УГОЛОВНО-ПРАВОВЫЕ МЕРЫ ОБЕСПЕЧЕНИЯ АНТИТЕРРОРИСТИЧЕСКОЙ ЗАЩИЩЕННОСТИ ОБЪЕКТОВ И ТЕРРИТОРИЙ

CRIMINAL LAW MEASURES TO ENSURE THE ANTI-TERRORIST SECURITY OF FACILITIES AND TERRITORIES

Gubar Dmitry Stanislavovich

Leading Legal Counsel, Scientific Center for Legal Information under the Ministry of Justice of the Russian Federation,

Russia, Moscow

АННОТАЦИЯ

Материал посвящен анализу уголовно-правовых мер обеспечения антитеррористической защищенности объектов и территорий в Российской Федерации. Рассматривается практика применения статей 217.1 и 217.3 Уголовного кодекса Российской Федерации, а также их концептуальные недостатки, включая формализованность правовых конструкций и зависимость от административной преюдиции.

ABSTRACT

The article examines criminal law measures ensuring the anti-terrorist security of facilities and territories in the Russian Federation. It analyzes the practice of applying Articles 217.1 and 217.3 of the Criminal Code of the Russian Federation, as well as their conceptual shortcomings, including the excessive formalism of legal constructs and dependence on administrative prejudice.

Ключевые слова: терроризм, антитеррористическая защищенность, критическая инфраструктура, топливно-энергетический комплекс, объекты и территории, уголовно-правовые меры, статьи 217.1 и 217.3 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Keywords: terrorism, anti-terrorist security, critical infrastructure, fuel and energy sector, facilities and territories, criminal law measures, Articles 217.1 and 217.3 of the Criminal Code of the Russian Federation.

Современный этап общественного развития сопровождается нарастанием террористических угроз, принимающих все более комплексный и гибридный характер, а также активизацией террористических сообществ, ведущих антироссийскую пропаганду, которая усиливается на фоне проведения специальной военной операции.

Вспоминая трагические события последнего десятилетия в России, в числе которых резонансные нападения с огнестрельным оружием в образовательных учреждениях Казани и Челябинска, концертном зале Crocus City Hall, можно с уверенностью констатировать, что в настоящее время вопросы обеспечения защищенности объектов и территорий требуют от государства адекватного и многоуровневого реагирования.

Еще одним серьезным инцидентом является диверсия на газопроводах «Северный поток», последствия которой вышли далеко за рамки национальных границ и наглядно показали необходимость принятия согласованных мер по обеспечению антитеррористической защищенности объектов топливно-энергетического комплекса [21].

Среди приоритетов государственной политики, зафиксированных в Указах Президента Российской Федерации от 26.12.2015 № 664 «О мерах по совершенствованию государственного управления в области противодействия терроризму» [6], от 13.05.2019 г. № 216 «Об утверждении Доктрины энергетической безопасности Российской Федерации» [7] и от 02.07.2021 № 400 «О Стратегии национальной безопасности Российской Федерации» [8], указаны меры по достижению требуемого уровня защищенности объектов топливно-энергетического комплекса, иных объектов и территорий от террористических угроз, совершенствованию правовых механизмов обеспечения антитеррористической защищенности.

В соответствии с Федеральным законом от 06.03.2006 № 35-ФЗ «О противодействии терроризму» [3], а также Федеральным законом от 21.07.2011 № 256-ФЗ «О безопасности объектов топливно-энергетического комплекса» [4]:

антитеррористическая защищенность объекта (территории) определяется как состояние защищенности здания, строения, сооружения, иного объекта, места массового пребывания людей, препятствующее совершению террористического акта (пункт 6 статьи 3 Федерального закона № 35-ФЗ[3], пункт 2 статьи 2 Федерального закона № 256-ФЗ[4]);

требования к антитеррористической защищенности различных объектов и территорий, категории объектов и критерии категорирования утверждаются Правительством Российской Федерации (пункт 4 части 2 статьи 5 № 35-ФЗ[3], часть 1 статьи 7 Федерального закона № 256-ФЗ[4]).

