ЭКОЛОГИЧЕСКИЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ: ОСОБЕННОСТИ РЕГЛАМЕНТАЦИИ И КВАЛИФИКАЦИИ

ENVIRONMENTAL CRIMES: FEATURES OF REGULATION AND QUALIFICATION

Kamyshenko Elizaveta Aleksandrovna

MYUP-25-TP1 (first-year master's student at Vladivostok State University),

Russia, Vladivostok

АННОТАЦИЯ

 В статье проводится комплексный анализ экологических преступлений как особой категории уголовно-наказуемых деяний. Исследуются особенности их законодательной регламентации в Уголовном кодексе Российской Федерации, рассматриваются дискуссионные вопросы квалификации, систематизации и разграничения с иными правонарушениями. Исследование основано на применении формально-юридического, системно-структурного и сравнительно-правового методов для анализа норм УК РФ и правоприменительной практики. На основе изучения доктринальных подходов, судебной практики и криминологических данных выявляются проблемные аспекты правоприменения и формулируются предложения по совершенствованию уголовно-правового противодействия экологической преступности.

ABSTRACT

This article provides a comprehensive analysis of environmental crimes as a special category of criminal offenses. It examines the specifics of their legislative regulation in the Criminal Code of the Russian Federation and addresses controversial issues of their classification, systematization, and distinction from other offenses. The study utilizes formal legal, systemic-structural, and comparative legal methods to analyze the provisions of the Criminal Code of the Russian Federation and law enforcement practice. Based on a study of doctrinal approaches, judicial practice, and criminological data, problematic aspects of law enforcement are identified and proposals for improving criminal law enforcement against environmental crime are formulated.

Ключевые слова: экологические преступления, уголовная ответственность, окружающая среда, квалификация преступлений, экологическая безопасность, природные ресурсы, законодательная регламентация.

Keywords: environmental crimes, criminal liability, environment, crime classification, environmental safety, natural resources, legislative regulation.

Актуальность исследования обусловлена возрастающей антропогенной нагрузкой на природные системы и осознанием экологической безопасности как неотъемлемой составляющей национальной безопасности государства. В Российской Федерации, провозгласившей в Конституции [1] право каждого на благоприятную окружающую среду, уголовно-правовая охрана природы является одной из задач Уголовного кодекса (ст. 2 УК РФ) [2]. Однако динамика и структура экологической преступности, латентный характер многих деяний, а также сложности в правоприменительной практике свидетельствуют о наличии системных проблем в ее регулировании [3, c.194]

Формирование самостоятельной главы об экологических преступлениях в УК РФ 1996 года (глава 26) стало значительным шагом в систематизации уголовно-правовой охраны природы. В настоящее время она содержит 17 статей (ст. 246–262 УК РФ), предусматривающих ответственность за широкий спектр деяний: от нарушения общих правил охраны среды (ст. 246 УК РФ) до специальных составов, связанных с охраной конкретных природных компонентов (вод, атмосферы, земли, недр, лесов, животного мира) [4, c.544].

Однако система экологически значимых запретов не ограничивается главой 26 УК РФ. Как справедливо отмечают исследователи, экологическую направленность имеют и многие составы, расположенные в иных главах УК РФ. К ним относят, в частности:

- нарушение правил безопасности на объектах атомной энергетики и взрывоопасных объектах (ст. 215, 220 УК РФ);

- сокрытие информации об обстоятельствах, создающих опасность для жизни или здоровья (ст. 237 УК РФ);

- уничтожение или повреждение памятников истории и культуры (ст. 243 УК РФ);

- жестокое обращение с животными (ст. 245 УК РФ);

- экоцид (ст. 358 УК РФ) [5, c.83].

Такая дисперсия норм вызывает в доктрине дискуссию о критериях отнесения деяния к категории экологического преступления. В широком смысле к ним причисляют любые общественно опасные деяния, посягающие на экологическую безопасность, даже если окружающая среда выступает дополнительным объектом посягательства [5, c.83]. В узком (уголовно-правовом) смысле — только деяния, предусмотренные главой 26 УК РФ, где природная среда является основным непосредственным объектом.

