ЗАКОНОДАТЕЛЬНОЕ ОФОРМЛЕНИЕ ВЕРХОВНОЙ ВЛАСТИ И ФОРМИРОВАНИЕ ЮРИДИЧЕСКИХ ПРИЗНАКОВ АБСОЛЮТИЗМА В РОССИИ XVII ВЕКА

LEGISLATIVE REGISTRATION OF SUPREME POWER AND THE FORMATION OF LEGAL FEATURES OF ABSOLUTISM IN RUSSIA IN THE 17TH CENTURY

Brusilovsky Roman Aleksandrovich

Postgraduate student, Sinergy University,

Russia, Moscow

АННОТАЦИЯ

Цель научного исследования заключается в установлении механизмов и этапов закрепления признаков абсолютизма в законодательстве России XVII века на основе формально-юридического анализа нормативных актов, регулировавших организацию верховной власти. Основные результаты научного исследования: выявлены изменения в правовом статусе монарха, зафиксированные в Соборном уложении 1649 года; проанализирована трансформация порядка законотворчества, выразившаяся в постепенном отказе от формулировки «государь указал и бояре приговорили» и переходе к именным указам как доминирующей форме законодательства; определена роль отмены местничества как правового акта, устранившего аристократический принцип замещения должностей и установившего бюрократическое назначение, зависящее исключительно от воли монарха; установлена взаимосвязь между эволюцией системы источников права и формированием принципа неограниченного усмотрения верховной власти; предложена периодизация законодательного оформления абсолютизма. Научная новизна исследования заключается в том, что в отличие от предшествующих работ, сосредоточенных на институциональных изменениях, юридическая эволюция формы правления раскрывается через анализ законодательных текстов и системы источников права; обоснована периодизация, исходя из изменений в нормативных формах закрепления верховной власти; выявлены правовые конструкции (уголовно-правовая охрана монарха, отмена местничества, отказ от думского приговора в законодательной формуле), посредством которых в нормативных актах XVII века последовательно закреплялся принцип неограниченного усмотрения верховной власти.

ABSTRACT

The objective of this scientific research is to establish the mechanisms and stages of the consolidation of the features of absolutism in the legislation of Russia in the 17th century based on a formal and legal analysis of the normative acts governing the organization of supreme power. The main results of the scientific research: changes in the legal status of the monarch, recorded in the Cathedral Code of 1649, are identified; the transformation of the lawmaking procedure is analyzed, expressed in the gradual abandonment of the formulation "the sovereign indicated and the boyars sentenced" and the transition to nominal decrees as the dominant form of legislation; the role of the abolition of mestnichestvo as a legal act that eliminated the aristocratic principle of filling positions and established a bureaucratic appointment dependent solely on the will of the monarch is determined; the relationship between the evolution of the system of legal sources and the formation of the principle of unlimited discretion of the supreme power is established; a periodization of the legislative registration of absolutism is proposed. The scientific novelty of the study lies in the fact that, unlike previous works focused on institutional changes, the legal evolution of the form of government is revealed through the analysis of legislative texts and the system of legal sources; a periodization is substantiated based on changes in the normative forms of consolidation of supreme authority; legal structures (criminal and legal protection of the monarch, the abolition of localism, the rejection of the Duma verdict in the legislative formula) are identified, through which the principle of unlimited discretion of the supreme authority was consistently enshrined in the normative acts of the 17th century.

Ключевые слова: абсолютизм; верховная власть; Соборное уложение 1649 года; правовой статус монарха; местничество; система источников права; именные указы; законодательное оформление.

Keywords: absolutism; supreme power; the Cathedral Code of 1649; legal status of the monarch; localism; system of sources of law; personal decrees; legislative registration.

Введение. Исследование процесса законодательного оформления верховной власти в России XVII века относится к актуальным направлениям историко-правовой науки, поскольку позволяет уточнить юридическую природу перехода к абсолютизму. В научно-исследовательском сообществе сохраняется дискуссия относительно того, какие именно правовые акты и в какой хронологической последовательности закрепили признаки неограниченной власти монарха [1, с.64-72; 2, с.631-637]. Большинство работ сосредоточено на описании институциональных изменений, тогда как формально-юридический анализ законодательных текстов, зафиксировавших трансформацию правового статуса верховной власти, остается недостаточно разработанным.