В настоящее время изданы 49 постановлений Правительства Российской Федерации, предусматривающих требования к антитеррористической защищенности различных объектов и территорий, в числе которых:

от 25.03.2015 № 272 [11] – устанавливает требования к антитеррористической защищенности мест массового пребывания людей, а также объектов и территорий, подлежащих обязательной охране войсками национальной гвардии Российской Федерации;

от 19.10.2017 № 1273 [12] – регулирует порядок обеспечения безопасности торговых объектов и прилегающих к ним территорий;

от 02.08.2019 № 1006 [13] – определяет меры по обеспечению безопасности объектов и территорий, находящихся в ведении Министерства просвещения Российской Федерации.

Отдельного внимания заслуживает нормативное регулирование вопросов антитеррористической защищенности объектов топливно-энергетического комплекса, включающее следующие постановления Правительства Российской Федерации:

от 05.05.2012 № 459 [9] – определяет порядок категорирования объектов топливно-энергетического комплекса, критерии отнесения их к соответствующим категориям, а также перечень исходных данных, необходимых для проведения такой процедуры;

от 05.05.2012 № 460 [10] – содержит правила актуализации паспорта безопасности объекта топливно-энергетического комплекса.

Ряд постановлений Правительства Российской Федерации, предусматривающих требования к антитеррористической защищенности объектов топливно-энергетического комплекса, имеет гриф «для служебного пользования».

Выполнение указанных требований является обязательным для органов (организаций), являющихся правообладателями объектов и территорий, а также физических и юридических лиц в отношении объектов, находящихся в их собственности или принадлежащих им на ином законном основании.

Антитеррористическая защищенность объектов и территорий обеспечивается за счет применения комплекса инженерных, технических и организационно-правовых мер, направленных на предотвращение совершения террористических актов.

При этом указанные меры дифференцируются в зависимости от категории объекта (территории), присвоенной с учетом потенциального количества возможных пострадавших, а также предполагаемого объема материального ущерба в случае совершения террористического акта [17].

Одни меры осуществляются вне зависимости от категории объекта и территории, другие же, наоборот, применяются с учетом потенциальных рисков масштабных негативных последствий.

Данные меры носят комплексный организационный характер, отмечают важнейшую практическую значимость инженерно-технической укрепленности охраняемых объектов и территорий, а также оборудования их инженерно-техническими средствами обеспечения антитеррористической защищенности [15]. 

К числу таких инженерно-технических средств относятся система видеонаблюдения, система охранной сигнализации, система контроля и управления доступом, система охранного освещения, система оповещения и управления эвакуацией, система обеспечения вызова экстренных оперативных служб, системы досмотра, а также различные замки, заграждения, ограждения, защитные конструкции объектов и территорий.

Условия проектирования, установки и эксплуатации инженерно-технических средств регламентированы рядом межгосударственных и национальных стандартов [14].

Антитеррористическая защищенность обеспечивается выполнением следующих требований: наличием организационно-распорядительных документов, назначением должностных лиц, ответственных за защиту объекта (территории), разработкой порядка взаимодействия должностных лиц и служб объекта с органами исполнительной власти и аварийно-спасательными службами, организацией охраны силами вневедомственной охраны войск национальной гвардии Российской Федерации или частных охранных организаций, обеспечением контрольно-пропускного режима, выполнением требований положений и инструкций, регламентирующих порядок обеспечения охраны, пропускного, внутреннего режимов и безопасной работы объекта.

Одним из значимых механизмов в системе обеспечения антитеррористической защищенности является контрольная деятельность, которая осуществляется уполномоченными органами в форме плановых и внеплановых проверок хозяйствующих субъектов, эксплуатирующих объекты и территории, ориентированная на оценку эффективности соответствующего обеспечения и своевременное выявление проблем организации антитеррористической защищенности.

Вместе с тем на практике возникает множество ситуаций, в которых игнорируются вышеуказанные законодательные требования [23], что в свою очередь существенно повышает угрозу антитеррористической защищенности объектов и территорий.

В этой связи в системе мер противодействия актам незаконного вмешательства на объектах, в отношении которых действуют требования антитеррористической защищенности, особое значение приобретают уголовно-правовые средства, как наиболее строгая форма правового реагирования на угрозу национальной безопасности.

В 2017 году Совет Безопасности Организации Объединенных Наций принял резолюцию, призывающую государства рассмотреть возможность разработки или дальнейшего совершенствования своих стратегий уменьшения рисков террористических нападений на объекты критической инфраструктуры. При этом в документе отдельно указывается на необходимость обеспечения уголовной ответственности за подобные преступления [26].