Подобная структурная разобщенность осложняет формирование единого подхода к квалификации. В научной литературе высказывается мнение о целесообразности выделения экологических преступлений в самостоятельный раздел УК РФ, следующий за преступлениями в сфере экономики, с соответствующей группировкой норм [5, c.83]. Это позволило бы четче определить родовой и видовой объекты, унифицировать принципы квалификации и санкционирования.

Легальное определение экологического преступления, содержавшееся в Законе РСФСР «Об охране окружающей природной среды» 1991 года, утратило силу. В действующем законодательстве такое понятие отсутствует, что порождает многообразие доктринальных трактовок [6]. Обобщая научные подходы, можно определить экологическое преступление как виновное, общественно опасное деяние (действие или бездействие), запрещенное уголовным законом под угрозой наказания, посягающее на общественные отношения в сфере обеспечения экологической безопасности, сохранения природной среды, рационального использования природных ресурсов и гарантирующие право человека на благоприятную окружающую среду.

Классификация экологических преступлений возможна по различным основаниям, что подчеркивает их сложную юридическую природу:

- по месту в системе УК РФ:

а) «чисто» экологические преступления (глава 26 УК РФ);

б) экологические преступления, предусмотренные иными главами.

- по объекту посягательства (природному компоненту): преступления против вод (ст. 250, 252 УК РФ), атмосферы (ст. 251 УК РФ), земли (ст. 254 УК РФ), недр (ст. 255 УК РФ), лесного фонда (ст. 260, 261 УК РФ), животного мира (ст. 256, 258, 259 УК РФ) и т.д;

-по характеру деяния:

а) связанные с незаконным завладением природными ресурсами (браконьерство, незаконная рубка);

б) связанные с негативным воздействием на среду (загрязнение, порча);

- по конструкции объективной стороны: материальные (требуют наступления конкретных последствий, например, существенного вреда) и формальные (достаточно самого факта нарушения правил).

Наиболее значимой для правоприменения является дифференциация на преступления общего и специального характера. К первым относят деяния, посягающие на экологическую безопасность в целом (например, ст. 247 УК РФ — нарушение правил обращения экологически опасных веществ), ко вторым — преступления против отдельных компонентов природы [5, c.83]..

Квалификация экологических преступлений сопряжена с рядом сложностей, обусловленных спецификой их составов.

Объективная сторона большинства составов сконструирована как материальная. Это означает необходимость установления причинно-следственной связи между деянием (нарушением правил) и наступившими вредными последствиями. Проблема заключается в определении размера и характера такого вреда (существенный вред здоровью человека, массовая гибель животных, существенное изменение радиоактивного фона и др.). Эти оценочные категории зачастую требуют привлечения специальных познаний в области экологии, биологии, химии, что усложняет доказывание.

Сложности вызывает и трактовка диспозиций норм, которые носят бланкетный характер. Для установления признаков преступления необходимо обращаться к многочисленным источникам экологического, санитарного, природоресурсного законодательства (Федеральные законы «Об охране окружающей среды», «Об отходах производства и потребления», Водный, Лесной, Земельный кодексы, санитарные и строительные нормы и правила и т.д.)[6, c.39].

Субъективная сторона экологических преступлений характеризуется преимущественно неосторожной формой вины по отношению к последствиям, хотя сами нарушения правил часто бывают умышленными. В некоторых составах (например, незаконная охота, незаконная рубка) возможен прямой умысел. Дискуссионным остается вопрос о возможности квалификации по неосторожности в преступлениях с формальными составами.

В статье были чётко обозначены фундаментальные недостатки правового регулирования, которые напрямую влияют на квалификацию.

Как отметил в своём докладе С.А. Боголюбов, одной из ключевых проблем остаётся сложная, нередко противоречивая структура экологического законодательства [7]. Уголовно-правовые нормы главы 26 УК РФ отсылают к массивному и динамично меняющемуся корпусу экологических стандартов, правил, нормативов (ПДК, ПДВ и т.д.), содержащихся в федеральных законах и многочисленных подзаконных актах. В 2025 году этот процесс интенсифицировался: были введены новые формы отчетности, ужесточены требования к производственному экологическому контролю (ПЭК) и автоматическим системам мониторинга выбросов для предприятий I категории опасности [4, c.544]. В результате правоприменителю (следователю, судье) для установления признака противоправности деяния приходится проводить сложнейшую юридико-техническую экспертизу на предмет соответствия действий обвиняемого актуальным на момент нарушения требованиям. Это создаёт риски ошибок и коррупционных проявлений.

