ПЕРСПЕКТИВЫ РЫНКА РАЗВИВАЮЩИХСЯ СТРАН ДЛЯ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ БЕЗОПАСНОСТИ РОССИИ

PROSPECTS OF THE EMERGING MARKETS FOR RUSSIA'S ECONOMIC SECURITY

Zubova Alena Vladislavovna

Student, Siberian Federal University,

Russia, Krasnoyarsk

Katsefan Vitaly Olegovich

Student, Siberian Federal University,

Russia, Krasnoyarsk

Popova Angelina Aleksandrovna

Student, Siberian Federal University,

Russia, Krasnoyarsk

Gavrilin Gleb Evgenievich

Student, Siberian Federal University,

Russia, Krasnoyarsk

Migunova Marina Ivanovna

Scientific supervisor, Candidate of Economic Sciences, Associate Professor of the Basic Department of Customs Affairs (Siberian Customs Administration of the Federal Customs Service of Russia), Siberian Federal University,

Russia, Krasnoyarsk

АННОТАЦИЯ

В представленной статье рассматривается стратегическая значимость торгово-экономического сотрудничества Российской Федерации с интеграционными объединениями БРИКС и ЕАЭС в условиях геополитической ситуации, сложившейся после 2022 года. Рассматривается переход российской внешней торговли от европейского к азиатскому вектору, определена роль рубля в процессе дедолларизации, различия в глубине интеграции БРИКС и ЕАЭС, а также объёмы взаимной торговли. Особое внимание уделяется демографическим преимуществам стран БРИКС (молодое население, средняя доля лиц старше 65 лет — 11,4 % против 22 % в G7), более высоким темпам экономического роста (5–6 % против менее 2 % в G7) и реформам корпоративного управления в Китае и Индии, повышающим инвестиционную привлекательность. БРИКС и ЕАЭС формируют стабильный «дружественный контур», минимизирующий санкционные риски и выступающий ключевым элементом долгосрочной стратегии экономической безопасности России.

ABSTRACT

The article examines the strategic importance of trade and economic cooperation between the Russian Federation and the BRICS and EAEU integration associations in the geopolitical situation that has developed after 2022. It discusses the shift of Russian foreign trade from a European to an Asian vector, defines the role of the ruble in the de-dollarization process, highlights the differences in the depth of integration between BRICS and EAEU, and analyzes mutual trade volumes. Particular attention is paid to the demographic advantages of the BRICS countries (young population, with an average share of people over 65 years old at 11.4% compared to 22% in the G7), higher economic growth rates (5–6% versus less than 2% in the G7), and corporate governance reforms in China and India that enhance their investment attractiveness. BRICS and the EAEU form a stable “friendly contour” that minimizes sanctions risks and serves as a key element of Russia’s long-term economic security strategy.

Ключевые слова: БРИКС; ЕАЭС; международная торговля России; дедолларизация; рубль в международных расчётах; стратегическое партнёрство; Глобальный Юг; демографическая структура; возрастная пирамида; рост ВВП; санкции; диверсификация рынков; корпоративное управление Китая; инвестиционная привлекательность; экономическая безопасность РФ

Keywords: BRICS; EAEU; Russia’s international trade; de-dollarization; ruble in international settlements; strategic partnership; Global South; demographic structure; age pyramid; GDP growth; sanctions; market diversification; corporate governance of China; investment attractiveness; economic security of the Russian Federation

Международная торговля России со странами БРИКС и ЕАЭС носит не только экономический, но и стратегический характер. После 2022 года был изменен вектор от европейского рынка в пользу азиатского и глобального Юга. Эти интеграционные блоки обладают разными экономическими характеристиками. Для России ЕАЭС представляет собой стабильного, хотя и не самого динамично растущего партнёра с высокой степенью интеграции. БРИКС выступает зоной значительного экономического роста, несмотря на более рыхлую структуру объединения. Оба блока остаются основными торговыми партнёрами и важнейшими стратегическими союзниками Российской Федерации.

Для того чтобы системно представить ключевые аспекты стратегического и экономического взаимодействия России со странами БРИКС и ЕАЭС, а также наглядно показать факторы, определяющие смену вектора с западного рынка на глобальный Юг, материал структурирован в виде схемы на рисунке 1.