Традиционный подход уголовного законодательства акцентирует внимание на привлечении к ответственности за совершенные террористические акты либо за действия, непосредственно предшествующие их реализации.

Однако исключительно карательные меры, основанные на принципе устрашения, оказываются недостаточно эффективными в контексте противодействия терроризму. Это обусловлено, в частности, тем, что исполнители террористических актов нередко осознанно жертвуют собственной жизнью во имя реализации экстремистских и античеловеческих целей, что делает угрозу наказания для них несущественной.

В связи с этим наибольшую практическую значимость приобретает предупреждение террористических угроз, поэтому российские законодатели криминализируют действия, направленные против защитных мер, или неспособность их реализовать.

В частности, статьи 217.1 и ст. 217.3 Уголовного кодекса Российской Федерации [1] устанавливают уголовную ответственность за нарушение требований к антитеррористической защищенности объектов топливно-энергетического комплекса, а также иных объектов и территорий, если это деяние повлекло по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека или причинение крупного ущерба.

При этом статья 217.3 введена в Уголовный кодекс Российской Федерации относительно недавно с вступлением в силу с 1 июля 2024 года Федерального закона от 31.07.2023 № 398-ФЗ [5] и по словам инициаторов законопроекта должна иметь серьезное профилактическое значение для предотвращения новых трагедий [25].

Квалифицированным видом преступлений обеих статей выступает нарушение требований антитеррористической защищенности, повлекшее по неосторожности смерть человека, а особо квалифицированным – смерть двух и более лиц, при этом размер причиненного ущерба для квалификации преступлений уже не имеет значения.

Статья 217.3 Уголовного кодекса Российской Федерации, в отличии от 217.1, имеет специфическую правовую конструкцию: уголовная ответственность по ней наступает лишь в случае, если лицо ранее дважды и более раз в течение 180 дней привлекалось к административной ответственности за правонарушение, предусмотренное статьей 20.35 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях «Нарушение требований к антитеррористической защищенности объектов (территорий) и объектов (территорий) религиозных организаций» [2].

Основными деяниями, составляющими объективную сторону нарушения требований к антитеррористической защищенности, которые предусмотрены постановлениями Правительства Российской Федерации, могут являться:

непроведение категорирования объектов (территорий), несоставление паспорта безопасности объекта (территории);

несоблюдение сроков категорирования и (или) паспортизации объекта (территории);

непринятие организационно-распорядительных документов по вопросам антитеррористической защищенности;

необеспечение пропускного и внутриобъектового режимов, физической охраны;

неоснащение объекта (территории) системами видеонаблюдения, охранной сигнализации, средствами оповещения и управления эвакуацией, иными инженерно-техническими средствами и системами охраны.

С субъективной стороны рассматриваемый состав преступлений по обоим статьям характеризуется смешанной формой вины: по отношению к деянию это может быть умысел (прямой или косвенный), либо неосторожность (легкомыслие или небрежность), по отношению к последствиям – только неосторожность (легкомыслие или небрежность). В целом такие преступления следует признать неосторожными, поскольку определяющим в данном случае является психическое отношение субъекта к последствиям.

Исходя из сути предъявляемых требований по обеспечению антитеррористической защищенности, следует констатировать, что их нарушение может быть совершено как в активной форме, т.е. совершение запрещенных действий, так и в пассивной, то есть в неисполнении установленных действий (бездействии) [22].

Таким образом, в уголовном праве созданы условия привлечения к уголовной ответственности лиц, игнорирующих действующие законодательные требования к антитеррористической защищенности объектов и территорий, что позволяет назначить им справедливое и соразмерное наказания в случае возникновения серьезных негативных последствий [18].

Однако имеется ряд проблемных аспектов, которые существенно затрудняют правоприменительную деятельность.

Статья 217.1 Уголовного кодекса Российской Федерации с момента ее введения в законодательство демонстрирует ряд концептуальных недостатков, на которые еще в 2011 году обращали внимание российские исследователи в сфере уголовного права [16].

По своей конструкции состав преступления, предусмотренный указанной статьей, относится к материальным: он предполагает наличие обязательного последствия, без наступления которого деяние не может считаться оконченным.

Состав преступления в данном случае формируется лишь при условии причинения тяжкого вреда здоровью человека либо причинения крупного имущественного ущерба.

