 2018 — 49 292, в 2019 — 45 387, в 2020 —38 912, в 2021 — 29 759, в 2022 — 27 002, 2023 — 20 703, 2024 — 14 590 [10]. В научной литературе высказываются различные подходы к объяснению причин снижения применения условно‑досрочного освобождения. Часть исследователей связывает эту тенденцию с несовершенством действующего законодательства и механизма реализации условно‑досрочного освобождения от отбывания наказания, отмечая недостатки в нормативном регулировании, правоприменительной практике и уменьшение исправительного потенциала самого института как такового [1, с. 88]. Другие авторы считают, что подобное сокращение не столько обусловлено формальным ужесточением законодательства об УДО, сколько сдвигом в «качественном составе осужденных», когда в исправительные учреждения все чаще поступают лица с более тяжелой криминальной биографией и повышенной степенью социальной опасности [4, с. 159].

С момента вступления в силу Уголовного кодекса РФ как законодатель, так и научное сообщество, существенно продвинулось в осмыслении оснований и условий условно‑досрочного освобождения от отбывания наказания. В результате были проанализированы характерные ошибки прошлых лет, проявлявшиеся в широком и не всегда мотивированном применении этой формы освобождения, что привело к формированию более грамотного подхода.

В настоящее время сложился устойчивый вектор судебной практики, который ориентирует суды на более внимательное, обоснованное и взвешенное рассмотрение вопросов, касающихся УДО [16, с. 23]. Тем не менее, в теории и правоприменительной практике сохраняется значительный круг нерешенных и дискуссионных вопросов, связанных с применением норм, регламентирующих порядок условно‑досрочного освобождения от отбывания наказания. В их числе – проблема точного содержания и критериев основания и условий УДО, если с формальными критериями при определении УДО сомнений не возникает, то материальные основания вызывают вопросы. Определение поведения осуждённого часто становится предметом дискуссий в научном сообществе, а при оценке этого вопроса нередко возникают трудности – как, например, достоверно установить, что у осуждённого сформировался правопослушный паттерн поведения по отношению к обществу и полного раскаяния и осознания вины по отношению к совершенному преступлению.

Вопрос о возможности применения данного института также к лицам, осужденным к пожизненному лишению свободы, и ряд других смежных правовых коллизий.

Эти юридические и методологические трудности свидетельствуют о необходимости дальнейшего теоретического осмысления и совершенствования законодательных конструкций, чтобы УДО сохранял свой исправительно‑профилактический потенциал и при этом не подменялся формальным или излишне субъективным инструментом освобождения.

Сравнительно-правовой анализ в настоящее время приобретает особую значимость, поскольку страны англосаксонской и континентальной правовых систем выработали различные подходы к досрочному освобождению. Англия, Германия и Норвегия представляют интерес как модели, где условно - досрочное освобождение тесно связано с публичной безопасностью, надзором и индивидуальной оценкой личности каждого осужденного. Обращение к этим системам позволяет выявить, какие элементы зарубежного регулирования могут повысить эффективность российского института УДО.

В российской правовой системе условно-досрочное освобождение традиционно рассматривается как один из важнейших институтов, обеспечивающих дифференциацию исполнения наказания и стимулирование правопослушного поведения осужденного. Его нормативное закрепление в статье 79 УК РФ свидетельствует о том, что законодатель исходит из презумпции возможности исправления лица до истечения всего срока наказания, если достигнуты цели наказания, возмещен вред (полностью или частично) и дальнейшее отбывание лишения свободы не является необходимым [7, с. 70-71]. При этом российская модель УДО строится не только на формальном отбытии определенной части срока, но и на комплексной оценке поведения осужденного, его отношения к труду, соблюдения режима, возмещения вреда потерпевшему и общего вывода суда о том, что для исправления лицо больше не нуждается в полном отбывании назначенного наказания [8, с. 100-101]. Именно в этом проявляется сочетание карательной и поощрительной природы института: с одной стороны, он сохраняет связь с исходным приговором и тяжестью совершенного преступления, а с другой - открывает возможность более раннего освобождения при наличии устойчивых признаков исправления. Вместе с тем в отечественной науке неоднократно подчеркивается, что оценочная формула закона создает значительный простор судебного усмотрения, а потому практика применения УДО не всегда отличается единообразием и предсказуемостью. Это особенно заметно в вопросах, касающихся того, какие именно обстоятельства следует считать достаточными для исправления, насколько подробно должен оцениваться риск рецидива и как именно должен подтверждаться факт возмещения вреда [9].