Рисунок 1. Ключевые аспекты торгово-экономического сотрудничества России со странами БРИКС и ЕАЭС

Стоит начать с рассмотрения роли рубля и процесса дедоллоризации. БРИКС и ЕАЭС активно способствуют дедолларизации мировой экономики и укреплению роли национальных валют. В рамках ЕАЭС рубль выступает ключевой валютой расчётов благодаря доминирующему положению России как крупнейшего торгового партнёра. Тесная экономическая интеграция, общий рынок и гармонизированные стандарты делают экономики стран ЕАЭС сильно взаимосвязанными и зависимыми от российской экономической динамики. В БРИКС ситуация иная: объединение носит более свободный характер без единого рынка. Рубль здесь — одна из национальных валют, используемых в процессе дедолларизации, но не доминирующая. Тем не менее, страны БРИКС разделяют долгосрочную цель создания альтернативной финансовой архитектуры, независимой от западных институтов. Однако, как справедливо отмечают Н.В. Вялов и М.И. Мигунова, «развитие международного сотрудничества в рамках БРИКС требует не только валютной и политической координации, но и унификации подходов в области фискальной политики, в частности — устранения барьеров двойного налогообложения, которые сдерживают движение капитала и технологий между странами-участницами» [2, c.95-103]. Несмотря на меньшую роль рубля по сравнению с ЕАЭС, рынок БРИКС значительно крупнее и обладает большим потенциалом роста.

Помимо валютных аспектов, важнейшим показателем интеграции выступают объёмы взаимной торговли России с БРИКС и ЕАЭС. Рассмотрим каждую из них более подробно.

Начнем с БРИКС. Основным партнёром остаётся Китай — «вторая экономика мира». На него приходится около половины товарооборота России со странами БРИКС. Значимую роль играют также Индия (50–70 млрд. долларов в 2024–2025 гг.), Бразилия и ОАЭ (около 12 млрд. долларов каждый) [7]. Россия импортирует из стран расширенного БРИКС преимущественно промышленные товары, высокотехнологичную продукцию и потребительские товары. Общий импорт из БРИКС в 2024–2025 годах составил примерно 100–130 млрд. долларов (более 30 % всего российского импорта), с преобладанием поставок из Китая (110–114 млрд. долларов). Внутренняя торговля между странами БРИКС превысила 1 трлн. Долларов [1; 7; 8] .

Далее остановимся на ЕАЭС. Для большинства стран-членов (Беларусь, Армения) торговля с Россией составляет более 50 % внешнеторгового оборота, для Казахстана — 20–30 %. В 2025 году наблюдалось небольшое снижение взаимной торговли (около 5 %), однако её объём сохранился на уровне 95–100 млрд. долларов [3; 8]. Россия экспортирует в ЕАЭС энергоносители, машины и зерно, импортирует продовольствие, металлы и автомобили [7; 8]. Историческая общность постсоветских экономик и гармонизированные стандарты делают ЕАЭС особенно важным для России.

Отдельного внимания заслуживает новость о масштабировании БРИКС: с 2024 года полноправными членами стали Египет, Иран, ОАЭ и Эфиопия, в 2025 году — Индонезия; Саудовская Аравия активно участвует в работе объединения. Роль БРИКС в российской экономике резко возросла после 2022 года в связи с переориентацией торговли на Глобальный Юг [1].

Расширение БРИКС и переориентация российской торговли на Глобальный Юг имеют не только экономическое, но и геополитическое измерение. В отличие от западных санкций, страны БРИКС и ЕАЭС придерживаются нейтрального или дружественного подхода к России, помогая минимизировать последствия ограничений. Это создаёт стабильный «дружественный контур» без рисков внезапных блокировок. Западные экономики G7 достигли зрелой стадии развития с высоким уровнем инфраструктуры, но сталкиваются со старением населения и замедлением роста ВВП (1–2 % в год). Страны БРИКС, напротив, обладают значительным потенциалом: молодое население, высокие темпы урбанизации и роста среднего класса. Среднегодовой рост ВВП стран БРИКС за последние десять лет составлял 5–6 %, что значительно превышает показатели G7 [1].

