ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ СМАРТ-КОНТРАКТОВ В ПУБЛИЧНОМ УПРАВЛЕНИИ: ОТ БАРЬЕРОВ К МОДЕЛИ ИНТЕГРАЦИИ

LEGAL REGULATION OF SMART CONTRACTS IN PUBLIC GOVERNANCE: FROM BARRIERS TO AN INTEGRATION MODEL

Khruleva Olga Dmitrievna

Candidate of Science (Eng.), Associate Professor of the Department of Humanities and Socio-Economic Disciplines, Crimean Branch of the V. M. Lebedev Russian State University of Justice,

Russia, Simferopol

АННОТАЦИЯ

В статье исследуется проблема правового регулирования смарт‑контрактов в России, обусловленная их неопределённым юридическим статусом. Целью исследования является обоснование законодательной модели «двуединства», где смарт-контракт рассматривается как комплексный объект, состоящий из классического договора и исполнительного программного кода с приоритетом первого. В работе использованы методы анализа нормативно‑правовых актов, обобщения научных позиций ведущих экспертов, а также системный подход к правовому моделированию. В результате обоснована необходимость закрепления данной модели в ГК РФ. Автор приходит к выводу, что это откроет путь к цифровой трансформации правовой системы России, повысит эффективность государственных услуг, снизит транзакционные издержки бизнеса и укрепит позиции страны в глобальной цифровой экономике.

ABSTRACT

The article investigates the problem of legal regulation of smart contracts in Russia, which stems from their ambiguous legal status. The aim of the study is to substantiate a legislative «dual unity» model, where a smart contract is considered as a complex object consisting of a classical contract and an executable program code, with priority given to the classical contract. The research employs methods of analysis of normative legal acts, synthesis of scholarly positions of leading experts, and a systemic approach to legal modelling. As a result, the necessity of enshrining this model in the Civil Code of the Russian Federation is substantiated. The author concludes that this will facilitate the digital transformation of Russia’s legal system, enhance the efficiency of public services, reduce business transaction costs, and strengthen the country’s position in the global digital economy.

Ключевые слова: смарт-контракты; правовое регулирование; цифровая трансформация; гражданское право; блокчейн; правовое моделирование.

Keywords: smart contracts; legal regulation; digital transformation; civil law; blockchain; legal modelling.

Смарт-контракт, самоисполняемый код с условиями в алгоритмах, вышел за пределы криптоиндустрии. Его потенциал для автоматизации юридически значимых действий все активнее исследуется государственным сектором. Для России, взявшей курс на «цифровую трансформацию», вопрос правового регулирования смарт-контрактов становится практической задачей, решение которой сдерживается отсутствием четких правовых рамок.

Внедрение смарт-контрактов способно существенно трансформировать традиционные административные процессы. Особенно перспективно их применение в сфере государственных закупок. Смарт‑контракты позволяют: автоматизировать приём товаров и услуг — при поступлении электронных актов от поставщика и контролирующего органа; инициировать оплату по контракту в автоматическом режиме. Кроме того, обеспечение заявок и исполнения контракта может быть представлено в форме криптоактива. Смарт‑контракт обеспечит его: автоматический возврат победителю закупочной процедуры — при выполнении условий контракта; перечисление заказчику — в случае нарушения обязательств (например, при срыве поставки).

Смарт-контракты будут эффективны при регистрации прав во время сделок с недвижимостью и внесении данных в государственные реестры, например, в реестры юридических лиц (Росреестр, ФНС). Купля-продажа квартиры может быть оформлена через смарт-контракт, который одновременно проводит расчеты между сторонами (через цифровой рубль) и инициирует внесение изменений в ЕГРН. Например, внесение записей о создании или ликвидации юрлица может автоматически запускаться при выполнении предусмотренных законом условий, подтвержденных цифровыми документами. Смарт-контракт, интегрированный с системой судебных приказов, может автоматически накладывать арест на цифровые активы должника или списывать средства с его счета в цифровых рублях при вступлении решения суда в силу, что поможет в исполнительном производстве (ФССП России). В социальном обеспечении выплата пособий, субсидий и иных социальных выплат может производиться автоматически при подтверждении смарт-контрактом права гражданина на их получение (например, по достижении определенного возраста или при рождении ребенка).

