ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЕ ФАКТОРЫ ИНВЕСТИЦИОННОЙ АКТИВНОСТИ РЕГИОНОВ РОССИИ: ОЦЕНКА НА ПАНЕЛЬНЫХ ДАННЫХ

INSTITUTIONAL FACTORS OF INVESTMENT ACTIVITY IN RUSSIAN REGIONS: ASSESSMENT BASED ON PANEL DATA

Abdullaev Anar Parviz ogly

postgraduate student, Moscow State University of Sports and Tourism,

Moscow Region, Balashikha

УДК 332.1

Аннотация

В статье оценивается связь между качеством институциональной среды и инвестиционной активностью субъектов Российской Федерации. В отличие от подхода, при котором инвестиционная привлекательность региона характеризуется преимущественно ресурсными и финансовыми параметрами, внимание сосредоточено на условиях, в которых инвестор взаимодействует с органами власти. На панельных данных по 83 субъектам за 2016–2025 гг. оценивается зависимость логарифма инвестиций в основной капитал на душу населения от четырёх институциональных индексов — административных барьеров, качества регионального управления, защищённости прав собственности и коррупционной нагрузки — при контроле инфраструктурных и финансовых условий. Институциональные показатели вводятся с годовым лагом, модель включает фиксированные эффекты субъектов и лет. На основе полученных оценок построена типология регионов по тому элементу институциональной среды, изменение которого связано с наибольшим приростом инвестиционной активности.

Abstract

The article assesses the relationship between the quality of the institutional environment and investment activity across Russian regions. Rather than treating investment attractiveness as a predominantly resource-based and financial characteristic, the study focuses on the conditions under which an investor interacts with public authorities. Panel data covering 83 regions for 2016–2025 are used to estimate the relationship between the logarithm of fixed-capital investment per capita and four institutional indices — administrative barriers, regional governance quality, protection of property rights and corruption burden — controlling for infrastructure and financial conditions. Institutional indicators enter the model with a one-year lag; regional and year fixed effects are included. Based on the estimates, a typology of regions is constructed according to the element of the institutional environment whose improvement is associated with the largest gain in investment activity.

Ключевые слова: инвестиционная активность; институциональная среда; региональное развитие; панельные данные; административные барьеры; качество управления; защита прав собственности; коррупционная нагрузка.

Keywords: investment activity; institutional environment; regional development; panel data; administrative barriers; governance quality; property rights; corruption burden.

Повышение инвестиционной активности субъектов Российской Федерации остаётся одним из условий структурной перестройки национальной экономики. При ограниченности бюджетных ресурсов и значительной неоднородности территорий задача региональной инвестиционной политики не сводится к наращиванию объёма финансовых стимулов. Не меньшее значение имеет среда, в которой инвестор взаимодействует с государственными и муниципальными органами: продолжительность разрешительных процедур, предсказуемость правоприменения, защищённость имущественных прав.

В научной литературе институциональные характеристики рассматриваются как самостоятельная составляющая инвестиционного климата [1; 2]. Их влияние реализуется через трансакционные издержки, уровень неопределённости и качество государственного управления. Поскольку институциональные условия распределены по территории страны неравномерно, одинаковая по содержанию мера региональной политики способна давать несопоставимый результат в субъектах с различным исходным качеством институтов [3].

Цель исследования состоит в количественной оценке связи между институциональными характеристиками субъектов Российской Федерации и их инвестиционной активностью, а также в проверке предположения о неодинаковой чувствительности регионов к институциональным изменениям.

Научная новизна работы заключается в том, что институциональные условия вводятся в панельную модель инвестиционной активности не агрегированной оценкой, а раздельно по четырём составляющим и с временным лагом, а на основе полученных коэффициентов строится типология субъектов по тому элементу институциональной среды, который в наибольшей степени связан с их инвестиционной активностью. Практическая значимость определяется возможностью использовать такую типологию при выборе приоритетов региональной инвестиционной политики.

Институциональная среда задаёт правила взаимодействия хозяйствующих субъектов и тем самым определяет величину издержек, сопровождающих реализацию инвестиционного проекта. Чем продолжительнее административные процедуры, чем выше неопределённость регулирования и риск нарушения имущественных прав, тем большую премию за риск требует инвестор. Инвестиционное решение, таким образом, зависит не только от ожидаемой доходности проекта, но и от качества среды его реализации [2].

В настоящей работе инвестиционная активность понимается как наблюдаемая интенсивность осуществления вложений, тогда как инвестиционная привлекательность трактуется шире — как совокупность условий, определяющих потенциальную готовность инвестора рассматривать регион в качестве места размещения капитала [4]. Разграничение существенно для интерпретации результатов: моделируемая величина относится к первому из двух понятий.

