ЭВОЛЮЦИЯ ФОРМ ДЕНЕГ КАК ПРЕДПОСЫЛКА ПОЯВЛЕНИЯ ЦИФРОВЫХ ВАЛЮТ ЦЕНТРАЛЬНЫХ БАНКОВ

EVOLUTION OF MONEY FORMS AS A PREREQUISITE FOR THE EMERGENCE OF CENTRAL BANK DIGITAL CURRENCIES

Borodakiy Oleg Yurievich

Postgraduate student, Department of Finance, Accounting and Audit, Faculty of Economics, RUDN University,

Russia, Moscow

АННОТАЦИЯ

Цель статьи — обоснование закономерного характера появления цифровых валют центральных банков (ЦВЦБ) в контексте эволюции форм денег. Методологическую основу исследования составили ретроспективный и сравнительный анализ этапов трансформации денежных систем – от металлических стандартов до электронных средств платежа. В результате исследования выявлена устойчивая тенденция: каждая последующая форма денег возникала как ответ на функциональные ограничения предыдущей. Сделан вывод, что ЦВЦБ выступают закономерным этапом монетарной эволюции, обусловленным структурными изменениями глобального платежного ландшафта.

ABSTRACT

The article aims to substantiate the natural character of the emergence of central bank digital currencies (CBDC) in the context of the historical evolution of money forms. The methodological basis of the study is the historical and comparative analysis of the stages of transformation of monetary systems – from metallic standards to electronic means of payment. The study reveals a consistent pattern: each subsequent form of money emerged as a response to the functional limitations of the previous one. It is concluded that CBDC act as a natural stage of monetary evolution driven by structural changes in the global payment landscape.

Ключевые слова: цифровая валюта центрального банка; эволюция форм денег; золотой стандарт; фиатные деньги; цифровой рубль; денежно-кредитная политика.

Keywords: central bank digital currency; evolution of money forms; gold standard; fiat money; digital ruble; monetary policy.

Введение

Эмиссия цифровых валют центральных банков (ЦВЦБ) перешла из стадии пилотного тестирования в разряд ключевых драйверов глобальной финансовой трансформации. По данным аналитического центра Atlantic Council, исследованием и разработкой ЦВЦБ занимаются более 134 мировых юрисдикций, охватывающих около 98% мирового ВВП [1]. Багамы, Ямайка и Нигерия уже запустили розничные ЦВЦБ. КНР (e-CNY) проводит крупнейший пилотный проект – к ноябрю 2025 г. накопленный оборот достиг 16,7 трлн юаней [1]. Европейский центральный банк (ЕЦБ) ведет подготовительную работу для запуска цифрового евро и планирует эмиссию в 2029 г. [1]. В России массовое внедрение цифрового рубля начинается с 1 сентября 2026 г. [2, с. 12] – это обосновывает актуальность и значимость данной темы.

В публичном дискурсе ЦВЦБ часто трактуются как технологический феномен, возникший на волне интереса к криптовалютам и распределенным реестрам. Данный подход методологически несостоятелен, поскольку он подменяет системную логику эволюции денежных форм фактором технологической конъюнктуры. Возникает вопрос – являются ли ЦВЦБ случайной вехой в технологическом развитии или закономерным этапом эволюции форм денег? Для ответа на этот вопрос в статье систематизированы ключевые противоречия каждой исторической формы денег и способы их разрешения (табл. 1).

От товарных денег к металлическим стандартам

Исторически первой формой денег выступали товарные деньги, однако их функциональные ограничения (неделимость, неоднородность, низкая сохраняемость) обусловили переход к металлическому обращению, где роль всеобщего эквивалента закрепилась за драгоценными металлами [3, с. 13]. На начальном этапе прослеживается закономерность, характерная для всей последующей эволюции: трансформация денежных форм происходит тогда, когда устаревшие носители перестают справляться с возросшими объемами и усложнившейся спецификой экономических отношений.

Первой формой металлического стандарта был биметаллизм. Он представлял собой законодательное закрепление за золотом и серебром роли денежных металлов с фиксированным соотношением [4, с. 460]. Институционально биметаллизм был зафиксирован Латинским монетным союзом, установившим соотношение стоимости золота и серебра на уровне 1:15,5 [5, с. 8]. Особенность данного стандарта заключалась в структурном противоречии: расхождение между установленным государством и реальным рыночным соотношением металлов неизбежно провоцировало срабатывание закона Грешема («худшие деньги вытесняют из обращения лучшие») [4, с. 464]. Таким образом, биметаллизм оказался неустойчивой системой и закономерно уступил место монометаллизму.