Несмотря на очевидные преимущества, интеграция смарт-контрактов в публичное управление сталкивается с серьёзными правовыми барьерами и, прежде всего, с неопределённым юридическим статусом. По мнению Г.Ю. Шерстюгина, у смарт-контракта до сих пор отсутствует единое легальное определение и чёткое признание в качестве сделки или документа, а попытки законодательно закрепить (в законопроектах о ЦФА) были частичными и не решали фундаментальных вопросов [7]. Ряд исследователей настаивают на необходимости детальной законодательной конкретизации правового статуса электронных сделок и, особенно, смарт-контрактов для предотвращения правовой неопределённости и злоупотреблений [1; 3; 6].

Среди исследователей дискутируется вопрос: как относиться к смарт-контракту, как к программному коду или как к «цифровой надстройке» классического договора. По мнению М.А.Рожковой  [4], смарт-контракт — это технологический, а не правовой феномен. Правильное понимание его как компьютерной программы — «цифровой надстройки» над договором — позволяет избежать путаницы в доктрине, законодательстве и правоприменении, а также эффективно решать возникающие практические задачи, а вот В.О. Пучков  [2] считает, что смарт-контракт — это не договор и не обеспечительная мера, а специфический способ исполнения обязательств в цифровом пространстве, закрепленный в ст. 309 ГК РФ (исполнение обязательств через информационные технологии без дополнительного волеизъявления).

Заслуживает внимания предложение Ю.В. Трунцевского  и В.В. Севальнева, которые считают, что следует использовать гибридные контракты (текст + код) и четко прописывать распределение рисков от ошибок кодирования, предусматривать страхование, указывать применимое право и порядок разрешения коллизий между текстом и кодом [5].

Цель данной статьи — обосновать необходимость модели «двуединства» договора и кода как оптимального способа интеграции смарт‑контрактов в российское правовое поле.

В соответствии с Национальным стандартом ГОСТ Р 70486-2022 «Единая технология «Цифровой социальный юрист» понятие смарт-контракт определяется как «самостоятельный цифровой функциональный сервис, позволяющий при оказании государственных услуг автоматизировать процессы правового обеспечения договорной работы и управления «умными (цифровыми) соглашениями». Причём такое цифровое решение с применением формального языка и технологий машиночитаемого права подразумевает оформленную сделку в виде текстового документа, в котором обозначены предмет и условия сделки. Однако распространённое в технической среде представление о смарт-контракте как о самоисполняемом программном коде условий соглашения при наступлении определённых событий и размещённого в блокчейн-сети, приводит к коллизиям: для юристов – код не содержит предмета договора, реквизитов сторон, юрисдикции. Блокчейн использует криптографические ключи, а право требует однозначной идентификации участников. Для бизнеса – нет механизмов разрешения споров, если код исполнен, но результат не соответствует реальным договоренностям. Данные в блокчейне не всегда признаются судами как допустимые доказательства. Для проверяющих инстанций – невозможно отследить стороны сделки, применить нормы о защите прав потребителей. Традиционные способы защиты прав (иск, претензия) плохо сочетаются с необратимостью блокчейн‑транзакций. Из этого следует вывод, что исключительно программный код не может быть самостоятельным источником обязательств в системе российского права, так как возникают основные проблемы: отсутствие легального определения в законодательной базе; идентификация сторон соглашения; слабая доказательная сила и отсутствие механизма разрешения споров.

Предлагается модель «юридически обеспеченного смарт-контракта», которая является единой двухкомпонентной конструкцией, состоящей из компонента А: классического соглашения (договора) и компонента Б: исполнительного цифрового алгоритма (программного кода).

Компонент А: Классическое соглашение (договор) заключается в письменной или электронной форме, содержит все существенные условия, определяет права, обязанности, ответственность и юрисдикцию.