Российская конструкция УДО также имеет выраженную социально-восстановительную направленность. Требование о возмещении вреда, причиненного преступлением, отражает не только идею исправления виновного, но и стремление законодателя обеспечить интересы потерпевшего, восстановить нарушенные имущественные и иные права, а также показать, что досрочное освобождение не может быть результатом исключительно формального отбытия срока [5, с. 321]. В этом проявляется важная особенность российского подхода: освобождение рассматривается как возможное лишь при наличии определенного уровня правопослушного и ответственного поведения, которое включает не только соблюдение режима, но и активные действия по возмещению причиненного ущерба. Например, постановлением Петропавловск-Камчатского городского суда Камчатского края от 30 мая 2013 года отказано в УДО осужденного Т., который взысканий не имел, положительно характеризовался администрацией исправительного учреждения, был трудоустроен, дважды поощрялся, принимал участие в общественной жизни колонии, признал вину. Вывод о том, что указанных данных недостаточно для удовлетворения ходатайства Т., суд обосновал тем, что согласно материалам личного дела осужденного он склонен к употреблению алкогольных напитков, состоит на профилактическом учете как лицо, склонное к побегу, и, имея возможность погашать гражданский иск, никаких мер к возмещению вреда, причиненного преступлением, сознательно не принимал [9]. Однако практика показывает, что требование о возмещении вреда не всегда реализуется последовательно и однозначно, поскольку нередко осужденные объективно не имеют возможности полностью компенсировать ущерб до рассмотрения вопроса об УДО, особенно при значительных суммах, длительных сроках лишения свободы или сложном материальном положении. В этих условиях важно учитывать не только результат возмещения, но и те меры, которые осужденный предпринял для его исполнения. В этом смысле разъяснения, содержащиеся в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 21.04.2009 № 8 «О судебной практике условно‑досрочного освобождения от отбывания наказания, замены неотбытой части наказания более мягким видом наказания», приобретают особое значение: если в судебном заседании установлено, что осужденный принимал меры к возмещению причиненного преступлением вреда (материального и морального), но в силу объективных причин вред возмещен лишь частично, суд не вправе отказать в УДО или в замене неотбытой части наказания более мягким видом только на основании неполного возмещения [13]. Такой подход позволяет признать устойчивое исправительное и компенсаторное поведение осужденного даже при незавершенном материальном возмещении.

Таблица 1.

Сравнительная таблица по критериям

В уголовном кодексе Великобритании нет прямого упоминания об условно – досрочном освобождении. Регулирование этого института осуществляется другими законодательными актами.

Английское право демонстрирует принципиально иной подход к условно-досрочному освобождению, который в современной правовой системе Англии и Уэльса тесно связан с институтом освобождения по лицензии по Criminal Justice Act 2003 (CJA 2003) (раздел 244), и деятельностью Parole Board (комиссии по условно-досрочному освобождению) (раздел 239), а нарушение ведет к отзыву (раздел 254).

В Англии осужденных делят на 4 группы в зависимости от характера уголовного деяния, также существует классификация по поведению: пониженный, базовый (стандартный), улучшенный. Только поступившие в учреждение лица получают базовый уровень автоматически, в дальнейшем они могут либо повысить, либо понизить его.