Великобритания законодательно закрепила золотой стандарт в 1816 г.; Германия в 1871–1873 гг. [5, с. 16]. В России он был закреплен в результате денежной реформы С. Ю. Витте в 1895–1897 гг. [4, с. 465]. Классический золотой стандарт обеспечивал стабильность валютных курсов и автоматическое выравнивание платежных балансов. Существенным недостатком этой системы стала жесткая привязка денежной массы к золотому запасу. Денежное предложение не поспевало за потребностями растущей экономики. Этот феномен создавал дефляционное давление и препятствовал проведению контрциклической политики. Золотой стандарт гарантировал доверие к деньгам, но одновременно ограничивал возможности государства управлять их количеством. Разрешение данного противоречия потребовало смены самой формы денег.

На следующем этапе эволюция денежного обращения перешла к эрозии золотого стандарта. Важным фактором перехода к новой системе стала Первая мировая война, во время которой была введена приостановка размена банкнот на золото. Далее были предприняты попытки реставрации стандарта в усеченных формах: золотослитковый стандарт (размен только на слитки крупного веса – Великобритания, 1925 г.; Франция, 1928 г.) и золотодевизный стандарт (привязка к валютам, разменным на золото; концептуально оформлен Генуэзской конференцией 1922 г.) [5, с. 57]. Великая депрессия окончательно сформировала среду для перехода к новой форме денежного обращения. Великобритания отказалась от размена в 1931 г., США девальвировали доллар и изъяли золото из внутреннего обращения в 1933 г. [5, с. 79]. Таким образом, каждая новая форма золотого стандарта была шагом к дематериализации – золото постепенно вытеснялось из свободного обращения в стратегические резервы.

На конференции в 1944 г. была создана Бреттон-Вудская система. При данной системе доллар разменивался на золото по фиксированной цене 35 долл. за тройскую унцию, остальные валюты были привязаны к доллару. Также был создан новый мировой финансовый институт – Международный валютный фонд (МВФ) [5, с. 86]. Бреттон-Вудская система обладала существенным недостатком, получившим название дилемма Триффина. Она заключалась в фундаментальном противоречии: для обеспечения мировой экономики долларами США требовалась их постоянная эмиссия, что неизбежно обесценивало золотое обеспечение валюты. Именно поэтому 15 августа 1971 г. США прекратили размен долларов на золото, что ознаменовало крах Бреттон-Вудской системы. Данное событие завершило многовековую эпоху привязки денег к металлу и открыло этап фиатных денег.

Демонетизация золота и дематериализация денег

Ямайская система, созданная на Ямайской валютной конференции в 1976 г., юридически оформила фиатные деньги. Содержание Ямайской системы заключается в следующем: отмена официальной цены золота и золотых паритетов, легализация плавающих валютных курсов и свободный выбор курсового режима странами. С окончанием эпохи золотого стандарта глобальная валютная система перешла на фиатную основу. С этого момента реальное обеспечение денег было заменено институциональным доверием к эмитенту и законодательным принуждением к их приему. Деньги окончательно превратились из товара в обязательство, обеспеченное институциональным доверием к центральному банку и государству.

Демонетизация золота разрешила фундаментальное противоречие жестких металлических стандартов, позволив центральным банкам проводить автономную монетарную политику и адаптировать эмиссию под актуальные макроэкономические потребности. Это ознаменовало начало становления современной денежно-кредитной политики: процентная ставка стала основным инструментом денежно-кредитной политики, ведущие центральные банки перешли в режим инфляционного таргетирования. Первой страной, перешедшей к режиму инфляционного таргетирования, была Новая Зеландия в 1990 г., Банк России перешел к данному режиму в 2014–2015 гг. [6, с. 181]. Таким образом, новая форма денег возникла как ответ на ограничения предыдущей и снова породила собственные ограничения, проявившиеся позднее.

Процесс демонетизации протекал одновременно с постепенным замещением наличного денежного обращения безналичными расчетами. Так, в 1950–1960 гг. начали массово распространяться банковские карты; в 1990-е гг. – электронные платежные системы, мобильные платежи и системы быстрых платежей. По данным Банка России, по итогам 2025 г. доля безналичных платежей в розничном обороте РФ превысила 88,9% [7, с. 1].