При отсутствии таких последствий деяние подлежит квалификации не в рамках уголовного права, а как административное правонарушение, предусмотренное статьей 20.30 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях.

Квалифицированный состав статьи 217.1 (ч. 2) Уголовного кодекса Российской Федерации предусматривает ответственность за нарушение правил безопасности и антитеррористической защищенности объектов топливно-энергетического комплекса, повлекшее по неосторожности смерть человека, а особо квалифицированный состав (ч. 3) – смерть двух и более лиц.

Данная законодательная логика представляется оправданной: здесь дифференциация ответственности осуществляется по критерию увеличения тяжести физического вреда.

Вместе с тем объекты топливно-энергетического комплекса часто представляют собой крупные градообразующие производства, со сложным многоступенчатым производственным процессом, в котором задействуется большое количество сложных механизмов и установок, и посягательства на такие объекты как раз и имеют своей целью причинить значительный имущественный ущерб.

В этой связи для обеспечения баланса и последовательности уголовно-правовой конструкции представляется обоснованным закрепить дифференциацию ответственности также с учетом имущественного вреда.

Субъективная сторона состава рассматриваемого преступления отличается повышенной сложностью.

Ключевым элементом здесь выступает установление причинно-следственной связи между нарушением специальных правил и наступившими вредными последствиями. Отсутствие такой связи исключает возможность квалификации содеянного по статье 217.1 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Вина должна быть установлена не только в отношении самого деяния, выражающегося в нарушении требований антитеррористической защищенности, но и в отношении наступивших последствий.

Аналогично статье 217.1 УК РФ, состав преступления по статье 217.3 Уголовного кодекса Российской Федерации также формируется лишь при условии причинения тяжкого вреда здоровью человека либо причинения крупного имущественного ущерба.

При отсутствии таких последствий деяние подлежит квалификации не в рамках уголовного права, а как административное правонарушение, предусмотренное статьей 20.35 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях.

Отдельную правовую проблему в статье 217.3 Уголовного кодекса Российской Федерации представляет предусмотренное в ее диспозиции условие обязательного предшествующего неоднократного привлечения лица к административной ответственности за аналогичные нарушения.

Например, уголовное преследование становится возможным лишь в случае, если лицо в течение 180 дней дважды и более раз привлекалось к ответственности по статье 20.35 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях.

В результате уголовная ответственность может быть исключена именно в тех случаях, когда несоблюдение требований к антитеррористической защищенности повлекло тяжкие последствия, но при этом отсутствуют ранее зафиксированные административных правонарушения.

Для сравнения, нормы уголовного законодательства, регламентирующие ответственность за нарушение требований пожарной безопасности (статья 219 Уголовного кодекса Российской Федерации) и охраны труда (статья 143 Уголовного кодекса Российской Федерации), не содержат административной преюдиции.

В соответствии с указанными статьями, уголовная ответственность наступает непосредственно при наличии последствий – причинения тяжкого вреда здоровью или гибели человека, вне зависимости от наличия предшествующих административных правонарушений.

Это означает, что нарушение требований пожарной безопасности или охраны труда влечет уголовную ответственность уже с момента наступления опасных последствий, тогда как в сфере обеспечения антитеррористической защищенности действует дополнительный фильтр в виде административной преюдиции.

Некоторые исследователи в сфере уголовного права даже предлагают привести диспозицию статьи к виду, аналогичному ст. 219 Уголовного кодекса Российской Федерации, исключив из нее слова «совершенное лицом после его неоднократного привлечения к административной ответственности за аналогичное деяние» [20].

Более парадоксальным явлением выступает невозможность приобретения отдельными лицами, систематически не исполняющими установленные требования к антитеррористической защищенности, криминообразующего признака неоднократной привлеченности к административной ответственности.

Например, по смыслу ст. 2.5 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях лица, имеющие специальные звания, не несут административной ответственности, а следовательно, они не могут быть привлечены к уголовной ответственности за нарушение требований к антитеррористической защищенности объектов (территорий) [20].

Далее необходимо отметить, что правовые конструкции обоих статей позволяют избежать уголовной ответственности за несоблюдение требований к антитеррористической защищенности, если в ходе нападения на объект причинен ущерб меньше, установленного в примечаниях к статьям 217.1 и 217.3 Уголовного кодекса Российской Федерации, где законодатель конкретизировал размер крупного ущерба – свыше одного миллиона рублей.

