Статья опубликована в рамках: CX Международной научно-практической конференции «Актуальные вопросы экономических наук и современного менеджмента» (Россия, г. Новосибирск, 07 сентября 2026 г.)
Наука: Экономика
Секция: Экономические аспекты регионального развития
Скачать книгу(-и): Скачать книгу
дипломов
МЕЖРЕГИОНАЛЬНАЯ СВЯЗАННОСТЬ И СОЦИАЛЬНО ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ДИФФЕРЕНЦИАЦИЯ В РОССИИ: СЕТЕВОЙ АНАЛИЗ ТОВАРНЫХ ПОТОКОВ И ИНСТИТУТЫ ГОРИЗОНТАЛЬНОЙ КООПЕРАЦИИ
INTERREGIONAL CONNECTIVITY AND SOCIO-ECONOMIC DIFFERENTIATION IN RUSSIA: NETWORK ANALYSIS OF COMMODITY FLOWS AND INSTITUTIONS OF HORIZONTAL COOPERATION
Аннотация
Цель. Сформировать аналитическую интерпретацию межрегиональной связанности российской экономики как многоуровневой системы пространственной координации и выявить механизмы, через которые конфигурация товарных потоков способствует воспроизводству (либо преодолению) территориальных социально-экономических асимметрий.
Метод. Используется комбинированный подход, объединяющий: макроструктурную диагностику параметров межрегионального обмена, инструментарий сетевой науки (оценка центральности, кластеризации и структурных разрывов), институциональный анализ транзакционных фрикций и системы стимулов, определяющих рациональность горизонтального взаимодействия регионов и хозяйствующих субъектов.
Результат. Выявлен парадокс частичной интеграции: количественно заметный межрегиональный оборот не конвертируется в устойчивую полицентричную архитектуру горизонтальных связей. Установлено, что доминирование радиальной конфигурации потоков, инфраструктурная неоднородность и дефицит стимулов к совместным проектам ограничивают диффузию эффектов роста и закрепляют сегментацию внутреннего рынка.
Выводы. Обосновано, что сокращение пространственной дифференциации требует не компенсационного «выравнивания показателей», а институционально и инфраструктурно обеспеченной реконфигурации топологии экономического пространства. К приоритетным направлениям трансформации отнесены: снижение «эффективной дистанции», развитие альтернативных макрорегиональных узлов, стандартизация межрегиональных процедур и создание платформ межрегионального проектирования как механизмов усиления горизонтальной кооперации и повышения связности внутреннего рынка.
Abstract
Background. To develop an analytical interpretation of interregional connectivity in the Russian economy as a multi-level system of spatial coordination and to identify the mechanisms through which the configuration of commodity flows contributes to the reproduction (or overcoming) of territorial socio-economic asymmetries.
Method. A combined approach is employed, integrating: macro-structural diagnostics of interregional exchange parameters, network science tools (assessment of centrality, clustering, and structural holes), institutional analysis of transaction frictions, and the system of incentives that determine the rationality of horizontal interaction between regions and economic actors.
Results. The paradox of partial integration is revealed: quantitatively significant interregional turnover does not translate into a sustainable polycentric architecture of horizontal linkages. It is established that the dominance of radial flow configuration, infrastructural heterogeneity, and the lack of incentives for joint projects limit the diffusion of growth effects and reinforce the segmentation of the domestic market.
Conclusions. It is substantiated that reducing spatial differentiation requires not compensatory «equalization of indicators,» but an institutionally and infrastructurally supported reconfiguration of the topology of the economic space. Priority areas of transformation include: reducing «effective distance,» developing alternative macro-regional hubs, standardizing interregional procedures, and creating platforms for interregional project design as mechanisms for strengthening horizontal cooperation and enhancing the connectivity of the domestic market.
Ключевые слова: межрегиональная связанность; социально-экономическая дифференциация; товарные потоки; полицентричность; структурные разрывы; горизонтальная кооперация.