Деятельность Parole Board в Англии и Уэльсе, заключается в систематической оценке рисков, связанных с заключёнными, и в вынесении рекомендаций правительству относительно того, могут ли они быть освобождены из мест лишения свободы условно‑досрочно, а также с учётом возможных условий их дальнейшего пребывания на свободе. Parole Board рассматривает заключённых, отбывающих определённые виды наказаний, в том числе неопределённого и часть определённого срока, вынося решения о том, допустимо ли их освобождение, а при необходимости утверждая условия лицензии, которые должны строго соблюдаться освобождённым лицом. Важной частью деятельности комиссии является также рассмотрение случаев, когда лица, отбывающие неопределённые и ряд определённых наказаний, были возвращены в тюрьму по подозрению либо в связи с фактическим совершением нового преступления или с нарушением условий лицензии в период наблюдения, и оценка, оправдано ли их повторное освобождение с учётом изменений в поведении и степени общественной опасности [11]. Параллельно Parole Board даёт рекомендации государственному секретарю относительно перевода заключённых, отбывающих наказания неопределённого срока, из закрытых тюрем повышенной или средней степени безопасности в открытые учреждения с низким уровнем безопасности, что отражает поэтапный подход к снижению уровня изоляции при сохранении контроля за рисками.

Процедура рассмотрения дел в Parole Board предусматривает проведение двух типов слушаний. Устные слушания организуются в тех случаях, когда дело является сложным, спорным или связано с высоким риском, в том числе для осуждённых, совершивших особо тяжкие преступления; как правило, они проходят в самом исправительном учреждении, но при необходимости возможны и по видеосвязи; на таких заседаниях присутствуют заключённый, его защитник, представители тюремной администрации и пробационной службы, а также жертва, если она участвует в системе контакта с жертвами, и свидетели, способные пролить свет на личные и криминогенные особенности осуждённого [11]. Для менее сложных случаев, в частности при повторном рассмотрении определённых категорий наказаний или возврате в тюрьму, применяется так называемый «бумажный» порядок, когда решение принимается на основе изучения досье без очного присутствия всех сторон; в него входят отчёты из тюрьмы, заключения пробационной службы, данные о характере и тяжести преступления, а также о поведении и участии осуждённого в программах адаптации и реабилитации. С 2022 года значительная часть устных слушаний по делам особенно опасных преступников стала проводиться в присутствии представителей общественности или жертв, если они подают соответствующее заявление, что повышает открытость и прозрачность работы Parole Board и позволяет учитывать интересы пострадавших [11].

При принятии решений Parole Board опирается в первую очередь на оценку уровня риска, который представляет заключённый для общественности, при этом комиссия не уполномочена пересматривать саму судейскую оценку, включая правильность и справедливость изначального приговора, а также не может принимать решений о досрочном освобождении на основании иных факторов, кроме тех, что связаны с риском рецидива и безопасностью населения. В рамках оценки риска учитываются различные факторы: личная история преступлений, поведение осуждённого в тюрьме, включая соблюдение режима и участие в профилактических, образовательных и психологических программах, результаты проведённых курсов и психологических оценок, а также информация, содержащаяся в заявлениях жертвы, которые помогают оценить степень её благополучия и ощущение безопасности после возможного освобождения осуждённого. Важно подчеркнуть, что Parole Board не вправе оспаривать саму меру наказания, изначально установленную судом, и его функция сводится к тому, чтобы на основе комплексной и объективной оценки личности и поведения заключённого определить, можно ли признать его освобождение на условиях лицензии совместимым с интересами общества, не выходя за пределы установленного законом круга полномочий [11].

