ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ ОБЗОР ИНСТРУМЕНТАРИЯ ОЦЕНКИ РИСКОВ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ БЕЗОПАСНОСТИ РОССИИ

A THEORETICAL REVIEW OF RISK ASSESSMENT TOOLS FOR RUSSIA'S ECONOMIC SECURITY

Nikitina Irina Sergeevna

Postgraduate student, Federal State University of Education,

Russia, Moscow,

АННОТАЦИЯ

Цель. Выявить и систематизировать методологические основания и парадигмальные сдвиги в развитии инструментария оценки рисков экономической безопасности России в контексте эволюции научной рациональности – от позитивизма к постпозитивизму и критическому реализму.

Метод. Исследование опирается на сравнительный анализ онтологических, гносеологических и аксиологических аспектов экономической безопасности и риска. Использованы концепции научной рациональности Т. Куна (смена парадигм) и И. Лакатоса (научно-исследовательские программы), а также принципы критического реализма, синтезирующего объективные механизмы реальности с эпистемологической ограниченностью субъекта познания.

Результат. Установлено, что эволюция инструментария прошла три этапа: 1) классический (1990–2008) – позитивистская парадигма, объективная трактовка риска, жёсткие пороговые индикаторы; 2) институциональный поворот (2008–2020) – субъективизация риска как социального конструкта, включение качественных экспертных методов, акцент на резильентность; 3) современный этап (2020–2024) – постпозитивистская методология в условиях санкционной экономики и цифровой трансформации, переход к анализу big data, AI-прогнозированию, сценарному планированию и адаптивному управлению.

Выводы. Современный инструментарий оценки рисков экономической безопасности должен интегрировать количественные методы (big data, машинное обучение) и качественные подходы (экспертные оценки, интерпретативные методы) на основе методологии критического реализма. Это позволяет адекватно оценивать новые категории рисков – технологический суверенитет, устойчивость цифровой инфраструктуры, вторичные санкции – и переходить от реактивного к адаптивному управлению.

ABSTRACT

Purpose. To identify and systematize the methodological foundations and paradigm shifts in the development of risk assessment tools for Russia's economic security in the context of the evolution of scientific rationality — from positivism to post-positivism and critical realism.

Method. The study employs philosophical and methodological analysis, including a comparative examination of ontological, epistemological, and axiological aspects of economic security and risk. It draws upon T. Kuhn's concept of paradigm shifts, I. Lakatos's model of scientific research programs, and the principles of critical realism, which synthesizes objective mechanisms of reality with the epistemological limitations of the knowing subject.

Results. The evolution of risk assessment tools is shown to have passed through three stages: (1) the classical period (1990–2008) – the positivist paradigm, objective interpretation of risk, rigid threshold indicators; (2) the institutional turn (2008–2020) – subjectivization of risk as a social construct, incorporation of qualitative expert methods, emphasis on resilience; (3) the contemporary stage (2020–2024) – post-positivist methodology under conditions of a sanctions-driven economy and digital transformation, transitioning to big data analysis, AI-based forecasting, scenario planning, and adaptive management.

Conclusions. Modern risk assessment tools for economic security must integrate quantitative methods (big data, machine learning) with qualitative approaches (expert judgments, interpretive methods) grounded in the methodology of critical realism. This enables adequate assessment of new risk categories — technological sovereignty, digital infrastructure resilience, secondary sanctions — and facilitates a shift from reactive to adaptive management.

Ключевые слова: экономическая безопасность, инструментарий оценки рисков, методологический плюрализм, постпозитивизм, технологический суверенитет.

Keywords: economic security, risk assessment tools, methodological pluralism, post-positivism, technological sovereignty.

В условиях современной глобальной турбулентности обеспечение экономической безопасности становится приоритетной задачей государственного управления России. Нарастающая макроэкономическая нестабильность, вызванная внешним санкционным давлением и волатильностью мировых рынков, требует оперативного реагирования на возникающие вызовы. Традиционные методы анализа финансово-хозяйственной деятельности зачастую не позволяют в полной мере учесть комплексный характер современных угроз. Это обуславливает острую необходимость в качественном развитии инструментария оценки рисков, способного работать с большими массивами данных. Совершенствование методологической базы позволяет не только выявлять текущие уязвимости, но и прогнозировать потенциальные кризисные явления на ранних стадиях. Рассмотри эволюцию теоретических взглядов на содержательные аспекты инструментария оценки экономической безопасности России.