Keywords: interregional connectivity; socio-economic differentiation; commodity flows; polycentricity; structural holes; horizontal cooperation.
Современное состояние российской экономики характеризуется сохранением устойчивых межрегиональных диспропорций, преодоление которых требует переосмысления традиционных подходов к пространственной политике, как отмечается в Стратегии пространственного развития Российской Федерации на период до 2030 года, одной из приоритетных задач является формирование полицентрической модели пространственного развития, что предполагает усиление горизонтальных связей между регионами и снижение межрегиональной дифференциации [1]. В логике современных исследований региональной социально-экономической дифференциации межрегиональная связанность российской экономики целесообразно трактовать как многоуровневую систему пространственной координации, в которой товарные потоки выступают одновременно и индикатором, и механизмом воспроизводства (либо преодоления) территориальных асимметрий [2]. В данном контексте межрегиональный обмен представляет собой не просто статистически фиксируемый объем перемещения продукции между субъектами Федерации, а совокупность устойчивых (или, напротив, разорванных) каналов распределения спроса, трансляции технологий, перетока промежуточных ресурсов и формирования производственно-кооперационных связей [3]. Именно поэтому макроструктурная диагностика межрегиональной торговли должна рассматриваться в сопряжении с экономико-географической интерпретацией сетевой архитектуры и с анализом институциональных стимулов, задающих «правила игры» для горизонтальной интеграции. Обобщенная диагностика параметров межрегиональной связанности и выявленные институциональные ограничения представлены в таблице 1.
Таблица 1.
Межрегиональная связанность: макроструктурная диагностика и институциональные ограничения
| Диагностический аспект | Содержательная оценка | Экономико-географическая интерпретация | Системный риск |
|---|---|---|---|
| Масштаб межрегионального обмена | Обмен значим, но недостаточен для «плотного» внутреннего рынка: межрегиональные потоки соотносятся с суммарным ВРП слабее, чем внешние контуры | Внутренний контур остается разреженным: потоки не преобразуются в устойчивую горизонтальную интеграцию | Консервация фрагментации; слабая диффузия эффектов роста; закрепление радиально-экспортной модели |
| Структура потоков (конечные и промежуточные) | Доминирование промежуточных поставок при относительно слабом межрегиональном потребительском обороте | Связанность формируется скорее через межотраслевую кооперацию, чем через единый рынок конечного спроса | Ограниченная интеграция через потребительский рынок; низкая эндогенная связка «спрос–предложение» |
| Соотношение внутреннего и внешнего контуров | Внешняя включенность конкурирует с внутренними связями; внешнеэкономический оборот превышает межрегиональный | Региональные экономики сильнее «вшиты» во внешние цепочки, чем друг в друга; доминирует радиальная логика «регион → внешний рынок» | Рост зависимости от внешней конъюнктуры; вытеснение горизонтальных связей «регион–регион» |
| Распределение торговой активности | Высокая неравномерность: ограниченная доля субъектов формирует ядро обмена | Сеть опирается на малое число узлов-посредников, периферия либо замкнута локально, либо ориентирована вовне | Усиление асимметрий; сегментация обмена; закрепление периферийной зависимости |
| Архитектура сети | Радиальная структура с выраженным центром перераспределения; значимая доля маршрутов проходит «через хаб» | Высокая посредническая центральность одного узла при низкой кластеризации периферии; слабая полицентричность | Уязвимость к перегрузкам и шокам в центре; институциональная несамостоятельность периферии |
| Функциональная интеграция макрорегионов | Географическая близость не конвертируется в производственные цепочки | Макрорегионы часто остаются «соседством на карте», а не системой совместного производства и специализационной комплементарности | Нереализованный потенциал кооперации; сохранение пространственных разрывов |
| Институциональная база кооперации | Преобладание точечных практик; дефицит закрепленных стимулов и стандартов взаимодействия | «Правила игры» не поддерживают горизонтальные контракты: высоки трансакционные издержки запуска и сопровождения проектов | Низкий спрос на совместные проекты; редкость консорциумов; институциональная ловушка фрагментации |
Синтезируя перечисленные элементы, можно утверждать, что межрегиональная связанность в России характеризуется сочетанием количественно заметного обмена с качественно асимметричной и недостаточно полицентричной сетью. Внутренний рынок функционирует как частично интегрированное пространство, где доминируют радиальные каналы перераспределения и ограниченная группа узлов, а горизонтальные контуры макрорегиональной кооперации развиты фрагментарно [4]. В терминах сетевой науки это соответствует высокой посреднической центральности ключевого узла и наличию «структурных разрывов» — потенциальных, но не реализованных связей между территориями. В терминах новой экономической географии — это недостаточная глубина внутреннего рынка как фактора агломерационных эффектов и диффузии производительности [5].