Освобождение по лицензии представляет собой один из ключевых механизмов английского уголовно‑исполнительного права, позволяющий лицу, отбывающему наказание в виде лишения свободы, выйти на свободу под надзор до окончания полного срока заключения, при этом сохраняя государственный контроль над его поведением. Такой режим применяется, как правило, после отбытия не менее одной трети срока наказания или иного установленного периода, часто не превышающего 12 месяцев, при этом окончательным критерием служит тот срок, который истекает позже, а не более раннее из этих двух значений. Важно подчеркнуть, что освобождение по лицензии распространяется на лиц, отбывающих наказание в Англии и Уэльсе, исключая приговорённых к пожизненному лишению свободы, для которых предусмотрены иные, более сложные процедуры рассмотрения вопроса о возможном освобождении. Обычно вынесение решения о таком освобождении связано с рекомендацией Комиссии по условно‑досрочному освобождению, однако в ряде случаев государственный секретарь вправе принять соответствующее решение и без участия Комиссии, в частности когда основанием служит рекомендация местной обзорной комиссии, занимающейся анализом исправленности и оценкой рисков, связанных с освобождением [18].

Освобождённое по лицензии лицо не приобретает полную свободу, а вступает в режим, сопровождающийся обязательством строго соблюдать условия, закреплённые в лицензии, которые могут включать, помимо прочего, обязанность регулярно отмечаться у надзорного офицера, не менять место жительства без согласования, вести определённый образ жизни и воздерживаться от контактов с конкретными лицами или деятельностью, способной увеличить риск повторного преступления. В то же время, в некоторых случаях возможно временное освобождение по состоянию здоровья, при котором лицо освобождается под надзор при соблюдении особых требований, учитывающих его медицинское состояние и необходимость общественной безопасности. Лицензия может быть отозвана, а освобождённый – возвращён в тюрьму, если он нарушит установленные условия, либо если компетентные органы сочтут дальнейшее освобождение неприемлемым в интересах общества, что подчёркивает временный и контролируемый характер данного режима [18]. Особое внимание уделяется освобождению несовершеннолетних, осуждённых по обвинительному акту: при наказании сроком менее 18 месяцев они могут быть освобождены по лицензии по решению соответствующих органов, тогда как при более длительном сроке для освобождения требуется обязательная рекомендация Комиссии по условно‑досрочному освобождению. Лица, приговорённые к пожизненному лишению свободы, в принципе также могут быть освобождены по лицензии, однако такая возможность реализуется лишь после тщательного обсуждения, включающего рекомендацию Комиссии, а также консультации с лорд‑юстициарием и судьёй, который проводил изначальное судебное разбирательство, что подчёркивает особенно строгий и многоуровневый характер контроля за освобождением лиц, осуждённых к высшей мере наказания [3, с. 117].

Особое значение при этом имеет то, что освобождение в Англии редко означает полное прекращение государственного контроля: напротив, оно сопровождается установлением лицензионных условий, которые могут включать обязанность регулярно отмечаться у надзорного офицера, не менять место жительства без уведомления, не вступать в контакт с определенными лицами, воздерживаться от употребления алкоголя, наркотических или психотропных средств, а в отдельных случаях – выполнять специальные поведенческие предписания. Тем самым английская модель показывает, что УДО может быть не одноразовым актом освобождения, а частью многоступенчатой системы контролируемого возвращения в общество. Такой механизм повышает шансы на успешную ресоциализацию и одновременно снижает риск совершения новых преступлений.

Германское регулирование условного освобождения отличается высоким уровнем юридической формализации и системности. Регулируется данный вид наказания параграфом 57 StGB (Strafgesetzbuch – Уголовный кодекс Германии). Для досрочного освобождения закон допускает приостановление исполнения оставшейся части наказания, как правило: 1) Если отбыто две трети назначенного наказания, но не менее двух месяцев; 2) Это решение представляется допустимым, в особенности с учётом интересов общественной безопасности; 3) осуждённое лицо на это согласно. В немецком уголовном праве освобождение от дальнейшего отбывания наказания после отбытия части срока также связано с судебной оценкой, однако законодатель более четко структурирует саму процедуру и ее основания согласно параграфу 57 StGB (Strafgesetzbuch – Уголовный кодекс Германии) [17]. Для досрочного освобождения закон допускает приостановление исполнения оставшейся части наказания, как правило, после отбытия двух третей срока, если имеются благоприятные прогнозы относительно будущего поведения осужденного, если это не противоречит интересам общественной безопасности [6, с. 168-169]. В отличии от Российского законодательства, где одно из важных условий выступает возмещение вреда (полностью или частично), причиненный преступлением, в размере, определенном решением суда.

