ИЗМЕНЕНИЯ ПОЛНОМОЧИЙ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РФ ПОСЛЕ РЕФОРМЫ 2020 ГОДА: КЛЮЧЕВЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ, ПРОБЛЕМЫ ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ И ПУТИ ИХ РАЗРЕШЕНИЯ

REVIEW OF THE POWERS OF THE CONSTITUTIONAL COURT OF THE RUSSIAN FEDERATION AFTER THE 2020 REFORM: KEY CHANGES, LAW ENFORCEMENT ISSUES AND WAYS TO RESOLVE THEM

Arapova Julia Alexandrovna

4th year student of the Faculty of Law of the Northwestern Branch of the Federal State Budgetary Educational Institution of Higher Education "Lebedev Russian State University of Justice" (Saint Petersburg),

Saint Petersburg, Russia.

Smirnov Egor Andreevich

4th year student of the Faculty of Law of the Northwestern Branch of the Federal State Budgetary Educational Institution of Higher Education "Lebedev Russian State University of Justice" (Saint Petersburg),

Saint Petersburg, Russia.

АННОТАЦИЯ

В статье рассматриваются два ключевых направления изменений полномочий Конституционного Суда Российской Федерации, произошедшие в результате конституционной реформы 2020 года. Проведен анализ новых норм Конституции РФ и Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», расширяющих роль Суда в системе публичной власти в РФ. Особое внимание уделено изменениям, связанным с введением предварительного конституционного контроля поправок к Конституции, а также полномочиями Суда по проверке решений межгосударственных органов на предмет их соответствия Конституции РФ и какие постановления международных судов исполнять, а какие — нет. В работе выявлены проблемные правоприменения на примерах из судебной практики, включающие риск политизации конституционного правосудия, неопределенность критериев допустимости поправок и влияние новой модели конституционного контроля на исполнение международных обязательств Российской Федерации. Сформулированы пути разрешения установленных проблем в перспективах дальнейшего развития института конституционного правосудия, включая необходимость совершенствования нормативной базы, укрепления независимости Суда и развития механизмов реализации его решений.

ABSTRACT

The article analyzes the transformation of the powers of the Constitutional Court of the Russian Federation following the 2020 constitutional reform. It examines the revised provisions of the Constitution of the Russian Federation and the Federal Constitutional Law “On the Constitutional Court of the Russian Federation”, which broaden the Court’s role within the system of public authority. Particular attention is given to the introduction of preliminary constitutional review of constitutional amendments and to the Court’s authority to evaluate decisions of intergovernmental bodies for their compliance with the Russian Constitution, including determining the enforceability of international court judgments. The study identifies key challenges illustrated by judicial practice—such as risks of politicization, uncertainty in the criteria for assessing the admissibility of amendments, and implications for Russia’s international obligations. Possible solutions are proposed, including improvements to the regulatory framework, strengthening the Court’s independence, and enhancing mechanisms for implementing its decisions.

Ключевые слова: Конституционный Суд Российской Федерации, конституционная реформа 2020 года, конституционное правосудие, конституционный контроль, предварительный конституционный контроль, международные обязательства Российской Федерации, правовые позиции Конституционного Суда РФ, полномочия органов государственной власти, система публичной власти, соотношение национального и международного права, проверка конституционности, толкование Конституции РФ, конституционно-правовая ответственность, федерализм и разграничение полномочий, правовая политика государства.

Keywords: Constitutional Court of the Russian Federation; 2020 constitutional reform; constitutional justice; constitutional review; preliminary constitutional review; international obligations of the Russian Federation; legal positions of the Constitutional Court of the Russian Federation; powers of state authorities; system of public authority; relationship between national and international law; constitutional scrutiny; interpretation of the Constitution of the Russian Federation; constitutional and legal responsibility; federalism and division of powers; state legal policy.

Актуальность исследования обусловлена тем, что конституционная реформа 2020 года существенно изменила роль и полномочия Конституционного Суда Российской Федерации, что привело к формированию новой модели конституционного контроля в государстве. Эти изменения затронули фундаментальные элементы российского правопорядка — соотношение национального и международного права, механизм обеспечения верховенства Конституции РФ, структуру публичной власти и систему гарантий прав и свобод граждан. Тем не менее благодаря новой системе конституционного контроля появилась новая правоприменительная практика.

Во-первых, впервые в истории современной России Конституционный Суд получил полномочия предварительного контроля поправок к Конституции, включая оценку их соответствия основам конституционного строя.

Во-вторых, Суд наделён правом определять возможность исполнения решений межгосударственных органов, что существенно влияет на реализацию международных обязательств Российской Федерации. Поскольку такие вопросы затрагивают баланс между государственным суверенитетом и принципом приоритета международного права (ст. 15 Конституции РФ), исследование их правовых последствий является крайне актуальным.