Однако такой подход нарушает системность уголовного законодательства, поскольку в статье 216 Уголовного кодекса Российской Федерации, регулирующей смежный состав, крупный ущерб установлен в размере свыше 500 тысяч рублей.

Очевидно, что более логичным решением было бы унифицировать данные положения, распространив примечание статьи 216 Уголовного кодекса Российской Федерации на статьи 217.1 и 217.3 УК РФ.

В этой связи представляется целесообразным установить норму об «особо крупном ущербе» в размере свыше одного миллиона рублей, а может быть и в еще более крупном размере, по аналогии с преступлениями против собственности.

Такой шаг позволит не только устранить внутренние противоречия, но и дифференцировать ответственность, закрепив особо крупный ущерб в качестве квалифицирующего или особо квалифицирующего признака.

Следует отметить, что при квалификации преступлений по обеим статьям законодателем абсолютно проигнорирована существующая классификация объектов и территорий по степени их значимости и присвоенной категории.

Например, для объектов топливно-энергетического комплекса и иных объектов (территорий), подлежащих антитеррористической защищенности, может предусматриваться до четырех категорий опасности.

Такая градация позволяет дифференцировать требования к обеспечению безопасности объектов с учетом степени потенциальной опасности совершения террористического акта и его возможных последствий, учитывать важность объекта для инфраструктуры, масштабы возможных социально-экономических последствий.

Одновременно с этим, нельзя обойти и проблематику обоснованности квалификации преступного деяния по обеим статьям Уголовного кодекса Российской Федерации.

Некоторые из перечисленных нарушений способны существенно снизить защищенность объекта (территории) от террористических угроз: например, необеспечение здания физической охраной и системой видеонаблюдения уменьшает оперативность выявления подозрительных лиц, а необорудование объекта средствами оповещения и управления эвакуацией создает панику и дезорганизует действия людей, что в случае совершения террористического акта может повлечь увеличение размеров ущерба и количества жертв.

Другие же нарушения антитеррористических требований, в частности, связанные с отсутствием необходимой документации по вопросам антитеррористической защищенности носят в большей степени формальный характер нарушения, за которое должна быть предусмотрена административная или дисциплинарная ответственность.

Поэтому квалификация преступного деяния обоснована не во всех случаях, а лишь когда недопущение нарушения соответствующих требований к антитеррористической защищенности создавало реальную возможность предупредить террористический акт, исключить либо минимизировать причинение вреда жизни, здоровью, имуществу граждан и (или) имуществу организаций вследствие совершения террористического акта.

Уголовная ответственность должна применяться в случаях, когда нарушение требований к антитеррористической защищенности хотя и было допущено, однако напрямую не способствовало причинению вреда чьему-либо здоровью или имуществу: например, когда запасной выход не оборудован видеокамерами, но террористы проникли в здание через парадный вход [20].

По данным Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации и Агентства правовой информации [27] за период с 2021 по 2024 годы уголовное преследование по статьям, непосредственно регламентирующим нарушение требований антитеррористической защищенности, носит крайне ограниченный характер.

В частности, за период с 2021 по 2024 годы по статье 217.1 Уголовного кодекса Российской Федерации был осужден лишь один гражданин, получивший условное лишение свободы. В 2024 году также зафиксирован единичный случай прекращения уголовного дела по данной статье.

Статья 217.3 Уголовного кодекса Российской Федерации, устанавливающая ответственность за неисполнение обязанностей по обеспечению антитеррористической защищенности, в судебной практике за весь период своего действия с 1 июля 2024 года вовсе не применялась.

Для сопоставления обратимся к статистике по другим составам преступлений, имеющим смежную природу, но более широкое применение.

Например, в 2024 году по статье 219 Уголовного кодекса Российской Федерации («Нарушение требований пожарной безопасности») по части 1 осуждены 3 человека, по части 2 (деяния, повлекшие тяжкий вред здоровью) – также 3 человека, по части 3 (повлекшие смерть двух и более лиц) – 10 человек.

В 2023 году количество осужденных по данной статье было выше: по частям 1, 2 и 3 – 2, 5 и 17 человек соответственно.

Показательна статистика по статье 143 Уголовного кодекса Российской Федерации («Нарушение требований охраны труда»).