Компонент Б: Исполнительный цифровой алгоритм (программный код) развернут в распределенном реестре, технически реализует и автоматически исполняет часть условий из Компонента А.

Ключевой принцип предлагаемой модели состоит в том, что код — не договор, а заранее согласованное сторонами средство исполнения, легитимность которого производна от основного соглашения.

Практически модель работает следующим образом:

1. Стороны заключают договор поставки, подряда, кредитования и т.д.
2. В отдельном разделе («Особые условия») указываются:

• адрес (хэш) программного кода в блокчейне;
• логика его срабатывания, привязанная к пунктам договора (например, «платеж исполняется автоматически при поступлении в блокчейн криптографического подтверждения от сервиса-оракула о приемке товара»);
• приоритет текста договора над технической реализацией в случае конфликта.

3. При наступлении условий код исполняется автоматически, что считается надлежащим исполнением обязательства по договору.

В рамках предложенной модели понятие «смарт‑контракт» существенно переосмысляется: если в общепринятом техническом контексте оно обозначает автономный программный код в блокчейн‑сети, то в правовом поле оно должно трактоваться как двухкомпонентная конструкция, объединяющая:

• классическое соглашение (договор в письменной или электронной форме) — юридический фундамент;
• исполнительный цифровой алгоритм (программный код) — техническое средство реализации отдельных условий.

Такое концептуальное расширение содержания термина создаёт риск смешения смыслов: без чёткого разграничения «смарт‑контракт» может восприниматься либо как чисто технический инструмент, либо как полноценный юридический документ — что ведёт к правовым коллизиям. Для устранения этой неопределённости предлагается ввести специальный термин — «юридический смарт‑контракт» (сокращённо: «ЮрСмарт‑контракт»).

Данная модель должна быть закреплена законодательно, потому что это создаст правовую определенность в результате четкого определения смарт-контракта в ГК РФ, снимет дискуссионные вопросы и создаст основу для судебной практики. Появится возможность защитить стороны договора, сохраняя все гарантии ГК РФ: возможность оспаривания, учёт форс-мажора, защита прав потребителей. Возникнет стимул для внедрения и использования данной технологии: крупный бизнес, банки и государственный сектор получит безопасный инструмент для автоматизации без правовых рисков. Соответствие с нормативными требованиями позволит применять стандартные нормы KYC (проверка личности клиента), AML (противодействие отмыванию денег), налогового контроля к сторонам договора, а не к анонимным адресам.

Предлагаемая модель, однако, не лишена вызовов. К ним относятся: техническая сложность и высокая стоимость формализации юридических условий в безупречный программный код; критическая зависимость от внешних источников данных, чья надежность и безопасность требуют отдельного регулирования; наконец, риск ошибок кодирования. Именно поэтому, развивая идеи, высказанные в статье [5], ключевым элементом текстового компонента (А) должно стать четкое распределение таких рисков между сторонами, порядок их страхования, а также механизм приостановки и корректировки исполнения кода в случае выявления существенных расхождений с договоренностями.

Для реализации модели «юридически обеспеченного смарт-контракт» необходимы следующие меры:

1. Законодательные изменения:

• внести в ГК РФ статью «Смарт-контракт» с определением двухкомпонентной конструкции (соглашение+код) и принципом приоритета соглашения;
• закрепить обязательный порядок идентификации участников смарт-контрактов через электронные подписи;
• установить требования к формату и аудиту программного кода.

2. Технические стандарты:

• разработать единые протоколы взаимодействия с блокчейн-системами;
• утвердить процедуры аудита и сертификации смарт‑контрактов (чтобы исключить ошибки и уязвимости);
• создать стандарты для смарт-контрактов и машиночитаемого права для интеграции с госуслугами.

3. Институциональные меры:

•  сформировать специализированные арбитражные центры для разрешения цифровых споров;
• организовать междисциплинарную подготовку юристов и разработчиков;
• запустить пилотные проекты в ключевых секторах государственного управления (например, в Росреестре или госзакупках).