Одним из главных факторов, обеспечивающих более высокие темпы роста экономик БРИКС по сравнению с западными странами, является демография. Чтобы наглядно проиллюстрировать это различие, обратимся к возрастной структуре населения стран G7.

В странах G7 средний возраст населения высокий, а доля людей старше 65 лет значительно больше, чем в БРИКС. Данные о возрастной структуре стран G7 представлена на рисунке 2.

Рисунок 2. Возрастная структура стран G7 (доля лиц старше 65 лет), %

В среднем по G7 доля пожилых людей превышает 20–22 %, население стареет, а пенсионная нагрузка растёт. Для сравнения возрастная структура населения основных стран БРИКС представлена на рисунке 3 ниже.

Рисунок 3. Возрастная структура основных стран БРИКС (доля лиц старше 65 лет), %

В отличие от стран G7 преобладает молодое население (особенно в Индии, Эфиопии, Индонезии) — доля «старше 65 лет» обычно 6–13 %. Именно поэтому в развивающихся странах выше динамика потребления и экономический рост.

Таким образом, среднее значение доли населения «старше 65» лет по БРИКС составляет 11,4 %, по G7 — 22 %

Средняя доля по БРИКС — 11,4 %. Молодое население обеспечивает более высокую динамику потребления и экономический рост в странах БРИКС [9].

Демографические преимущества БРИКС создают базу для экономического роста, однако для привлечения капитала необходимы институциональные гарантии. Эту роль взяли на себя реформы корпоративного управления в Китае и Индии, существенно повысив надёжность инвестиций в БРИКС. В Китае ключевыми стали новая редакция Закона о компаниях КНР (вступила в силу 1 июля 2024 г.) и «Национальные девять статей» (2024) с обновлениями 2025 года [4; 6]. Эти меры ужесточили требования к оплате уставного капитала, усилили защиту кредиторов и миноритарных акционеров, ввели рыночное управление стоимостью для крупных компаний. В результате индексы корпоративного управления выросли, увеличились дивидендные выплаты и прозрачность.

Таким образом, в условиях санкционного давления БРИКС представляется более перспективным направлением для России благодаря динамичному росту, демографическим преимуществам и отсутствию политических ограничений. Сотрудничество с ЕАЭС обеспечивает стабильность, а с БРИКС — долгосрочный потенциал развития. Данное направление является важной составляющей стратегии экономической безопасности Российской Федерации до 2030 года [5] .

Список литературы:

1. BRICS Annual Report 2025. – Brasília: BRICS Secretariat, 2026. – 245 с.
2. Вялов Н.В., Мигунова М.И. Двойное налогообложение в контексте международного сотрудничества со странами-участниками ШОС и БРИКС: научное издание // Альманах Крым. – 2024. – №42. – С. 95-103.
3. Доклад Евразийской экономической комиссии «О состоянии взаимной торговли в ЕАЭС в 2025 году». – М.: ЕЭК, 2026. – 128 с.
4. Закон Китайской Народной Республики «О компаниях» (ред. от 1 июля 2024 г.) // Официальный сайт Всекитайского собрания народных представителей. – URL: http://www.npc.gov.cn (дата обращения: 01.03.2026).
5. Министерство экономического развития Российской Федерации. Стратегия экономической безопасности Российской Федерации на период до 2030 года (с изменениями 2025 г.). – М.: Минэкономразвития России, 2025. – 87 с.
6. Национальные девять статей и обновления политики Китая по управлению рыночной стоимостью компаний (2024–2025) // China Securities Regulatory Commission (CSRC) Official Documents. – URL: http://www.csrc.gov.cn (дата обращения: 28.02.2026).
7. Росстат. Внешняя торговля Российской Федерации: статистический сборник за 2024–2025 гг. – М.: Росстат, 2026. – 312 с.
8. Таможенная служба Российской Федерации. Аналитический обзор внешнеторгового оборота России со странами БРИКС и ЕАЭС за январь –декабрь 2025 года. – М.: ФТС России, 2026.
9. United Nations, Department of Economic and Social Affairs, Population Division. World Population Prospects 2024: Demographic Indicators by Region. – New York: UN, 2024.