В-третьих, реформа порождает ряд проблем: отсутствие чётких критериев предварительной проверки, риск политизации конституционного правосудия, неопределенность в сфере международных стандартов защиты прав человека. Эти факторы делают необходимым исследование перспектив развития конституционного правосудия и механизмов совершенствования правового регулирования.

Таким образом, актуальность темы определяется масштабностью и системностью конституционных изменений, их влиянием на функционирование механизма защиты Конституции и потребностью в глубоком научном анализе новых полномочий Конституционного Суда РФ для формирования сбалансированной и устойчивой модели конституционного правосудия.

Цель статьи — выявить сущность изменений полномочий КС РФ, определить возникающие, в связи с этим проблемы и сформулировать пути разрешения проблем, связанных с осуществлением конституционного правосудия в России. Определить новые полномочия в сфере конституционного правосудия.

Конституционная реформа 2020 года стала ключевой точкой в изменении российской модели конституционного контроля. Поправки затронули как статус Конституционного Суда Российской Федерации (далее — КС РФ), так и систему взаимодействия органов государственной власти (ст. 125, 107, 108 Конституции РФ) [1, с. 7]. Реформа существенно изменила роль Суда в системе публичной власти, расширив его полномочия и одновременно изменив внутреннюю организационную структуру, что также одновременно с расширением полномочий ограничило независимость судебной власти за счет контроля его работы. Например, суд уполномочен проверять соответствие решений межгосударственных органов Конституции РФ, что обеспечивает судебный контроль за их легитимностью и не допускает противоречия между международными обязательствами и основополагающими нормами национального права.

Реформа существенно расширила механизмы предварительного конституционного контроля. КС РФ получил полномочие проверять конституционность проектов федеральных конституционных законов, федеральных законов и законов субъектов РФ до их подписания Президентом РФ (ст. 125 Конституции РФ; ст. 3, 21 ФКЗ «О Конституционном Суде РФ») [2, с. 20].

С одной стороны, это укрепило роль Суда как превентивного фильтра неконституционных норм, но с другой — привело к тому, что Суд стал более встроенным элементом законодательного процесса, что объективно вызвало дискуссию о границах его институциональной независимости.

Реформа предварительного судебного контроля включает законодательные изменения, совершенствование процедур и работу органов, осуществляющих контроль.

Несмотря на наличие рисков контроля в сфере осуществления конституционного правосудия, институт предварительного конституционного контроля, введённый реформой 2020 года, обладает рядом значимых преимуществ с точки зрения правоприменительной практики. Главным положительным эффектом является повышение качества законодательства за счёт ранней фильтрации норм, потенциально противоречащих Конституции Российской Федерации [3, с. 150]. Поскольку Конституционный Суд осуществляет проверку до подписания закона Президентом и его официального опубликования, это позволяет предупреждать появление несоответствующих Конституции норм ещё до их вступления в правовой оборот, что существенно снижает вероятность нарушения прав граждан и юридических лиц и предотвращает необходимость последующего устранения конституционных дефектов через механизмы отмены или пересмотра нормативных актов, также значительно снижает перегруженность в работе Конституционного Суда [4, с. 189].

Важным нововведением стало расширение полномочий Суда в отношении решений межгосударственных органов. Теперь КС РФ вправе выносить постановления о невозможности исполнения решений межгосударственных судебных инстанций, если они противоречат Конституции РФ (ст. 79 Конституции РФ; ст. 104.1 ФКЗ «О Конституционном Суде РФ»). Данная функция укрепила суверенный характер конституционного правосудия, однако предоставила Суду полномочия, явно встроенные в механизм внешнеполитического контроля, что усилило зависимость его деятельности от государственной политики.

Тем самым Конституционный Суд получил уникальную для современного конституционного правосудия компетенцию — фактическое право «наложения вето» - запрета на исполнение решений международных судебных инстанций. Ранее международные постановления, в том числе Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ), подлежали обязательному исполнению в силу ст. 15 Конституции РФ, закрепляющей приоритет международных договоров над федеральным законодательством. После реформы этот приоритет более не распространяется на решения международных органов, если Конституционный Суд усмотрит в них несоответствие основам конституционного строя или фундаментальным конституционным принципам Российской Федерации. Данный подход обусловлен необходимостью защиты суверенитета и верховенства Конституции РФ как акта высшей юридической силы [5, с. 107].

Одним из наиболее значимых положительных эффектов является обеспечение более чёткой иерархии правовых источников и устранение неопределённости, возникавшей при конфликте между международными решениями и Конституцией Российской Федерации. Ранее российские суды часто сталкивались с необходимостью согласовывать решения международных инстанций, прежде всего Европейского суда по правам человека, с конституционными принципами и правовыми позициями Конституционного Суда [5, с. 108]. Нередко это приводило к коллизиям, в которых российские суды фактически вынуждены были самостоятельно решать, какое право имеет приоритет.