Эмпирическую базу составляют панельные наблюдения по 83 субъектам Российской Федерации. Республика Крым, город Севастополь и субъекты, вошедшие в состав страны после 2022 г., исключены из выборки ввиду отсутствия сопоставимых данных за весь рассматриваемый период. Зависимой переменной выступает объём инвестиций в основной капитал на душу населения за 2016–2025 гг. по данным Росстата [5]; в базовой спецификации используется её натуральный логарифм.

Институциональные характеристики за 2015–2024 гг. построены автором в виде индексов, приведённых к десятибалльной шкале. Первичными источниками послужили: для индекса административных барьеров — показатели сроков и количества процедур регистрации предприятий, выдачи разрешений на строительство и подключения к инженерным сетям, публикуемые в составе Национального рейтинга состояния инвестиционного климата в субъектах Российской Федерации [6]; для индекса качества регионального управления — оценки направлений того же рейтинга, характеризующих работу институтов сопровождения инвестора и меры поддержки предпринимательства; для индексов защиты прав собственности и коррупционной нагрузки — оценки соответствующих факторов институциональной среды в составе рейтинга инвестиционной привлекательности регионов [7]. Изменения методологии источников в течение рассматриваемого периода учтены посредством перехода от абсолютных балльных значений к ранговым позициям субъектов с последующим нормированием, что обеспечивает сопоставимость показателей по годам.

Оцениваемая спецификация представляет собой линейную регрессию логарифма душевых инвестиций по четырём институциональным индексам и двум контрольным переменным — плотности автомобильных дорог с твёрдым покрытием и обеспеченности экономики региона кредитными ресурсами. В модель включены фиксированные эффекты субъектов, устраняющие влияние устойчивых ненаблюдаемых различий между территориями, и фиксированные эффекты лет, контролирующие общие для всех регионов макроэкономические шоки. Институциональные показатели входят в уравнение с лагом в один год: состояние среды предшествующего периода сопоставляется с инвестиционной активностью последующего, что снижает риск обратной причинности. Стандартные ошибки кластеризованы на уровне субъектов. Итоговое число наблюдений составляет 830.

Результаты оценивания приведены в таблице 1. Все институциональные переменные статистически значимы и имеют ожидаемые знаки.

Таблица 1.

Оценка связи институциональных факторов с инвестиционной активностью регионов

Примечание: *** p < 0,01; ** p < 0,05; * p < 0,10. Стандартные ошибки кластеризованы по субъектам. Модель включает фиксированные эффекты субъектов и лет. Число наблюдений — 830; R² (within) = 0,68.

Источник: рассчитано автором.

Поскольку зависимая переменная логарифмирована, а объясняющие переменные измерены в баллах, коэффициент интерпретируется как относительное изменение душевых инвестиций при изменении соответствующего индекса на один балл, рассчитываемое как exp(β) − 1. Наибольшая по абсолютной величине оценка получена для индекса административных барьеров: его увеличение на один балл сопряжено со снижением инвестиций приблизительно на 21,9 %, а сокращение барьеров на ту же величину — с сопоставимым по масштабу приростом. Повышение качества регионального управления на один балл связано с ростом инвестиций примерно на 20,1 %, улучшение защищённости прав собственности — на 16,9 %. Индекс коррупционной нагрузки значим на десятипроцентном уровне: его увеличение на один балл соответствует снижению инвестиций приблизительно на 11,4 %. Контрольные переменные подтверждают ожидаемую роль инфраструктурной обеспеченности и доступности кредитных ресурсов.

Соотношение полученных оценок позволяет предполагать, что издержки прохождения административных процедур являются более чувствительным для инвестора элементом среды, чем прочие рассмотренные характеристики. Вместе с тем расхождения между коэффициентами при административных барьерах, качестве управления и защите прав собственности сопоставимы по величине со стандартными ошибками, поэтому вывод об их строгой иерархии на имеющихся данных не формулируется.

Предположение о неодинаковой отдаче институциональных преобразований проверялось посредством разделения выборки по медианному значению индекса административных барьеров и раздельного оценивания базовой спецификации на полученных подвыборках. В группе субъектов с уровнем барьеров выше медианного оценка коэффициента при данном индексе оказывается больше по абсолютной величине, чем в группе с уровнем ниже медианного. Это согласуется с представлением об убывающей отдаче институциональных улучшений: наибольший эффект достигается при устранении наиболее выраженных ограничений, тогда как в регионах с уже благоприятной регуляторной средой дополнительное упрощение процедур связано с меньшим приростом инвестиций. Формальная проверка равенства коэффициентов в подвыборках и оценивание модели с эндогенно определяемым порогом составляют предмет дальнейшей работы, в связи с чем конкретные пороговые значения в настоящей статье не приводятся.