Парадигмальные основания классического инструментария (1990–2008): позитивизм и объективная вероятность

На начальном этапе формирования инструментария оценки экономической безопасности России (1990-е–2000-е гг.) доминировала позитивистская методология, исходившая из возможности объективного наблюдения и измерения экономических процессов. В рамках данной парадигмы риск трактовался как объективно существующая величина, поддающаяся статистическому измерению через вариацию и стандартное отклонение [3, С. 98]. Экономическая безопасность рассматривалась как состояние, допускающее точное количественное описание системой индикаторов с четкими пороговыми значениями.

Методологической основой данного подхода послужила неоклассическая экономическая теория и монетаристская парадигма, имеющие в «ядре» (по И. Лакатосу) принцип нейтральности денег и саморегулируемости рынка. В содержании «защитного пояса» данной исследовательской программы находились количественные методы оценки: расчет индексов физического объема ВВП, темпов инфляции, уровня внешнего долга, соотношения денежной массы к ВВП. Управление экономической безопасностью сводилось к поддержанию макроэкономических пропорций в рамках «естественных» рыночных механизмов, что отражало аксиологические установки либеральной парадигмы.

Согласно подходам, разработанным в книге под редакцией В.К. Сенчагова, экономическая безопасность на данном этапе определялась через способность экономики обеспечивать «достаточный оборонный потенциал» и «социально ориентированную политику» при защите национальных интересов [8]. Инструментарий оценки строился на основе жестких количественных критериев: доля ВПК в промышленном производстве, уровень продовольственной самообеспеченности, коэффициент валютной зависимости. Экономическая безопасность понималась как «устойчивая совокупность установившихся правил», обеспечивающих стабильное состояние системы [1, С. 8].

Онтологический статус риска в данной парадигме был строго объективистским: риск существовал независимо от субъекта познания как «возможная опасность наступления отрицательных последствий» [7, С. 65]. Методология оценки опиралась на классическую теорию вероятностей, предполагавшую нормативное распределение случайных величин и возможность расчета «ожидаемых значений» ущерба. Инструментарий был ориентирован на реактивную модель управления: выявление отклонений от установленных норм и корректирующие воздействия.

Институциональный поворот и субъективизация риска (2008–2020)

Финансовый кризис 2008 года и последующие геоэкономические потрясения выявили ограниченность позитивистской модели «однозначного объяснения». Методологический кризис проявился в неспособности количественных моделей предсказать системные сбои и учесть «неизмеримую неопределенность», характерную для современной экономики. Это обусловило переход к пост позитивистской модели «контекстуальной интерпретации», подвергающей сомнению возможность абсолютно объективного познания сложных социально-экономических систем.

В рамках институциональной парадигмы риск перестал рассматриваться исключительно как объективная вероятность, приобретая характер социального конструкта, встроенного в систему формальных и неформальных правил (нормативная неопределенность Д. Норта). Экономическая безопасность стала трактоваться не как состояние, а как «динамический процесс адаптации к экономическим и политическим изменениям» [4]. Инструментарий оценки расширился за счет включения качественных индикаторов: индексов восприятия коррупции, качества регулирования, уровня доверия к институтам.

С.А. Афонцев обосновал необходимость рассмотрения устойчивости экономики как способности снижать ущерб уже после появления дестабилизирующих факторов, что требовало перехода от статических пороговых значений к анализу резильентности (устойчивости) системы [2, С. 61]. Методология оценки начала опираться на субъективную концепцию риска (В.А. Ойгензихт), согласно которой риск всегда субъективен как «сознательный выбор с учетом возможных альтернатив» [5, С. 45]. Это потребовало развития экспертных методов оценки, включая метод Дельфи, сценарное планирование и анализ «слабых сигналов».

Важным методологическим сдвигом стал переход от «риска-объекта» к «риску-субъекту»: анализ переносился с объективных статистических данных на процедуры принятия решений в условиях неполной информации. Инструментарий включил анализ трансакционных издержек, оценку институтов собственности и контрактных механизмов. Экономическая безопасность начала рассматриваться через призму «способности эффективного удовлетворения общественных потребностей» вне зависимости от международной конъюнктуры, что соответствовало аксиологическому повороту к ценности «адаптивности» «стабильности».

Постпозитивистская методология в условиях санкционной экономики и цифровой трансформации (2020–2024)

Современный этап развития инструментария (2020–2024 гг.) характеризуется синтезом критического реализма и пост позитивистских подходов, интегрирующих глубинные механизмы объективной действительности с признанием эпистемологической ограниченности субъекта познания. Данный методологический синтез обусловлен необходимостью анализа «взрывной» неопределенности (black swan Н. Талеба), характерной для санкционной экономики и глобальной турбулентности.