Данная модель укрепляет единство правовой системы России. До реформы международные решения нередко воспринимались как ограничивающие действие национальных норм, даже основанных на конституционных принципах или правовых позициях Конституционного Суда, что приводило к фрагментарности правоприменения, когда в регулировании разных сфер использовалось применение позиций разных государств.

Кроме того, нововведение снижает нагрузку на суды и исполнительные органы, которые ранее должны были адаптировать российское право под международные решения, даже если они противоречили национальным особенностям. Теперь правоприменители имеют ясное правило: если Конституционный Суд не выявил противоречия с Конституцией, международное решение исполняется; если выявил — исполнение не требуется. Это повышает правовую определённость и уменьшает риск ошибок со стороны государственных органов [6].

Такая правовая позиция позволяет сохранять баланс между международными обязательствами России и защитой национальных конституционных ценностей, предотвращать возможные коллизии между международным правом и внутренним правопорядком, а также обеспечивать верховенство Конституции РФ при реализации международных правовых актов. На практике это означает, что решения ЕСПЧ и иных международных органов теперь подлежат оценке на соответствие Конституции РФ через механизм конституционного судопроизводства и лишь после положительного заключения Конституционного Суда могут быть исполнены в российской правовой системе.

Правоприменительная практика, сложившаяся после принятия поправок, демонстрирует, что Конституционный Суд начал последовательно формировать новую модель взаимодействия между национальным и международным правом — модель, в которой Конституция обладает абсолютным приоритетом, а международные обязательства рассматриваются через призму конституционной идентичности государства. Фактически Конституционный Суд стал своеобразным «фильтром», определяющим пределы действия международных стандартов на территории Российской Федерации [7, с. 118]. Такой подход определенно привел к опоре в большей степени на «российское» национальное право, что в свою очередь безусловно укрепляет суверенитет нашего государства. Статистика деятельности Конституционного Суда РФ за последние пять лет подтверждает, что расширение его полномочий после реформы 2020 года не носит формального характера, а находит реальное выражение в устойчивой и интенсивной правоприменительной практике.

Одновременно отмечается рост количества обращений, поступающих в Конституционный Суд. В 2023 году в Суд поступило более 12,5 тыс. обращений граждан и организаций, а в 2024 году их число превысило 13 тыс., что указывает на возрастающее значение конституционного правосудия как механизма защиты прав и свобод [8].

Кроме количественных показателей постановлений, отчёты отражают и качественные тенденции. Так, часть постановлений содержит резолюции о необходимости внесения изменений в правовое регулирование, что свидетельствует о продолжающейся роли Суда в формировании конституционной практики. Например, в 2024 году 19 постановлений предполагали необходимость изменения действующих норм правового регулирования, а одна резолюция включала указания по пересмотру дела в судебном порядке [8].

Такая статистика деятельности Конституционного Суда РФ отражает направление его работы в постпоправочный период: баланс между количественной нагрузкой (число обращений и постановлений) и качественной оценкой правоприменительной практики, где Суд не только устанавливает соответствие норм Конституции, но и формулирует позиции по вопросам совершенствования правового регулирования.

Раскрытие сущности и направленности конституционных поправок 2020 года невозможно без анализа позиций ключевых субъектов, участвовавших в их разработке, научном обосновании и последующей интерпретации.

Председатель Конституционного Суда РФ В. Д. Зорькин неоднократно подчёркивал, что поправки 2020 года являются формой конституционной эволюции, а не отказом от базовых принципов Конституции. По его мнению, Конституция — это не застывший догмат, а живой правовой организм, который должен развиваться вместе с обществом и государством. Оценивая расширение полномочий Конституционного Суда, Зорькин указывал, что усиление роли КС РФ направлено на защиту конституционных ценностей и суверенитета государства. Относительно полномочий по оценке решений межгосударственных органов он отмечал, что новая модель не является отказом от международного права или противопоставлением международного и национального права, речь идет о защите конституционной идентичности России. Вместе с тем Зорькин признавал наличие определённых рисков, связанных с расширением компетенции Суда, подчёркивая необходимость строгого следования правовым, а не политическим аргументам.

Научное осмысление конституционной реформы было также представлено в работах Т. Я. Хабриевой, одним из ключевых научных идеологов реформы, рассматривая поправки 2020 года как комплексную модернизацию всей системы публичной власти. В ее работах и публичных заявлениях подчеркивается, что изменения носят системный, а не фрагментарный характер, и направлены на повышение согласованности между ветвями власти. Особое значение Хабриева придавала введению предварительного конституционного контроля, рассматривая его как инструмент повышения качества законодательства, который позволяет выявлять дефекты правового регулирования ещё до вступления закона в силу [9, с. 33]. Говоря о соотношении Конституции РФ и решений международных органов, Хабриева подчёркивала, что приоритет Конституции является общепринятым принципом и ни одно международное обязательство не может реализовываться вопреки основам конституционного строя государства. По её мнению, реформа 2020 года сформировала новую модель конституционного баланса.