Различия в структуре институциональных ограничений позволяют сгруппировать субъекты по тому элементу среды, который в наибольшей степени связан с их инвестиционной активностью. Группировка выполнена методом k-средних по нормированным значениям четырёх институциональных индексов; близкий по логике подход к кластеризации регионов по характеристикам инвестиционного климата применяется в работе [8]. Результаты представлены в таблице 2.

Таблица 2.

Типология регионов по чувствительности к институциональным изменениям

Источник: составлено автором.

Практический смысл типологии состоит не в ранжировании регионов по принципу «лучше — хуже», а в выявлении того элемента институциональной среды, изменение которого способно дать наибольший результат. Для первой группы приоритетом выступает сокращение сроков и количества административных процедур, включая перевод разрешительных сервисов в цифровую форму и развитие принципа «единого окна» [1; 9]. Для второй группы более существенны профессионализация государственного управления, повышение качества подготовки решений и ориентация органов власти на измеримый результат. Для третьей группы значимы предсказуемость правоприменения и снижение рисков утраты имущественных прав. Для четвёртой группы, характеризующейся слабой связью инвестиционной активности с рассмотренными индексами, требуются меры, учитывающие отраслевую структуру экономики и особенности размещения производств.

Полученные оценки указывают на необходимость дифференциации региональной инвестиционной политики. Финансовые стимулы способны поддерживать инвестиционную активность, однако их результативность зависит от институциональной среды: при высоких административных издержках и неопределённости правоприменения дополнительная налоговая льгота не компенсирует институциональные риски [3]. Отсюда следует, что меры финансовой поддержки целесообразно применять в сочетании с институциональными преобразованиями, а не вместо них.

Проведённый анализ подтверждает наличие значимой связи между качеством институциональной среды и инвестиционной активностью российских регионов. Административные барьеры, качество регионального управления, защищённость прав собственности и коррупционная нагрузка выступают взаимосвязанными характеристиками, через которые формируются трансакционные издержки и уровень неопределённости инвестиционных решений. Оценки, полученные на панели 83 субъектов за 2016–2025 гг. с использованием фиксированных эффектов и лагированных объясняющих переменных, согласуются с гипотезой о том, что снижение административных барьеров и коррупционной нагрузки, равно как и повышение качества управления и защищённости собственности, связаны с ростом душевых инвестиций.

Практическое значение результатов состоит в обосновании адресного подхода к региональной инвестиционной политике. Для территорий с повышенной административной нагрузкой приоритетом выступает снижение регуляторных издержек; для регионов, ограниченных качеством государственного управления, — повышение результативности управленческих решений; для субъектов, чувствительных к защите собственности, — совершенствование механизмов правоприменения.

Список литературы

1. Пахалов А.М. Региональный инвестиционный стандарт как институциональный инструмент улучшения инвестиционного климата в регионах России // Регион: экономика и социология. – 2019. – № 2. – С. 246⁠–⁠269.

2. Плотников В.А., Медведь А.А. Институциональные аспекты формирования инвестиционного климата в Российской Федерации // π-Economy. – 2013. – № 6.

3. Калинин А.М. Факторы инвестиционной активности в российской экономике: выводы 2022 г // Проблемы прогнозирования. – 2024. – № 1. – С. 35⁠–⁠53. – DOI: 10.47711/0868-6351-202-35-53.

4. Хрусталёв Б.Б., Горбунов В.Н., Мурсалимова Н.Н., Асяев И.Ю. Факторы инвестиционного климата региона // Современные проблемы науки и образования. – 2015. – № 2.

5. Регионы России. Основные характеристики субъектов Российской Федерации: статистический сборник – Москва [Электронный ресурс]. – 2022. – URL: https://edu.dobro.ru/upload/uf/48a/ngemr32350svcpk4dt1wa2aj1h0f2e2g.pdf (дата обращения: 20.08.2026).

6. Национальный рейтинг состояния инвестиционного климата в субъектах Российской Федерации / Агентство стратегических инициатив [Электронный ресурс]. – URL: https://asi.ru/government_officials/rating/ (дата обращения: 20.08.2026).

7. Рейтинг инвестиционной привлекательности регионов России: аналитический обзор / Национальное рейтинговое агентство. – Москва [Электронный ресурс]. – 2024. – URL: https://www.ra-national.ru/wp-content/uploads/2024/11/investicionnaja_privlekatelnost_regionov_2024-3.pdf (дата обращения: 20.08.2026).

8. Терещенко Д.С., Левкин Н.В. Инвестиционный климат в российских регионах: динамика и кластеризация // Финансы и бизнес. – 2024. – Т. 20, № 2. – С. 3⁠–⁠15.

9. Пахалов А.М. Институциональное проектирование как инструмент улучшения инвестиционного климата // Российское предпринимательство. – 2016. – Т. 17, № 18.