Степень научной разработанности проблемы характеризуется наличием различных подходов к оценке роли законодательства XVII века в формировании абсолютизма. В дореволюционной историографии права было установлено значение Соборного уложения 1649 года как кодификации, закрепившей усиление царской власти. Советские исследователи акцентировали внимание на социально-экономических предпосылках перехода к абсолютизму, рассматривая законодательство как надстройку над классовыми отношениями. Современные работы, выполненные в русле юридической науки, отличаются стремлением к чёткому разграничению понятий и к выявлению критериев, дающих возможность изучать смену формы правления [3, с.159-176; 4, с.93-113]. Тем не менее, комплексного исследования, в котором эволюция верховной власти была бы рассмотрена исключительно через призму трансформации системы источников права и законодательного закрепления принципа неограниченного усмотрения, до настоящего времени не предпринималось.

Цель данного исследования заключается в выделении юридических механизмов и этапов закрепления признаков абсолютизма в законодательстве России XVII века. Достижение поставленной цели предполагает решение следующих задач: выявить изменения в правовом статусе монарха, отраженные в Соборном уложении 1649 года и последующих указных актах; проанализировать трансформацию порядка престолонаследия как индикатора формы правления; определить роль законодательства в отмене институтов, ограничивавших власть; определить взаимосвязь между эволюцией источников права и формированием принципа, согласно которому верховная власть признавалась единственным источником правотворчества.

Методологическую основу исследования составляет сочетание формально-юридического, историко-правового и системно-структурного методов. Формально-юридический метод применяется для анализа нормативных текстов с целью выявления юридических конструкций, закреплявших статус верховной власти. Историко-правовой метод приводит к реконструированию процесса проработки правовых норм в хронологической последовательности. Системно-структурный метод обеспечивает оценку законодательства как явления, в котором изменения отдельных институтов находятся во взаимной связи.

Объектом исследования выступает законодательство России XVII века как совокупность нормативных актов, регулировавших организацию верховной власти. Предмет исследования охватывает процесс юридической легитимации неограниченной власти монарха в правовых источниках указанного периода, в том числе Соборное уложение 1649 года, именные указы, акты Земских соборов и законодательные решения об отмене местничества. Элементы научной новизны заключаются в обосновании периодизации законодательного оформления абсолютизма, исходя из изменений в системе источников права, а также в выявлении юридических конструкций, посредством которых в нормативных актах XVII века последовательно закреплялся принцип неограниченного усмотрения верховной власти.

Правовое положение верховной власти в законодательстве первой половины XVII века. Правовое положение верховной власти в первой половине XVII века определялось последствиями династического кризиса и необходимостью восстановления государственного единства. Избрание Михаила Романова на царство в 1613 году было оформлено актом Земского собора, который в историко-правовой литературе обозначается как проявление учредительной власти сословного представительства. Условия воцарения, зафиксированные в утвержденной грамоте и, предположительно, в ограничительной записи, возлагали на нового монарха обязательство решать государственные дела совместно с Боярской думой и Земским собором. Юридическая природа этих обязательств оставалась не вполне определенной: они имели характер договоренности между царем и сословными группами, но не получили закрепления в виде постоянного закона, ограничивавшего власть.

В законодательных актах 1610-1620-х гг. отсутствовало четкое нормативное определение компетенции царя, Боярской думы и Земских соборов. Правотворческая практика исходила из того, что законы издавались в форме царских указов, скрепленных думским приговором. Такая формула отражала фактическое распределение властных полномочий: монарх обладал правом законодательной инициативы, однако для придания указу обязательной силы требовалось согласие Боярской думы. Земские соборы созывались для решения вопросов, имевших общегосударственное значение: объявление войны, заключение мира, введение чрезвычайных налогов. При этом ни один законодательный акт не устанавливал периодичность созыва соборов, их компетенцию или порядок взаимодействия с царем.