Андрей Александрович Клишас являлся одним из главных политико-правовых инициаторов и публичных защитников поправок 2020 года. Его позиция носила отчетливо государственно-суверенный характер. Клишас, как и Зорькин последовательно утверждал, что поправки направлены на защиту конституционного суверенитета Российской Федерации и устранение правовой неопределенности во взаимоотношениях с международными институтами. Он также подчеркивал, что предоставление Конституционному Суду полномочий по оценке решений межгосударственных органов не нарушает международное право, поскольку, ни одно решение международного органа не может подлежать исполнению, если оно противоречит Конституции Российской Федерации. По мнению Клишаса, Конституционный Суд в новой модели выполняет функцию «последнего защитного механизма» Конституции. Кроме того, Клишас акцентировал внимание на том, что предварительный конституционный контроль не подменяет законодательную власть, а служит механизмом правовой страховки, предотвращающим принятие заведомо неконституционных норм. В его интерпретации реформа усилила правовую определенность и предсказуемость всей системы публичной власти.

Реформа 2020 года существенно изменила конституционное правосудие в России. Конституционный Суд получил новые полномочия, связанные с предварительным контролем, оценкой поправок к Конституции и проверкой международных решений. В то же время трансформация полномочий сопровождается проблемами — усилением политизации Суда, неопределённостью критериев предварительного контроля, конфликтом с международным правом и сокращением состава Суда.

Несмотря на критику, потенциал реформы может быть реализован при условии дальнейшего совершенствования законодательной базы, укрепления независимости КС РФ и обеспечения прозрачности его деятельности. В долгосрочной перспективе развитие конституционного правосудия возможно только при сохранении баланса между интересами государства, международными обязательствами и защитой прав и свобод человека.

Список литературы

1. Алиева З. И. Изменение правового статуса конституционного суда РФ в свете конституционной реформы 2020 года // Вестник Академии права и управления. 2021. №4 (65). С. 7-12. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/izmenenie-pravovogo-statusa-konstitutsionnogo-suda-rf-v-svete-konstitutsionnoy-reformy-2020-goda (дата обращения: 03.03.2026).
2. Кряжков В. А. Как конституционная реформа 2020 года изменила Конституционный Суд Российской Федерации // Государство и право. 2020. № 9. С. 18–32.
3. Харитонов И. К, Нехай А. Ю. Проблемы и перспективы предварительного конституционного контроля в Российской Федерации // Общество и право. 2023. №4 (86). С. 148–151. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/problemy-i-perspektivy-predvaritelnogo-konstitutsionnogo-kontrolya-v-rossiyskoy-federatsii (дата обращения: 03.03.2026).
4. Саленко А. В. Конституционная реформа — 2020 и судебная власть: проблемы независимости и самостоятельности // Вестник Тюменского государственного университета. Социально-экономические и правовые исследования. 2020. Том 6. № 3 (23). С. 188–211. (дата обращения: 01.03.2026).
5. Гусев А. В., Савоськин А. В., Галицков В. А. Значение решений суда евразийского экономического союза для правового пространства стран-участниц и национальных судов // Вестник Уральского юридического института МВД России. 2022. №1 (33). С. 106–111. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/znachenie-resheniy-suda-evraziyskogo-ekonomicheskogo-soyuza-dlya-pravovogo-prostranstva-stran-uchastnits-i-natsionalnyh-sudov (дата обращения: 02.03.2026).
6. Обзор практики применения судами общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации при рассмотрении уголовных дел (утв. Президиумом Верховного суда 08.12.2021) // Бюллетень Верховного Суда РФ, № 2, февраль, 2022.
7. Капустин А. Я., Бальхаева С. Б. Конституция и международное право: новая модель взаимодействия // Lex Russica. 2022. №4 (185). С. 117–127. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/konstitutsiya-i-mezhdunarodnoe-pravo-novaya-model-vzaimodeystviya (дата обращения: 03.03.2026).
8. Статистика по обращениям в Конституционный Суд Российской Федерации. // Официальный сайт Конституционного суда Российской Федерации URL: https://www.ksrf.ru/Petition/Statistics/ (дата обращения: 02.03.2026).
9. Муратшин Ф. Р. Предварительный конституционный контроль как способ повышения качества законотворчества и обеспечения легитимности власти // Вестник УЮИ. 2021. №1 (91). С. 32-38. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/predvaritelnyy-konstitutsionnyy-kontrol-kak-sposob-povysheniya-kachestva-zakonotvorchestva-i-obespecheniya-legitimnosti-vlasti (дата обращения: 03.03.2026).