Процесс дематериализации финансов нарушил баланс двухуровневой денежной системы. Традиционно деньги центрального банка существовали в двух формах: наличные, доступные широкой общественности, и резервы, предназначенные исключительно для кредитных организаций. Однако повсеместное вытеснение физических денег из оборота привело к тому, что граждане и бизнес фактически потеряли прямой доступ к самым надежным, безрисковым обязательствам государства. В результате, несмотря на рост удобства цифровых платежей, экономические агенты стали больше зависеть от коммерческих банков. Выходом из этой ситуации стало внедрение цифровой валюты центрального банка (ЦВЦБ), которая возвращает населению прямой доступ к государственным публичным деньгам.

ЦВЦБ как закономерный этап эволюции

К концу 2010-х гг. в мировой денежной сфере сложился комплекс структурных сдвигов, спровоцировавших появление цифровой формы публичных денег. Первой предпосылкой стало устойчивое сокращение наличного оборота в ряде стран [8, с. 3]. Вторая предпосылка – появление частных цифровых валют: Bitcoin (2009 г.) и последовавший за ним класс криптоактивов, а затем стейблкоины, претендующие на выполнение денежных функций. При этом важно разграничивать частные криптовалюты и ЦВЦБ: криптовалюты представляют собой децентрализованные активы без единого эмитента и обеспечения, тогда как ЦВЦБ является прямым обязательством центрального банка. Еще одной предпосылкой стал анонсированный в 2019 г. проект глобального частного стейблкоина Libra (позднее Diem), инициированный крупной технологической корпорацией, который продемонстрировал мировым регуляторам реальность угрозы вытеснения суверенных валют частными деньгами [8, с. 3].

Параллельно с разработкой ЦВЦБ формируется международно-правовая база цифровых валют. В Европейском союзе принят Регламент (ЕС) 2023/1114 о рынках криптоактивов (MiCA), установивший единые требования к эмитентам криптоактивов, включая стейблкоины [9]. Правовую основу для розничной ЦВЦБ еврозоны призван создать проект регламента об учреждении цифрового евро, внесенный Европейской комиссией в 2023 г. и находящийся на стадии согласования [10]. На глобальном уровне Банк международных расчетов совместно с семью ведущими центральными банками сформулировал базовые принципы ЦВЦБ: «не навреди» (сохранение денежной и финансовой стабильности), сосуществование с наличными и иными формами денег, содействие инновациям и эффективности [11, с. 10]. Таким образом, институционализация ЦВЦБ разворачивается одновременно на наднациональном и национальном уровнях.

Реакцией на перечисленные вызовы стал переход центральных банков от изучения к практической разработке собственных цифровых валют [8, с. 3]. Причины этого перехода можно систематизировать следующим образом. Прежде всего, масштабное распространение частных стейблкоинов и иностранных цифровых валют способно ослабить механизм национальной денежно-кредитной политики. В таких условиях монетарные власти вынуждены защищать денежный суверенитет через переход к ЦВЦБ. Второй причиной является сохранение всеобщего доступа к безрисковым деньгам центрального банка в условиях устойчивого сокращения наличного оборота. Третьей причиной является стремление к повышению эффективности платежей: снижение издержек, рост скорости и доступности расчетов, включая трансграничные. Применительно к России эти мотивы конкретизированы Банком России в целях проекта цифрового рубля: снижение издержек граждан, бизнеса и государства при платежах, повышение финансовой доступности, развитие конкуренции на платежном рынке, содействие инновациям [2, с. 3]. Дополнительным направлением выступают механизмы адресных бюджетных выплат и смарт-контракты [2, с. 4].

ЦВЦБ представляет собой цифровое обязательство центрального банка, номинированное в национальной счетной единице и выступающее одновременно средством платежа, мерой стоимости и средством обращения [12, с. 276]. ЦВЦБ – третья форма денег центрального банка наряду с наличными и резервами, исторически первая, соединяющая цифровую форму с всеобщей доступностью публичных денег [8, с. 3].

В России правовой статус цифровой валюты центрального банка закреплен Федеральным законом № 340-ФЗ от 24.07.2023 [13]. Эмитентом цифрового рубля является Банк России, а его обращение строится на базе двухуровневой розничной модели (счета на платформе ЦБ, доступ для частных лиц через коммерческие банки) [2, с. 6]. Пилотирование проекта началось в августе 2023 г., массовое внедрение ожидается с 1 сентября 2026 г. [2, с. 12].