В 2023 году по части 1 осуждены 32 человека, по части 2 (смерть одного человека) – 95 человек, по части 3 (смерть двух и более лиц) – 11 человек.

В 2024 году эти показатели увеличились: по частям 1, 2 и 3 – 37, 132 и 15 человек соответственно.

Такая судебная статистика в совокупности с вышеперечисленными недостатками правовых конструкций статей 217.1 и 217.3 Уголовного кодекса Российской Федерации свидетельствует о неэффективности уголовно-правовых мер обеспечения антитеррористической защищенности объектов и территорий.

Об этом свидетельствуют и публикации авторов, отмечая, что несмотря на активное совершенствование в последние годы антитеррористической защищенности различных объектов (территорий), до недавнего времени в рамках заявленной проблематики не используется потенциал уголовной ответственности [18].

В последнее время в международной практике противодействия терроризму прослеживается тенденция к усилению уголовно-правового реагирования на нарушения требований антитеррористической защищенности объектов и территорий.

В большинстве стран мира нарушение требований к антитеррористической защищенности не является самостоятельным уголовным преступлением, а становится таковым только в случае прямой связи с подготовкой или совершением террористического акта. Вместе с тем отдельное зарубежное законодательство имеет уникальное стратегическое значение.

Например, принципиально новый подход к обеспечению антитеррористической защищенности закреплен в законодательстве Великобритании. 3 апреля 2025 года был принят Закон «О защите объектов от терроризма» (Terrorism (Protection of Premises) Act 2025), также известный как Martyn’s Law [28].

Закон закрепляет требования по антитеррористической защищенности в качестве самостоятельного объекта правовой охраны, распространяется на объекты, расположенные на территории Англии, Шотландии, Уэльса и Северной Ирландии, и вводит дифференцированный подход к мерам безопасности в зависимости от потенциальной вместимости объекта: от 200 человек – стандартный уровень требований, от 800 человек – повышенный.

К числу обязательных мер относятся назначение уполномоченного лица или ответственной организации, разработка и реализация процедур по эвакуации, укрытию, блокировке территории, а также обеспечению внутренних и внешних коммуникаций в случае террористической угрозы.

Для объектов, подпадающих под повышенный уровень, дополнительно предусмотрено внедрение технических и организационных средств защиты, включая системы видеонаблюдения, контрольно-пропускные режимы, охрану периметра, а также меры по информационной безопасности.

За неисполнение установленных требований предусмотрена административная ответственность в виде штрафов, а в случае злостного уклонения – лишение свободы на срок, не превышающий двух лет, или штраф (или оба вида наказания).

При этом закон рассматривает нарушение требований антитеррористической защищенности как самостоятельное преступление, не связывая его с фактическими последствиями, будь то имущественный ущерб или причинение вреда жизни и здоровью. Преступным признается само по себе неисполнение предписания уполномоченного органа, что подчеркивает превентивный характер ответственности и направлено на предупреждение потенциальной опасности до наступления реального вреда.

Указанный закон требует отдельного, внимательного и детального изучения – как в части правовых конструкций и условий привлечения к уголовной ответственности, так и в аспекте анализа правоприменительной практики, а также систематического выявления положительных примеров.

Проведенные исследования позволяют сделать вывод, что уголовно-правовые нормы, регулирующие ответственность за нарушение требований к антитеррористической защищенности, не в полной мере отвечают задачам уголовного законодательства.

Их чрезмерная формализованность, а в некоторых случаях – зависимость от административной преюдиции смещают фокус правоприменения на анализ последствий уже совершенного преступления, тогда как непосредственное нарушение требований антитеррористической защищенности остается вне должного внимания.

Некоторые исследователи в сфере уголовного права считают, что несмотря на отсутствие в Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации иных статей, специально направленных на охрану объектов, такая охрана обеспечивается иными уголовно-правовыми нормами, имеющими широкий спектр действия [19].

В отдельных ситуациях действительно возможно применение иных уголовно-правовых норм, опосредованно обеспечивающих охрану объектов, например, предусматривающих ответственность за причинение вреда здоровью по неосторожности или за халатность, однако при этом антитеррористическая защищенность сама по себе не получает статуса самостоятельного объекта уголовно-правовой охраны.