Потенциал горизонтальной кооперации в российском экономическом пространстве следует рассматривать не как «добавочный» эффект к уже сложившейся системе межрегионального обмена, а как самостоятельный ресурс снижения региональной социально-экономической дифференциации за счет перестройки топологии связей, перенастройки институтов координации и уменьшения транзакционных фрикций [6]. В рамках современной региональной экономики и новой экономической географии это означает переход от описания территориальных различий (в уровнях выпуска, доходов, инвестиционной активности) к анализу механизмов их воспроизводства через сетевую архитектуру потоков, конфигурацию транспортно-логистической доступности и институциональную структуру стимулов, определяющую рациональность кооперативного поведения субъектов. Потенциал горизонтальной кооперации и соответствующие направления трансформации систематизированы в таблице 2.
Таблица 2.
Потенциал горизонтальной кооперации: структурные разрывы и направления институциональной трансформации
| Структурный разрыв | Диагностическое проявление | Направления институциональной трансформации (ожидаемый эффект) |
|---|---|---|
| Высокая «цена расстояния» | Дальние связи эндогенно «схлопываются»; сильная отрицательная дистанционная эластичность торговли из-за транспортных и транзакционных издержек, неопределенности логистики, слабой стандартизации процедур | Мультимодальные коридоры, стандартизация и цифровая прослеживаемость грузопотоков (эффект «сжатия пространства»: больше устойчивых связей при сопоставимых ресурсах) |
| Инфраструктурная неоднородность | Территории с лучшей доступностью становятся «магнитами», периферия выпадает из цепочек; разрыв в узлах и коридорах | Формирование распределенных опорных сетей и хабов вне главного центра (эффект «подключения периферии»: рост включенности и снижение барьеров входа в кооперацию) |
| Радиальная архитектура через крупнейший узел | Маршруты проходят «через центр» из-за концентрации сервисов и управления и исторической институционализации посредничества | Развитие альтернативных макрорегиональных узлов (логистических, индустриальных, научно-образовательных) (эффект «разгрузки центра»: снижение посреднической центральности и рост устойчивости сети) |
| Слабые горизонтальные цепочки внутри макрорегионов | Недостаток координации и «сборочных» узлов; формальная комплементарность специализаций не превращается в фактические цепочки стоимости | Межрегиональные кластер-сети, сквозные цепочки поставок, совместные стандарты (эффект «сборки цепочек»: появление совместной добавленной стоимости) |
| Дефицит экономических стимулов к кооперации | Конкуренция за ресурсы и статусные показатели доминирует над совместным проектированием; выгоды кооперации размыты, распределение эффекта не определено | KPI межрегиональной кооперации, софинансирование, соглашения о распределении фискального и экономического эффекта (эффект «смены поведенческой модели»: кооперация становится рациональной стратегией) |
| «Структурные дыры» (отсутствующие потенциальные связи) | Комплементарные регионы не взаимодействуют из-за издержек входа, информационных барьеров и дефицита доверия | Платформы кооперации: проектные офисы, цифровой матчинг партнеров, «витрины» проектов, типовые процедуры отбора (эффект «запуска скрытого потенциала»: новые связи без экстенсивного расширения факторов) |
| Точечность практик и слабое тиражирование | Удачные примеры не имеют практики масштабирования; отсутствуют типовые модели и институциональная память | Пакетные меры поддержки, шаблоны консорциумов и контрактов, репозитории практик (эффект «ускорения масштабирования»: снижение транзакционных затрат запуска проектов) |