Наиболее критичная проблема, затрудняющая квалификацию, – использование законодателем оценочных понятий без чётких методических ориентиров. К ним относятся: «существенный вред окружающей среде», «массовая гибель животных», «значительный» или «особо крупный» ущерб. На Всероссийском научно-практическом круглом столе «Актуальные проблемы квалификации и предупреждения экологических преступлений» 2025 года,  Н.И. Хлуденева прямо указала на «дефекты экологического законодательства как фактор, затрудняющий квалификацию» [7]. Отсутствие единообразных, закреплённых на уровне федерального закона методик расчёта такого вреда приводит к кардинально разным выводам экспертов, назначаемых защитой и обвинением, и, как следствие, к судебной волоките и необоснованным решениям. Эта проблема становится ещё острее в контексте новых вызовов, таких как оценка вреда от накопленного ущерба или климатического ущерба.

 Сложившаяся практика демонстрирует парадокс: множество деяний с высокой общественной опасностью остаются в сфере административного права из-за высокого порога уголовной ответственности, тогда как неосторожные нарушения, повлёкшие тяжкие последствия, могут квалифицироваться по статьям УК РФ. Активное ужесточение в 2025 году административных санкций, введение многомиллионных штрафов за нарушения в области охраны атмосферного воздуха, водных объектов, обращения с отходами, с одной стороны, усиливает превентивную функцию, а с другой – требует более чёткого законодательного разграничения критериев, когда деяние переходит из разряда грубого правонарушения в разряд преступления. В противном случае возникает риск подмены уголовного преследования экономически более выгодным для бюджета административным взысканием [4, c.544].

Для материальных составов экологических преступлений доказывание прямой причинной связи между действиями (бездействием) виновного и наступившими последствиями зачастую носит научно-экспертный характер. Например, при загрязнении водного объекта из нескольких источников или при заболевании населения на территории с комплексным загрязнением. Современные реалии требуют внедрения в доказательственную практику сложных инструментов экологического моделирования и генетического анализа, что пока редкость.

Доминирование в экологических преступлениях неосторожной формы вины осложняет квалификацию. Кроме того, в российском уголовном праве отсутствует институт ответственности юридических лиц, хотя именно компания, а не конкретный менеджер, чаще всего является реальным источником систематического негативного воздействия и получателем экономической выгоды. Это создаёт «бумажных» ответственных и снижает профилактический эффект.

Тренды 2025 года показывают смещение акцента с плановых проверок на непрерывный автоматический контроль. С 1 сентября 2025 года вступили в силу новые требования к системам автоматического контроля выбросов и сбросов (ВРВ и ВРС) для крупнейших предприятий, данные с которых в онлайн-режиме поступают в Росприроднадзор [4, c.544]. Однако уголовно-процессуальное законодательство ещё не в полной мере адаптировано к использованию таких цифровых доказательств, что создаёт разрыв между возможностями выявления и возможностями квалификации.

На основании данного анализа в статье было предложено совершенствование законодательства, которое должно идти по следующим взаимосвязанным направлениям, направленным на преодоление выявленных системных проблем.

1. Необходимо разработать и закрепить на законодательном уровне (в примечаниях к статьям 246-262 УК РФ или в отдельном федеральном законе) единые методики определения «существенного вреда», «массовой гибели», «крупного и особо крупного ущерба». Эти методики должны включать не только стоимостные оценки, но и биологические, ландшафтные критерии, а также учитывать фактор восстановительной емкости экосистемы.

2. Целесообразно рассмотреть криминализацию деяний, связанных с намеренным сокрытием или фальсификацией экологических данных, поступающих с систем автоматического контроля, а также умышленного причинения климатического ущерба в крупном размере (например, путем масштабных незаконных выбросов парниковых газов).