Отдельного внимания заслуживает вопрос платежей. Интеграция модели «юридически обеспеченного смарт-контракта» с цифровым рублем создает синергетический эффект. Цифровой рубль, как обязательство Банка России, обеспечивает законное средство платежа и окончательность расчета. Его архитектура позволяет проводить автоматизированные (программируемые) платежи в строгом соответствии с условиями смарт-контракта, при этом сохраняя необходимый для регуляторов уровень идентификации участников (KYC). Это снимает ключевые препятствия, связанные с использованием частных криптоактивов: правовую неопределенность, волатильность и анонимность. Таким образом, связка «ЮрСмарт-контракт + цифровой рубль» становится технологически и юридически безупречным инструментом для автоматизации расчетов в публичном и частном секторе.

В заключение следует отметить, что предложенная модель «юридически обеспеченного смарт‑контракта» (ЮрСмарт‑контракт) решает три ключевые проблемы: правовую неопределённость – через чёткое определение статуса смарт‑контракта в ГК РФ и приоритет договора над кодом; риски исполнения – за счёт механизмов идентификации сторон и аудита программного кода; отсутствие инструментов разрешения споров — посредством создания специализированных арбитражных центров. Реализация этих мер даст бизнесу и государству безопасный инструмент автоматизации, соответствующий нормам действующего законодательства.

Список литературы:

1. Колесникова М.М. Электронная форма сделок и смарт-контракт: специфика гражданско-правового регулирования и применения в договорной практике [Электронный ресурс] / М.М. Колесникова, Е.В. Максимова, Е.В. Мишина, А.Л. Саченко // Евразийский юридический журнал. – 2024. – № 2 (189). – С.213-215. – URL: https://elibrary.ru/item.asp?id=67348228  (дата обращения 16.01.2026).
2. Пучков В.О. Является ли смарт-контракт договором? (к проблеме трансформации цивилистической доктрины [Электронный ресурс] // Российское право: образование, практика, наука. – 2020 – № 3. – URL: https://www.garant.ru  (авторизованные пользователи) (дата обращения 16.01.2026).
3. Пушилина Е.Э. Концепция развития смарт-контрактов в правовой системе Российской Федерации. Возможности реализации смарт-контракта в рамках повышения уровня цифровизации государства [Электронный ресурс] // Юридическая наука. – 2025. – № 9. – С. 323-326. – URL: https://cyberleninka.ru/article/n/kontseptsiya-razvitiya-smart-kontraktov-v-pravovoy-sisteme-rossiyskoy-federatsii-vozmozhnosti-realizatsii-smart-kontrakta-v-ramkah  (дата обращения 16.01.2026).
4. Рожкова М.А. Смарт-контракт в договорной практике: программный код и «цифровая надстройка» классического договора [Электронный ресурс] // Журнал Суда по интеллектуальным правам. – 2023. – № 1 (39). – С. 60-72. – URL: https://ipcmagazine.ru/articles/1729328/  (дата обращения 16.01.2026).
5. Трунцевский Ю.В. Смарт-контракт: от определения к определённости [Электронный ресурс] / Ю. В. Трунцевский, В.В. Севальнев // Право. Журнал высшей школы экономики, №1. – 2020. – С. 118-148. – URL: https://www.elibrary.ru/download/elibrary_43992742_10970590.pdf  (дата обращения 16.01.2026).
6. Шерстюгин Г.Ю. О некоторых вопросах гражданско-правового регулирования смарт-контрактов [Электронный ресурс] //Юридический журнал. – 2025. – №1 (7). – С.34-38. – URL: https://www.elibrary.ru/download/elibrary_82782559_62254769.pdf  (дата обращения 16.01.2026).
7. Шерстюгин Г.Ю. Смарт-контракты в современной юриспруденции: правовые вызовы и перспективы регулирования [Электронный ресурс] //Право и практика. – 2025. – №4. – С.303-308. – URL: https://www.elibrary.ru/download/elibrary_82782559_62254769.pdf  (дата обращения 16.01.2026).
8. Гражданский кодекс Российской Федерации часть 1 30 ноября 1994 года N 51-ФЗ – URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_5142/ (дата обращения 16.01.2026).