Юридический статус монарха в первой половине XVII века определялся фактическим признанием со стороны сословий. Отсутствие писаных ограничений власти создавало правовую неопределенность, которая могла быть разрешена как в сторону усиления сословно-представительных начал, так и в сторону укрепления единоличного правления. В этом контексте показательно, что в законодательстве не содержалось норм, которые бы прямо устанавливали неограниченный характер царской власти. Напротив, практика издания указов с думским приговором обусловила то, что верховная власть юридически признавала необходимость согласования своих решений с аристократическим советом.

Вместе с тем в законодательстве первой половины XVII века можно обнаружить отдельные элементы, предвещавшие будущее перераспределение властных полномочий. Увеличение числа указов, издававшихся по докладам приказов без думского рассмотрения, свидетельствовал о постепенной бюрократизации управления. Появление в нормативных актах формулировок, подчеркивавших прерогативы монарха в сфере назначения на должности и распоряжения государственным имуществом, создавало правовую основу для последующего расширения сферы единоличных решений. Таким образом, первая половина XVII века представляла собой период, в котором сохранялась сословно-представительная монархия, но правовая система уже содержала предпосылки для законодательного закрепления абсолютистских начал.

Соборное уложение 1649 года как этап юридического переопределения верховной власти. Принятие Соборного уложения 1649 года стало поворотным моментом в юридическом оформлении верховной власти. В отличие от предшествующего законодательства, носившего казуальный и разрозненный характер, Уложение подразумевало систематизированный свод норм, в котором вопросы государственного устройства получили кодифицированное закрепление. Значение Уложения для эволюции формы правления определяется тремя основными аспектами: введением уголовно-правовой охраны личности и достоинства монарха, закреплением сословной структуры общества, изменением порядка законотворчества.

Главы II и III Уложения («О государьской чести, и как его государьское здоровье оберегать» и «О государеве дворе») отразили систему преступлений против верховной власти, выделив их в особую категорию. Умысел на жизнь и здоровье царя, а также действия, направленные на захват власти, квалифицировались как государственные преступления, влекущие смертную казнь. Юридическая значимость этих норм заключалась в том, что личность монарха - объект уголовно-правовой охраны, выведенный из общего правопорядка. Если ранее оскорбление царской чести могло рассматриваться в рамках частноправовых отношений, то Уложение придало ему статус посягательства на основы государственного строя. Тем самым создавалась правовая конструкция, в которой верховная власть представала как самостоятельная ценность, стоящая выше частных и корпоративных интересов.

Закрепление сословной структуры в Уложении имело отношение к форме правления, потому что определяло правовое положение различных групп населения по отношению к верховной власти. Нормы, регламентирующие обязанности служилых людей, посадского населения и крестьян, создавали иерархию, в которой все сословия были подчинены единому центру - государю. Юридическое оформление крепостной зависимости, осуществленное Уложением, означало, что значительная часть населения была лишена возможности самостоятельного участия в политической жизни и оказалась в зависимости от административного аппарата, действовавшего от имени монарха.

Изменение порядка законотворчества проявилось в том, что кодификационный акт был принят Земским собором, но его дальнейшее дополнение и толкование осуществлялось уже в указном порядке. Нормы Уложения предусматривали возможность издания дополнительных указов, которые не требовали соборного утверждения. В последующие десятилетия это привело к тому, что основной массив законодательства формировался в виде именных указов, принимавшихся единолично царем или по докладам приказов.

При этом Соборное уложение 1649 года не провозглашало абсолютизм в явном виде. Оно сохранило упоминания о Боярской думе и не отменило практики соборных приговоров. Тем не менее, его нормы создали такую правовую конфигурацию, в которой верховная власть получила законодательно закрепленные механизмы для расширения своих прерогатив. Уголовно-правовая охрана особы монарха, сословное подчинение всех категорий населения и допущение указного правотворчества вне соборных процедур составили три взаимосвязанных элемента, обеспечивших последующее перераспределение властных полномочий в пользу единоличного правления.

Законодательное закрепление абсолютистских начал во второй половине XVII века. Вторая половина XVII века ознаменовалась принятием законодательных актов, которые окончательно закрепили признаки абсолютной монархии. Отличительной особенностью этого периода стало то, что изменения в форме правления получили не только фактическое, но и нормативное оформление, причем некоторые акты носили характер принципиальных решений, изменявших правовые основания государственной службы и статуса верховной власти.