3. Требуется внести изменения в УПК РФ, четко регламентирующие порядок получения, фиксации и использования в качестве доказательств данных систем автоматического экологического мониторинга, спутникового дистанционного зондирования Земли, что позволит перейти от констатации факта загрязнения к его оперативной квалификации.

4. Целесообразно создать в следственных органах и судах специализированные подразделения или коллегии по расследованию и рассмотрению экологических преступлений, сотрудники которых обладают необходимыми познаниями в области экологии и природоресурсного права.

5. В примечаниях к главе 26 УК РФ или в отдельном постановлении Пленума Верховного Суда РФ должны быть даны ясные критерии, позволяющие на основе размера причиненного вреда, длительности нарушения, вида загрязняющего вещества однозначно разграничивать административный проступок и уголовное преступление.

6. Необходимо возобновить дискуссию о введении в УК РФ уголовной ответственности для организаций за экологические преступления, что является мировой практикой и позволит воздействовать на основного бенефициара противоправной деятельности.

Таким образом можно констатировать, что существующая система уголовно-правовой охраны окружающей среды в России, несмотря на постоянные точечные изменения, нуждается в глубокой, системной модернизации. Основные проблемы лежат не столько в мягкости санкций, сколько в архаичной конструкции составов преступлений, их оторванности от современных реалий цифрового контроля и глобальных экологических угроз, а также в отсутствии чётких процедурных механизмов квалификации.

Совершенствование законодательства должно идти не по пути механического ужесточения наказаний, а по пути повышения его эффективности, определённости и технологичности. Ключевыми векторами на период до 2030 года должны стать:

1) максимальная конкретизация диспозиций норм главы 26 УК РФ;

2) интеграция данных современных систем мониторинга в уголовный процесс;

3) гармонизация уголовной и административной ответственности для устранения «серых зон» безнаказанности. Только такой комплексный подход, объединяющий усилия законодателя, правоприменителей, научного и экспертного сообщества, сможет превратить уголовный закон в реальный инструмент обеспечения экологической безопасности и устойчивого развития страны.

Список литературы:

1. Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993 с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 01.07.2020) [Электронный ресурс]: Доступ из справ.- правовой системы «КонсультантПлюс». URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_28399/ (дата обращения: 19.01.2026)
2. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 N 63-ФЗ (ред. от 29.12.2025) (с изм. и доп., вступ. в силу с 20.01.2026) [Электронный ресурс]: Доступ из справ.- правовой системы «КонсультантПлюс». URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_10699/  (дата обращения: 19.01.2026)
3. Забавко Р. А. Санкции норм УК РФ об экологических преступлениях и практика...назначения наказания // Уголовное право: стратегия развития в XXI веке. – 2025. – № 2. – С. 194-201.
4. Худобердина Д. В. Уголовная ответственность за экологические преступления: проблемы и пути их решения // Скиф. Вопросы студенческой науки. – 2025. – № 6(106). – С. 544-548.
5. Кравцова Е. А. Подсчет и возмещение вреда, причиненного экологическими преступлениями // Баланс интересов государства, общества и личности в нормах цивилистических отраслей права: Сборник материалов Международной научно-практической конференции, Екатеринбург, 30 мая 2025 года. – Екатеринбург: Уральский юридический институт Министерства внутренних дел Российской Федерации, 2025. – С. 83-86.
6. Логвинова Д. А. Некоторые проблемы квалификации экологических преступлений / Д. А. Логвинова // Наука будущего: история становления, современное состояние, перспективы развития: сборник статей XIX международной научной конференции, Владимир, 04 марта 2025 года. – Санкт-Петербург: Общество с ограниченной ответственностью «Международный институт перспективных исследований имени Ломоносова», 2025. – С. 39-41. 
7. Всероссийский научно-практический круглый стол «Актуальные проблемы квалификации и предупреждения экологических преступлений» // Институт законодательства и сравнительного правоведения при правительстве Российской Федерации URL: https://izak.ru/institute/events/vserossiyskiy-nauchno-prakticheskiy-kruglyy-stol-aktualnye-problemy-kvalifikatsii-i-preduprezhdeniya/  (дата обращения: 19.01.2026).