В законодательстве Германии основным выступает именно жесткие временные ориентиры с глубокой прогностической оценкой личности и поведения осужденного. Благодаря этому освобождение не воспринимается как исключительно милость государства, а выступает как юридически предсказуемая процедура, подчиненная определенным материальным критериям, так же основным отличием являются виды наказаний, в российском законодательстве ст. 79 УК РФ выделяют следующее: содержание в дисциплинарной воинской части, принудительные работы, лишение свободы. В германском уголовном праве также есть лишение свободы на определённый срок и пожизненное лишение свободы, но содержание в дисциплинарной воинской части и принудительные работы как отдельные виды наказаний в немецкой системе не выделяются. Максимальный срок в Германии для подачи ходатайства об УДО, считается для пожизненного заключения который составляет 15 лет. В России УДО также применяется к лицам, отбывающим пожизненное лишение свободы, однако для данного заключения минимальный срок, после которого возможно УДО, составляет 25 лет. Немецкая модель важна тем, что минимизирует произвол и повышает доверие к институту условного освобождения, поскольку участники процесса заранее понимают, при каких условиях возможен пересмотр дальнейшего исполнения наказания. Для российской системы данный опыт представляет значительный интерес: он показывает, что высокая степень правовой определенности не исключает индивидуального подхода, если критерии оценки личности и опасности достаточно разработаны и последовательно применяются.

В Германии решение об УДО принимает специальный орган – Уголовно-исполнительная палата или Верховный суд земли [2, с. 539]. Кроме того, германское право демонстрирует значение судебного прогноза как самостоятельного юридического инструмента, что может быть полезно для российской практики, где оценка исправления нередко остается слишком общей и декларативной. Включение более четких стандартов прогностической оценки могло бы повысить качество решений по УДО и сделать их менее формальными.

В Норвегии УДО регулируется параграфом 36 «Straffegjennomføringsloven» (Закон об исполнении наказаний, принятый 18 мая 2001 года). Норвежская модель заслуживает отдельного внимания, поскольку в ней институт досрочного освобождения тесно связан с идеей социальной реинтеграции и пробационного сопровождения. Решение принимает администрация (Correctional Services), суд – для особых случаев. Норвежское право исходит из того, что длительная изоляция не должна быть единственным и основным способом реагирования на преступление; напротив, важно обеспечить постепенный и контролируемый переход лица к жизни на свободе [12, с. 101]. Именно поэтому освобождение после отбытия значительной части срока сочетается с обязательными условиями и последующим надзором со стороны соответствующих служб. Норвежская система особенно показательна тем, что она не сводит досрочное освобождение к поощрению в узком смысле: оно рассматривается как инструмент снижения криминогенных рисков, поддержания социальной связи осужденного с обществом и профилактики рецидива. Пробационный надзор, обязанности по явке, соблюдение режима, ограничения на употребление алкоголя и другие меры создают такую правовую среду, в которой освобожденный не оказывается сразу предоставленным самому себе, а продолжает находиться в сфере внимания государства. Именно это обстоятельство делает норвежскую модель одной из наиболее гуманистичных и одновременно эффективных с точки зрения предупреждения повторной преступности. Для России данный опыт особенно ценен, поскольку отечественная система УДО после вынесения решения об освобождении сравнительно слабо развита в части сопровождения лица на свободе. Хотя отдельные меры контроля существуют, они не всегда образуют целостную систему ресоциализации. Следовательно, заимствование норвежского подхода могло бы заключаться не в изменении самих оснований УДО, а в создании более развитого механизма пост освободительного сопровождения, который включал бы помощь в трудоустройстве, психологическую поддержку, контроль выполнения обязанностей и профилактическую работу с рисками рецидива.