В отличие от классической вероятностной школы, современный инструментарий оперирует категориями «вторичных санкций», «технологического суверенитета» и «цифровой резильентности», которые не поддаются строгому количественному измерению в рамках позитивистской методологии. Риск здесь рассматривается как практико-ориентированный конструкт, возникающий в поле взаимодействия государства, бизнеса и экспертного сообщества и требующий интерпретативных методов исследования наряду с количественными.

Методология оценки экономической безопасности эволюционировала к «прогрессивной исследовательской программе» (по И. Лакатосу), порождающей новые предсказания за счет расширения эвристического потенциала традиционного анализа. В «ядре» современной программы находится принцип технологического суверенитета, а в «защитном поясе» – вспомогательные гипотезы о санкционных рисках, устойчивости цифровой инфраструктуры и цепочках поставок.

Инструментарий претерпел качественную трансформацию:

1. От индикаторов к big data. Отказ от жестких пороговых значений в пользу анализа больших данных, машинного обучения и AI-прогнозирования, позволяющих выявлять нелинейные зависимости и «слабые сигналы» кризисных явлений на ранних стадиях.

2. Сценарный анализ вместо точечных прогнозов. Переход от детерминистских прогнозов к сценарному планированию, учитывающему множественность траекторий развития и «непредсказуемую неопределенность» характерную для санкционных режимов и геоэкономических конфликтов.

3. Комплексная оценка технологического суверенитета. Включение специфических показателей, отражающих уровень импортозамещения в критических технологиях, устойчивость цифровой инфраструктуры к киберугрозам и риски технологической изоляции, что соответствует аксиологическому сдвигу к ценности «суверенитета» как основы безопасности.

4. Адаптивное управление. Переход от реактивной модели управления к адаптивной, основанной на принципах «резильентности» – способности системы к самоорганизации и восстановлению после воздействия непредвиденных шоков.

Л.И. Абалкин [1, С. 8] еще в 1990-е годы указывал на необходимость рассмотрения экономической безопасности как системы условий, обеспечивающих не только стабильность, но и «постоянное обновление, самосовершенствование экономики». Современный инструментарий реализует данный подход через механизмы оценки инновационной активности и цифровой трансформации как факторов безопасности.

Важно отметить, что современная методология отказывается от претензии на «универсальность», признавая контекстуальную зависимость оценок. Инструментарий строится как «плавающий», адаптирующийся к изменениям внешней среды: появлению новых санкционных ограничений, трансформации глобальных цепочек добавленной стоимости, цифровизации финансовых потоков.

Таким образом, эволюция инструментария оценки рисков экономической безопасности государства демонстрирует методологический плюрализм и переход от позитивистской модели объективного измерения к постпозитивистской модели интерпретации и адаптации. Эффективный анализ требует интеграции строгой формализации (для измерения ликвидности, рентабельности) и учета институциональной специфики (для оценки рисков вторичных санкций, цифрового суверенитета), что соответствует современной методологии критического реализма.

Теоретический обзор, представленный в работе, свидетельствует о развитии методологической базы экономической безопасности России, переходе от упрощенных количественных моделей к сложным адаптивным системам оценки, способным работать в условиях радикальной неопределенности и макроэкономической нестабильности.

Список литературы:

1. Абалкин Л.И. Экономическая безопасность России: угрозы и их отражение // Вопросы экономики. – 1994. – № 12. – С. 5-8.
2. Афонцев С.А. Дискуссионные проблемы национальной экономической безопасности // Россия XXI. – 2001. – № 2. – С. 66-71.
3. Богданов И.Я. Экономическая безопасность России: теория и практика. – М.: ИСПИ РАН, 2001. – 254 c.
4. Гордиенко Д.В. Основы экономической безопасности государства. Курс лекций: учеб.-метод. пособие. – М.: Финансы и статистика; ИНФРА-М, 2009. – 224 с.
5. Ойгензихт В.А. Мораль и право. Душанбе, 1987. 156 с.
6. Ожегов С.И. Словарь русского языка [Электронный ресурс]. URL: http://slovariki.org/tolkovyj-clovar-ozegova/30109 (дата обращения: 07.04.2026).
7. Соколов А.П. Безопасность в системе обеспечения защиты экономических интересов предприятий реального сектора // Региональная и отраслевая экономика. – 2024. – № 3. – С. 210–215.
8. Экономическая безопасность: учебник для вузов / О.А. Грунин, А.Д. Макаров и др. – М.: Дрофа, 2010. – 270 с.