В совокупности диагностика указывает на парадокс частичной интеграции: межрегиональный обмен количественно заметен, однако сеть взаимодействий остается асимметричной и недостаточно полицентричной [7]. В терминах сетевой науки это проявляется как высокая посредническая центральность доминирующего узла и наличие структурных разрывов (не реализованных, но потенциально продуктивных связей). В терминах новой экономической географии — как недостаточная глубина внутреннего рынка и ограниченная способность пространства генерировать агломерационные эффекты и диффузию производительности [8]. В терминах институциональной экономики — как устойчиво высокие транзакционные фрикции (информационные барьеры, неопределенность логистики, отсутствие стандартизированных правил и механизмов распределения выгод), блокирующие переход от разрозненных потоков к устойчивым кооперационным контрактам [9, с.98].
Ключевой объект политики и аналитики здесь — не «уровень показателей региона», а позиция региона в сети обмена, качество его включенности, способность выступать участником совместного создания добавленной стоимости [10]. Следовательно, приоритет смещается от компенсационного выравнивания к реконфигурации топологии экономического пространства: снижению «эффективной дистанции», развитию альтернативных центров, институционализации платформ кооперации и внедрению стимулов, которые капитализируют комплементарность специализаций [11].
Потенциал горизонтальной кооперации в России следует рассматривать как самостоятельный ресурс снижения пространственной дифференциации, поскольку он воздействует не на симптомы, а на механизм воспроизводства разрывов — сетевую структуру потоков и институциональные условия взаимодействия. Концептуально результативная стратегия включает следующие взаимосвязанные контуры:
- инфраструктурно-логистический (снижение «цены расстояния» и повышение предсказуемости маршрутов);
- сетевой (переход от радиальной к более полицентричной конфигурации через развитие макрорегиональных центров и «сборочных» узлов цепочек стоимости);
- институционально-стимульный (стандарты, платформы доверия, механизмы распределения эффекта, KPI и софинансирование совместных проектов).
Сочетание макроэкономической диагностики с сетевыми метриками и институциональным анализом позволяет перейти от описания межрегиональных диспропорций к проектированию условий, при которых связанность становится не побочным продуктом роста отдельных центров, а фактором более равномерного и устойчивого пространственного развития.
Перспективные направления дальнейших исследований включают: разработку количественных методов оценки эффектов межрегиональной кооперации; оценку влияния цифровых платформ и искусственного интеллекта на пространственную структуру; изучение механизмов институционального проектирования в рамках реализации Стратегии пространственного развития Российской Федерации до 2030 года.
Проведенное исследование подтверждает, что межрегиональная связанность представляет собой активный и потенциально управляемый фактор пространственного развития. Сочетание макроэкономической диагностики с сетевыми метриками и институциональным анализом создает методологическую основу для перехода от описания межрегиональных диспропорций к проектированию условий, при которых связанность становится фактором конвергенции, а не поляризации пространственного развития.
Список литературы
1. Распоряжение Правительства Российской Федерации от 28 декабря 2024 г. № 4146-р «Об утверждении Стратегии пространственного развития Российской Федерации на период до 2030 года с прогнозом до 2036 года» [Электронный ресурс]. – URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_495567/ (дата обращения: 5.09.2026).