Если сопоставить российскую, английскую, германскую и норвежскую модели в целом, то можно увидеть, что каждая из них исходит из собственного баланса между гуманизмом, безопасностью и судебным усмотрением в силу той системы права, на которое опирается законодательство данных стран. Российское право наиболее явно связывает УДО с исправлением и возмещением вреда, Англия делает акцент на оценке риска и лицензиях, Германия – на юридически формализованных сроках и прогнозе, а Норвегия – на ресоциализации и пробации. Все перечисленные модели имеют фундаментальные сходства в цели – стимулировании исправления осужденных и снижении тюремного населения.

Вместе с тем, российская модель имеет уникальные преимущества. Во-первых, гибкость порогов отбытия позволяет индивидуализировать применение УДО в зависимости от тяжести содеянного, что делает институт более гуманным и мотивирующим по сравнению с жестким 2/3 в Германии (§ 57 StGB). Эта градация усиливает стимул к правопослушному поведению на ранних этапах, способствуя ресоциализации без риска преждевременного выпуска опасных преступников. Во-вторых, исключительная роль суда как субъекта решения обеспечивает высокий уровень правовой защиты и независимого контроля, минимизируя административные злоупотребления, характерные для норвежской модели (Correctional Services) или английского Parole Board. Судебный подход в РФ, ориентированный на комплексную оценку исправления («не нуждается в полном отбывании»), превосходит формализованные критерии Германии (общественная безопасность + согласие осужденного), предоставляя большую дискрецию для учета личных обстоятельств. В-третьих, российская система оптимально балансирует стимулирование и контроль: испытательный срок с обязанностями и возможностью отмены УДО эффективно предотвращает рецидив, не перегружая посттюремный надзор, как в моделях Англии и Норвегии. Такая структура способствует правопослушному поведению осужденных лучше, чем в странах с более жесткими или административными механизмами. В целом, преимущества УДО в РФ – в индивидуализации, судебной независимости и балансе гуманности с безопасностью – делают ее модель эталонной для континентального права, превосходящей европейские аналоги по стимулирующему эффекту и эффективности ресоциализации.

Список литературы:

1. Антипов А. Н. Условно-досрочное освобождение: путь ресоциализации или угроза безопасности // Алтайский юридический вестник. 2016. № 2. С. 87—93. // URL: https://cyberleninka.ru/article/n/uslovno-dosrochnoe-osvobozhdenie-put-resotsializatsii-ili-ugroza-bezopasnosti  (дата обращения: 30.03.2026).
2. Боровиков С. А., Шишигина С. Н., АмандыковаС. К., Должиков П. К. Пожизненное лишение свободы и условно-досрочное освобождение от него в России и ФРГ // Вестник СПбГУ. Серия 14. Право. 2019. №3. С. 533-546. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/pozhiznennoe-lishenie-svobody-i-uslovno-dosrochnoe-osvobozhdenie-ot-nego-v-rossii-i-frg  (дата обращения: 30.03.2026).
3. Голованова, Н. А.  Уголовное право Англии: учебник для вузов / Н. А. Голованова. — Москва : Издательство Юрайт, 2025. — 188 с.  // Образовательная платформа Юрайт [сайт]. — URL: https://urait.ru/bcode/561351 (дата обращения: 30.03.2026).
4. Дроздов А. И., Орлов А. В. Актуальные проблемы условно-досрочного освобождения от отбывания наказания // Актуальные проблемы российского права. 2018. № 1. С. 158—165. // URL: https://cyberleninka.ru/article/n/aktualnye-problemy-uslovno-dosrochnogo-osvobozhdeniya-ot-otbyvaniya-nakazaniya  (дата обращения: 30.03.2026).
5. Колупаев, Е. С. Институт условно-досрочного освобождения: теория и практика реализации в Российской Федерации / Е. С. Колупаев. // Молодой ученый. — 2026. — № 5 (608). — С. 320-323. — URL:  https://moluch.ru/archive/608/133120 (дата обращения: 30.03.2026).
6. Михайлов К. В. Условное осуждение по уголовному законодательству России и Германии: сходство, различие, рецепция // Юридическая наука и правоохранительная практика. 2025. С. 165-170. №2 (32). URL: https://cyberleninka.ru/article/n/uslovnoe-osuzhdenie-po-ugolovnomu-zakonodatelstvu-rossii-i-germanii-shodstvo-razlichie-retseptsiya  (дата обращения: 30.03.2026).
7. Новиков, Е. Е. О некоторых вопросах правового регулирования деятельности суда как участника уголовно-процессуальных правоотношений, функционирующих на заключительном этапе исполнения уголовных наказаний /Е. Е. Новиков // Вестник Томского института повышения квалификации работников ФСИН России. - 2021. - N° 3(9). - C. 69-74.
8. Новиков, Е. Е. О некоторых проблемах уголовно-правового регулирования применения поощрительных институтов в отношении лиц, лишенных свободы / Е. Е. Новиков // Уголовная юстиция. - 2023. - № 21. - С. 94-102. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/o-nekotoryh-problemah-ugolovno-pravovogo-regulirovaniya-primeneniya-pooschritelnyh-institutov-v-otnoshenii-lits-lishennyh-svobody  (дата обращения: 05.04.2026).
9. Обзор судебной практики условно-досрочного освобождения от отбывания наказания (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 29.04.2014) // Бюллетень Верховного Суда РФ, № 8, август, 2014.
10. Официальная уголовно-правовая статистика по условно-досрочному освобождению от отбывания наказания // URL: https://stat.xn----7sbqk8achja.xn--p1ai/stats/ug/t/15/s/13 (дата обращения: 30.03.2026).
11. Официальный сайт The Parole Board // URL: https://www.gov.uk/government/organisations/parole-board  (дата обращения: 30.03.2026).
12. Печенин А. В. Опыт зарубежных стран в вопросе ресоциализации осужденных / А. В. Печенин. // Молодой ученый. — 2023. — № 10 (457). — С. 100-103. — URL: https://moluch.ru/archive/457/100688 (дата обращения: 30.03.2026).
13. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21.04.2009 № 8 «О судебной практике условно-досрочного освобождения от отбывания наказания, замены неотбытой части наказания более мягким видом наказания»// URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_87192/  (дата обращения: 30.03.2026).
14. Романова А. Г., Мельников В. Ю. Уголовно-правовая характеристика условно-досрочного освобождения от отбывания наказания // Вестник науки. 2025. №11 (92). С. 304-318. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/ugolovno-pravovaya-harakteristika-uslovno-dosrochnogo-osvobozhdeniya-ot-otbyvaniya-nakazaniya  (дата обращения: 30.03.2026).
15. Симонова С. С. К вопросу совершенствования института условно-досрочного освобождения от отбывания наказания в российской уголовно-исполнительной системе // Право и практика. 2025. №2. С. 166-170. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/k-voprosu-sovershenstvovaniya-instituta-uslovno-dosrochnogo-osvobozhdeniya-ot-otbyvaniya-nakazaniya-v-rossiyskoy-ugolovno  (дата обращения: 30.03.2026).
16. Уголовное право. Общая часть. Наказание. Академический курс. В 10 т. Т. 8. Освобождение от уголовного наказания. Амнистия. Помилование. Судимость / С. Д. Цэнгэл, М. С. Дикаева, Л. В. Яковлев [и др.] ; под ред. Н. А. Лопашенко. М., 2021. С. 130.
17. Уголовный кодекс Германии // URL: https://www.gesetze-im-internet.de/englisch_stgb/  (дата обращения: 30.03.2026).
18. Release on licence of persons serving determinate sentences // URL: https://www.legislation.gov.uk/ukpga/1989/45/crossheading/release-on-licence-etc/enacted/data.html (дата обращения: 30.03.2026).