В этой связи существует необходимость не просто точечной корректировки норм, а концептуального переосмысления подхода к уголовно-правовой охране антитеррористической защищенности, как правового состояния, отражающего устойчивость объекта и территории к возможным угрозам.

Развитие института антитеррористической защищенности в качестве самостоятельного объекта уголовно-правовой охраны будет соответствовать формированию уголовной практики, ориентированной на превенцию террористических угроз, а не только на реагирование по факту их реализации.

В свою очередь, перспектива неизбежного наступления уголовной ответственности будет побуждать к неукоснительному соблюдению требований к антитеррористической защищенности объектов и территорий [24].

При реформировании национального законодательства следует непременно учесть британский опыт. Его превентивная направленность и дифференцированный подход могут стать примером для создания более эффективного уголовно-правового механизма, ориентированного не только на реагирование, но и на предупреждение террористических угроз.

Полноценное и глубокое раскрытие новых правовых конструкций статей 217.1 и 217.3 Уголовного кодекса Российской Федерации возможно лишь в рамках комплексного научного исследования, организованного российским научным сообществом.

Важно подчеркнуть, что центральным направлением исследования должно стать выявление противоречий и пробелов в действующем регулировании, снижающих уровень антитеррористической защищенности объектов и территорий. Одновременно необходимо научно обосновать потребность в дифференциации уголовной ответственности, с учетом значимости и установленной категории опасности объектов и территорий.

Такой подход позволит учесть объективные различия между, например, объектами критической инфраструктуры федерального уровня и объектами локального значения, что принципиально важно для построения справедливой и эффективной модели уголовной ответственности.

Совершенствование российского уголовного права в указанной сфере будет способствовать выполнению резолюций Совета Безопасности Организации объединенных Наций, приоритетным направлениям государственной политики в области противодействия терроризму, укреплению антитеррористической защищенности объектов и территорий, а также созданию правовых стимулов для добросовестного исполнения ответственными лицами установленных требований.

Список литературы:

1. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 № 63-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. 1996. № 25. Cт. 2954.
2. Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях от 30.12.2001 № 195-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. 2002. № 1 (ч. I). Cт. 1.
3. Федеральный закон от 06.03.2006 № 35-ФЗ «О противодействии терроризму» // Собрание законодательства Российской Федерации. 2006. № 11. Ст. 1146.
4. Федеральный закон от 21.07.2011 № 256-ФЗ «О безопасности объектов топливно-энергетического комплекса» // Собрание законодательства Российской Федерации. 2011. № 30 (ч. I). Cт. 4604.
5. Федеральный закон от 31.07.2023 № 398-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и статью 151 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://pravo.gov.ru (дата обращения: 14.07.2025).
6. Указ Президента Российской Федерации от 26.12.2015 № 664 «О мерах по совершенствованию государственного управления в области противодействия терроризму» // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://pravo.gov.ru (дата обращения: 14.07.2025).
7. Указ Президента Российской Федерации от 13 мая 2019 г. № 216 «Об утверждении Доктрины энергетической безопасности Российской Федерации» // Собрание законодательства Российской Федерации. 2019. № 20. Ст. 2421.
8. Указ Президента Российской Федерации от 02.07.2021 № 400 «О Стратегии национальной безопасности Российской Федерации» // СПС Консультант плюс // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://pravo.gov.ru (дата обращения: 14.07.2025).
9. Постановление Правительства Российской Федерации от 05.05.2012 № 459 // Собрание законодательства Российской Федерации. 2012. № 20. Cт. 2556.
10. Постановление Правительства Российской Федерации от 05.05.2012 № 460 // Собрание законодательства Российской Федерации. 2012. № 20. Cт. 2557.
11. Постановление Правительства Российской Федерации от 25.03.2015. № 272 // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://pravo.gov.ru (дата обращения: 14.07.2025).
12. Постановление Правительства Российской Федерации от 19.10.2017 № 1273 // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://pravo.gov.ru (дата обращения: 14.07.2025).
13. Постановление Правительства Российской Федерации от 02.082019 № 1006 // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://pravo.gov.ru (дата обращения: 14.07.2025).
14. Приказ Ростехрегулирования от 31.10.2006 № 236-ст, приказ Ростехрегулирования от 17.12.2008 № 430-ст, приказ Росстандарта от 22.11.2012 № 1034-ст, приказ Росстандарта от 22.10.2014 № 1371-ст, приказ Росстандарта от 28.10.2015 № 1659-ст, приказ Росстандарта от 09.11.2016 № 1628-ст, приказ Росстандарта от 16.05.2022 № 300-ст, приказ Росстандарта от 27.01.2025 № 27-ст // СПС Консультант плюс (дата обращения: 14.07.2025).
15. Багринцева О.В., Никитина Ю.С., Абросимова Е.М., Сошнева Д.А. Технические системы антитеррористической и противокриминальной защиты. Воронеж: Воронежский институт Министерства внутренних дел Российской Федерации. 2023. ISBN: 978-5-00229-029-1.
16. Закомолдин Р.В. Преступные нарушения специальных правил и требований безопасности: монография. М-во образования и науки Российской Федерации. Фил. федерального гос. бюджетного образовательного учреждения высш. проф. образования «Российский гос. социальный ун-т» в г. Тольятти Самарской обл. - Тольятти: Фил. РГСУ в г. Тольятти, 2013. ISBN 978-5-903795-49-9.
17. Труфанов А.Ю. О проблемных вопросах категорирования объектов в целях обеспечения их антитеррористической защищенности // Актуальные проблемы противодействия экстремизму и терроризму на современном этапе: Сборник научных статей Всероссийской научно-практической конференции с международным участием, 17-18 февраля 2022 года. Новосибирск: Новосибирский военный институт имени генерала армии И.К. Яковлева войск национальной гвардии Российской Федерации. ISBN: 978-5-6048320-1-1.
18. Аккаева Х.А. К вопросу об уголовной ответственности за нарушение требований к антитеррористической защищенности объектов (территорий) // Пробелы в российском законодательстве. 2024. Т. 17. № 4. EDN: IMULMJ.
19. Борисов С.В., Будило Н.Н. Топливно-энергетический комплекс как объект уголовно-правовой охраны // Криминологический журнал. 2021. № 4. DOI: https://doi.org/10/24412/2687-0185-2021-4-14-19 (дата обращения: 14.07.2025).
20. Глуздак Г.Н. Проблемы уголовно-правовой регламентации ответственности за нарушение требований к антитеррористической защищенности объектов (территорий) // Мировой судья. 2024. № 11. DOI: 10.18572/2072-4152-2024-11-26-31.
21. Гончар В.С., Ширяев Ю.Е. Юридическая ответственность за преступления против объектов топливно-энергетического комплекса // Образование и право. 2023. № 4. DOI: 10.24412/2076-1503-2023-4-300-302.
22. Закомолдин Р.В. О некоторых новеллах уголовного законодательства, направленных на обеспечения специальных требований и правил безопасности // Вестник Самарской гуманитарной академии. Серия «Право». 2011. № 2 (10).
23. Теуважев З.А. Некоторые особенности антитеррористической защищенности // Право и управление. 2024. № 2. DOI: 10.24412/2224-9133-2024-2-174-176.
24. Чуклина Э.Ю. Уголовно-правовые нормы с двойной превенцией: понятие, механизм превентивного воздействия и виды // Актуальные проблемы российского права. 2023. Т. 18. № 5. DOI: 10.17803/1994-1471.2023.150.5.107-122.
25. Информационное агентство «РБК». В России ввели уголовную ответственность за нарушение мер защиты объектов // Электронное издание. URL: https://www.rbc.ru/politics/01/07/2024/6681210f9a79472fd775fe40  (дата обращения: 03.08.2025).
26. Информационное агентство ТАСС. СБ ООН принял резолюцию о защите критической инфраструктуры от нападений террористов // Электронное издание.URL. https://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/4019713?ysclid=mdyzft571i339501411   (дата обращения: 05.08.2025).
27. Сайт Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации // Электронный ресурс. URL: https://cdep.ru (дата обращения 25.07.2025); Электронное издание «Агентство правовой информации», зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций, свидетельство № ФС 77–6332 // Электронный ресурс. URL: https://stat.апи-пресс.рф (дата обращения 25.07.2025).
28. Patrick Rogers. The Terrorism (Protection of Premises). Act 2025. Martyn's Law // Электронный сайт. URL: https://www.wtwco.com/en-gb/insights/2025/04/the-terrorism-protection-of-premises-act-2025?utm_source  (дата обращения: 03.08.2025).