2. Сергиенко А.М., Троцковский А.Я. Кооперационно-сетевые взаимодействия предприятий в контексте социально-экономического развития региона // Проблемы развития территории. – 2023. – № 6. – С. 64–82. – DOI: 10.15838/ptd.2023.6.128.5. – URL: https://cyberleninka.ru/article/n/kooperatsionno-setevye-vzaimodeystviya-predpriyatiy-v-kontekste-sotsialno-ekonomicheskogo-razvitiya-regiona (дата обращения: 5.09.2026).
3. Волкова А.В. Межрегиональная дифференциация регионов РФ: методические подходы к оценке // Региональная экономика и управление: электронный научный журнал. – 2024. – № 4. – DOI: 10.38197/2072-2060-2025-251-1-242-262. – URL: https://eee-region.ru/article/8023/ (дата обращения: 5.09.2026).
4. Кибальченко А.С., Орешкина Ю.Ю., Хабиб М.Д. Структурные сдвиги и адаптационный потенциал регионов России в условиях внешних шоков // Финансы и управление. – 2025. – № 4. – С. 190–212. – DOI: 10.25136/2409–7802.2025.4.76827. – URL: https://cyberleninka.ru/article/n/strukturnye-sdvigi-i-adaptatsionnyy-potentsial-regionov-rossii-v-usloviyah-vneshnih-shokov (дата обращения: 5.09.2026).
5. Антипин И.А., Власова Н.Ю., Шишкина Е.А. Оценка межрегиональных диспропорций в контексте политики выравнивания пространственного развития РФ // ЭКО. – 2025. – № 2. – С. 197–213. – DOI: 10.30680/ECO0131-7652-2025-2-197-213. – URL: https://cyberleninka.ru/article/n/otsenka-mezhregionalnyh-disproportsiy-v-kontekste-politiki-vyravnivaniya-prostranstvennogo-razvitiya-rf (дата обращения: 5.09.2026).
6. Попова Л.А., Жахов Н.В. Совершенствование инструментария динамического моделирования региональных диспропорций на основе мультипарадигмального подхода // Известия Юго-Западного государственного университета. Серия: Экономика. Социология. Менеджмент. – 2025. – Т. 15, № 6. – С. 132–145. – DOI: 10.21869/2223-1552-2025-15-6-132-145.
7. Бессонова Е.А., Бабичев А.О., Жахов Н.В. Переосмысление инструментов стратегического управления региональной цифровой экосистемой // Научный журнал «Менеджер». – 2026. – № 1. – С. 175–186. – URL: https://manager-sciencejournal.ru/arhiv-3/nauchnyj-zhurnal-menedzher-2026-1-115/13–115/ (дата обращения: 5.09.2026).
8. Сальников К.Н., Филатов А.Ю. Межрегиональная торговля России с точки зрения гравитационного подхода // Пространственная экономика. – 2024. – № 3. – URL: https://cyberleninka.ru/article/n/mezhregionalnaya-torgovlya-rossii-s-tochki-zreniya-gravitatsionnogo-podhoda (дата обращения: 5.09.2026).
9. Попова Л.А., Жахов Н.В. Структурные факторы пространственной дифференциации регионов: содержание, механизмы и индикаторы // Экономика, финансы и управление: актуальные вопросы теории и практики: сборник статей XVI Международной научно-практической конференции, Пенза, 15 августа. – 2026. – С. 97–101.
10. Щербаков К.А. Экономика пространственного неравенства регионов России: географические факторы и направления сглаживания диспропорций // Russian Economic Bulletin. – 2025. – Т. 8, № 5. – С. 330–335. – URL: https://journals.rcsi.science/2658–5286/article/view/377961 (дата обращения: 5.09.2026).
11. Кравченко Н.А., Юсупова А.Т., Халимова С.Р. Позиционирование российских регионов в контексте сбалансированности научного и технологического развития // Регион: Экономика и Социология. – 2025. – № 3. – С. 106–131. – DOI: 10.15372/REG20250305. – URL: https://pure.nsu.ru/portal/ru/publications/---------(16aece76-87af-481d-9842-4d04c88b2538).html (дата обращения: 5.09.2026).
дипломов