Основополагающее юридическое событие - отмена местничества в 1682 году. Оно представляло собой систему распределения служебных мест, основанную на родовитости и служебной иерархии предков. Данная система на протяжении длительного времени ограничивала свободу монарха в назначении на высшие должности, так как кандидатуры должны были соответствовать сложной системе родственных и служебных прецедентов. Отмена местничества была оформлена соборным приговором, который получил характер высшего законодательного акта. Его юридическое содержание выходило за рамки административной реформы: он устанавливал новый принцип комплектования государственного аппарата, при котором назначения производились исключительно по усмотрению верховной власти. Тем самым законодательство устранило последний крупный институт, ограничивавший кадровую автономию монарха.

Одновременно происходила трансформация титулатуры российских монархов, получившая отражение в официальных актах и международных договорах. В законодательных текстах второй половины XVII века последовательно закреплялось использование термина «самодержец» в значении, указывавшем на полноту внутренней власти. Если в предшествующий период данный термин преимущественно подчеркивал независимость от внешних сюзеренов, то теперь он стал обозначать неограниченность власти внутри государства. Семантическая трансформация имела юридическое значение, поскольку титулатура в московской правовой традиции служила нормативным элементом, обусловившим правовой статус носителя верховной власти.

Основополагающим значением обладало законодательное оформление деятельности Приказа тайных дел, созданного в середине XVII века. Нормативные акты, регулировавшие его функционирование, наделили этот орган полномочиями, которые выводили его из-под контроля Боярской думы. Приказ тайных дел подчинялся непосредственно царю и выполнял функции личной канцелярии, осуществляя контроль за деятельностью других приказов и собирая информацию для принятия решений.

В законодательстве второй половины XVII века также усилилась тенденция к отказу от указаний на думский приговор как обязательный элемент законодательного акта. Все большее число указов принималось в форме именных, то есть исходящих от царя без согласования с Боярской думой. Тенденция отражала изменение представлений о природе верховной власти: если ранее закон считался результатом совместного действия царя и думы, то теперь он все чаще представал как выражение единоличной воли монарха. Таким образом, во второй половине XVII века законодательство последовательно закрепляло те признаки, которые в совокупности составляли юридическую основу абсолютной монархии.

Трансформация системы источников права и становление принципа неограниченного усмотрения монарха. Изменение формы правления на протяжении XVII века нашло выражение в трансформации системы источников права. Если в начале столетия основными формами законодательства выступали уставные грамоты, соборные приговоры и указы, издававшиеся с думским приговором, то к концу периода доминирующее положение заняли именные указы, не требовавшие согласования с какими-либо сословными или аристократическими институтами. Рассматриваемая трансформация отражала изменение представлений об источнике правотворческой власти.

В первой половине XVII века законодательные акты, как правило, содержали формулу «государь указал и бояре приговорили». Она предопределяла необходимость участия Боярской думы в законотворчестве и создавала видимость разделения властных полномочий. Вместе с тем уже в этот период появляются акты, в которых отсутствует указание на думский приговор, особенно в тех случаях, когда речь шла о вопросах текущего управления. Постепенное увеличение числа таких актов свидетельствовало о формировании правовой практики, в которой царь признавался достаточным источником законодательной инициативы.

Соборное уложение 1649 года, при его связи с соборной процедурой принятия, закрепило возможность последующего указного дополнения. Норма, содержавшаяся в Уложении, допускала издание дополнительных указов, которые не подразумевали соборное утверждение. Это положение создало юридическое основание для того, чтобы в последующие десятилетия основной объем правового регулирования осуществлялся в форме указов, принимавшихся единолично царем или по докладам приказов.

Во второй половине XVII века процесс вытеснения соборного и думского начала из правотворчества приобрел необратимый характер. Именные указы явились основной формой законодательства, регулировавшего разные сферы: от финансового управления до военной службы. В актах формула «государь указал» не сопровождалась упоминанием думского приговора, что означало юридическое признание монарха единственным источником законодательной власти. Показательно, что даже в тех случаях, когда указы фактически обсуждались в Боярской думе, в тексте акта это обсуждение не фиксировалось, что свидетельствовало об утрате думой статуса обязательного участника законодательного процесса.