Таблица 1.

Эволюция форм денег: ключевые противоречия и способы их разрешения

Источник: составлено автором.

Таким образом, ЦВЦБ разрешают противоречия предыдущих финансовых этапов (табл. 1), объединяя гарантии безопасности государственных наличных денег с удобством электронных расчетов. В этом смысле они продолжают историческую эволюцию денег: каждая новая ступень аккумулирует преимущества предыдущей, преодолевая ее технические или структурные ограничения.

Заключение

Проведенное исследование подтверждает ключевую гипотезу: эволюция денег представляет собой закономерный процесс, где каждая новая форма снимала функциональные ограничения предыдущей, а цифровые валюты центральных банков (ЦВЦБ) выступают ее логичным продолжением. Выполненная систематизация (табл. 1) демонстрирует единый механизм смены денежных форм: накопление функциональных ограничений и их разрешение в последующей форме. Главная особенность текущего этапа – его проактивный характер. Впервые регуляторы сознательно проектируют новую денежную форму, а не внедряют ее вынужденно под давлением кризисов. Это дает возможность гибко управлять дизайном и параметрами ЦВЦБ. Влияние ЦВЦБ на трансмиссионный механизм денежно-кредитной политики и макроэкономическую стабильность требует более глубокого анализа, что является главной задачей текущего этапа авторского исследования.

Список литературы:

1. Atlantic Council. Central Bank Digital Currency Tracker [Электронный ресурс]. — URL: https://www.atlanticcouncil.org/cbdctracker/ (дата обращения: 16.06.2026).
2. Цифровой рубль : текущий статус проекта [Электронный ресурс]. — М. : Банк России, 2025. — URL: https://cbr.ru/content/document/file/177415/digital_ruble_30062025.pdf (дата обращения: 10.06.2026).
3. Деньги, кредит, банки. Экспресс-курс : учебное пособие / под ред. О. И. Лаврушина. — 4-е изд., стер. — М. : КНОРУС, 2010. — 320 с.
4. Моисеев С. Р. История центральных банков и бумажных денег. — М. : Вече, 2015. — 536 с.
5. Eichengreen B. Globalizing Capital: A History of the International Monetary System. — 3rd ed. — Princeton : Princeton University Press, 2019. — 314 p.
6. Основные направления единой государственной денежно-кредитной политики на 2026 год и период 2027 и 2028 годов [Электронный ресурс]. — М. : Банк России, 2025. — URL: https://www.cbr.ru/Content/Document/File/180751/on_2026(2027-2028).pdf (дата обращения: 02.07.2026).
7. Развитие национальной платежной системы. I квартал 2026 года [Электронный ресурс] : аналитический обзор Банка России. — URL: https://www.cbr.ru/Collection/Collection/File/61008/development_nps_2026-q1.pdf (дата обращения: 15.06.2026).
8. Auer R., Cornelli G., Frost J. Rise of the central bank digital currencies: drivers, approaches and technologies // BIS Working Papers. — 2020. — № 880. — 43 p.
9. Regulation (EU) 2023/1114 of the European Parliament and of the Council of 31 May 2023 on markets in crypto-assets [Электронный ресурс] // EUR-Lex. — URL: https://eur-lex.europa.eu/eli/reg/2023/1114/oj (дата обращения: 09.07.2026).
10. Proposal for a Regulation of the European Parliament and of the Council on the establishment of the digital euro : COM(2023) 369 final [Электронный ресурс] // EUR-Lex. — URL: https://eur-lex.europa.eu/legal-content/EN/TXT/?uri=CELEX:52023PC0369 (дата обращения: 09.07.2026).
11. Central bank digital currencies: foundational principles and core features [Электронный ресурс] : report / Bank for International Settlements [et al.]. — Basel : BIS, 2020. — URL: https://www.bis.org/publ/othp33.pdf (дата обращения: 09.07.2026).
12. Кочергин Д. А. Цифровые валюты центральных банков и токенизированные депозиты: экономическое содержание, платформенная интеграция и подходы к регулированию рисков // Вестник Санкт-Петербургского университета. Экономика. — 2025. — Т. 41, вып. 2. — С. 274–295.
13. О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации : Федеральный закон от 24.07.2023 № 340-ФЗ. — Доступ из справочно-правовой системы «КонсультантПлюс».