Трансформация системы источников права сопровождалась изменением представлений о пределах законодательной власти монарха. В начале XVII века в правосознании сохранялось убеждение, что царь должен править в согласии с Боярской думой и Земским собором. К концу столетия в законодательных актах и официальных документах отчетливо проводится мысль о том, что верховная власть не ограничена никакими внешними институтами и выступает источником всякого правомочия. Хотя эта идея не получила нормативного закрепления в виде отдельного закона, она последовательно реализовывалась в правотворческой практике, что позволяло современникам и последующим исследователям квалифицировать форму правления как абсолютную монархию [5, с.20-26].

Юридическим выражением принципа неограниченного усмотрения стало также законодательное закрепление прерогатив монарха в сфере распоряжения государственным имуществом, назначения на должности и определения порядка престолонаследия. Если в начале XVII века эти вопросы регулировались с участием сословных институтов, то к концу периода они решались исключительно на основании воли верховной власти.

Выводы. Законодательство первой половины XVII века сохраняло институциональные формы сословно-представительной монархии, однако в этот период правовая система содержала предпосылки для последующего перераспределения властных полномочий. Отсутствие писаных ограничений власти монарха в сочетании с практикой издания указов, не требовавших думского согласования, создавало правовую неопределенность, которая могла быть разрешена в пользу усиления единоличного правления.

Соборное уложение 1649 года выступило ключевым юридическим актом, который изменил правовое положение верховной власти. Принятие уголовно-правовой охраны личности и достоинства монарха, закрепление сословной структуры, подчинившей все категории населения единому центру, и допущение указного правотворчества вне соборных процедур составили три взаимосвязанных элемента, обеспечивших законодательную основу для формирования абсолютизма. При этом Уложение обусловило формальную преемственность с предшествующей правовой традицией, что придало переходному процессу характер постепенной эволюции.

Во второй половине XVII века законодательное закрепление абсолютистских начал получило завершение в ряде конкретных актов. Отмена местничества в 1682 году устранила аристократический принцип замещения государственных должностей, заменив его бюрократическим назначением, зависящим исключительно от воли монарха. Изменение титулатуры и принятие в официальных актах понятия «самодержец» в значении полноты внутренней власти придали правовое выражение новому пониманию природы верховной власти. Создание Приказа тайных дел и его законодательное оформление как органа, подчиненного непосредственно царю и выведенного из-под контроля Боярской думы, свидетельствовало о формировании механизмов персонального управления.

Трансформация системы источников права явилась наиболее показательным индикатором изменения формы правления. Переход от указов, издававшихся с думским приговором, к именным, не содержавшим указаний на согласование с какими-либо институтами, отразил изменение представлений об источнике правотворческой власти. К концу XVII века в законодательной практике утвердился принцип, согласно которому верховная власть признавалась единственным источником закона, а любые ограничения ее усмотрения, существовавшие ранее, были устранены или утратили юридическое значение.

Полученные выводы по результатам исследования позволяют уточнить хронологические границы перехода к абсолютизму и определить роль законодательства XVII века как правовой предпосылки государственно-правовых реформ первой четверти XVIII столетия.

Список литературы:

1. Байкеева С. Е. Эволюция приказной модели государственного управления и правовые основы формирования бюрократического аппарата в России в XVII веке // Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России. – 2008. – №. 2. – С. 64-72.
2. Ромашов Р. А. Юридические формы и технологии законотворчества в условиях государственного абсолютизма (на примере России XVIII века) // Юридическая техника. – 2015. – №. 9. – С. 631-637.
3. Соколова Е. С. Надсословная монархия: теоретическая модель и гносеологические возможности ее апробации в историко-правовой науке // Российский юридический журнал. – 2018. – №. 4. – С. 159-176.
4. Соколова Е. С. О надсословных тенденциях политико-юридического курса Екатерины II: идеология, законодательство, церемониальные практики (вторая половина XVIII в.) // Право и политика. – 2018. – №. 8. – С. 93-113.
5. Федоров А. Б., Бредихин А. Л., Викторов А. В. Форма российского государства в XVII веке: от сословности к абсолютизму // Вестник Уральского юридического института МВД России. – 2025. – №. 3 (47). – С. 20-26.